Из зеркальных глубин

Маленький БаКанда чуть не опрокинул на себя коробку с инвентарем. Эллен еле успела, развернувшись, на ходу подхватить её, вместе с остальным своим скарбом продолжая идти к Кэт Допп. Пусть немного по-позерски, но когда ещё можно так поиздеваться над великим мечником и увидеть его милашную детскую мордашку? Эллен как-то пошутила, что, если бы Канда был поменьше, то все его дрязги с искателями и другими экзорцистами съезжали бы на нет: одиннадцатилетний охламон слишком мил, чтобы с ним спорить. Впрочем, ученик книжника от своего «друга» не отставал. Впервые обнаружив у себя любовь к детям, Эллен была, мягко говоря, в шоке. Все чаще пробуждающиеся женские замашки изрядно нервировали ее. Но, помотавшись с мелкими и кучей коробок по всему зданию Ордена, попривыкла. Все равно об этом никто заподозрить не сможет, так чего шумиху поднимать? Делать морду кирпичом Эллен умеет прекрасно. Маленький БаКанда пытался дразнить её из-за волос - слишком длинных и слишком подозрительно расчесанных. Эллен могла бы понять, если благодаря бальзаму они стали длинными густыми спутанными патлами, но такие покладистые волосы были для неё вновинку. Особенно нервировало то, как Миранда с Линали на них отреагировали: впали в дикий восторг и ещё полтора часа выплетали разные косички, нещадно цепляясь пальцами за мелкие волосинки и дергая их. Пришлось чуть ли не вешаться на Линка и спешно дезертировать в Хранилище. Неа похмыкал над её новым образом - вернее, лениво похлопал в ладоши - но особого удивления не изъявил. Эллен сделала вывод, что тень видал экземпляры и похуже. Но насколько же длинные волосы должны были быть у них?

***

В то время как Эллен пыталась разобрать что-то из сплошного «няняня» Линали, в зале погас свет - полностью, не оставляя ни одного видимого обычного людьми клочка. Девушка не сразу заметила: годы скитаний с Кроссом помогли обрести «ночное зрение». Матрона медленно открывает дверь, но лицо у неё какое-то неживое. Уолкер могла бы заподозрить неладное, но пропуск недавнего медосмотра не давал сосредоточиться на странностях. Далее день превращается в балаган, на мысли времени особо нет: приходится спешить, бежать, при этом стараясь не отрубиться в самый нужный момент: укус Матроны саднит на руке. Яд - или что там может передаваться со слюной - распространяется по её телу. Эллен успевает заметить посмурневшую тень в отражении со стёкла шкафа, и сознание уносится чёрным потоком в спокойные дали.

***

Бак создавал вакцину в спешке, но, тем не менее, дело своё твёрдо зная. Миранда помнила, как её укусила Матрона, и как сама она укусила Мари. Об остальном женщина отзывалась как о мутном сне: вроде бы знаешь, что в нем была, а вроде бы нет. Ривер кричал, что больше никогда не позволит шефу страдать от избытка времени. Своё пребывание под «Комувитаном-д» он помнит отлично, в отличие от многих. Эллен помнит только полумертвого мужчину с её мечом в руке и больше ничего.

***

Эллен не видит тень в зеркале. Это пугает ещё больше, чем недавнее разрушение Ордена. Тень будто бы стала частью её самой, такой неожиданно нужной и родной. Эллен, сцепив зубы, думала, что такого быть просто не может. Потому что тень - Неа, потому что Неа - Четырнадцатый Ной, потому что Ной - враг. По-хорошему исчезновение тени должно быть воспринято более радостно, но Эллен трудно улыбаться по такой причине. Ей не хватает его дурацкой пантомимы, которую она легко может понять с первого раза. Ей не достаёт голоса, что она воображает, проговаривая нужные слова у себя в голове. Ей хочется подстроить кому-нибудь пакость, забыв, что обычно она никогда так не делает, чтобы он видел, смеялся вместе с ней. Видеть этот ненавистный оскал вживую, чтобы он маячил перед глазами, бесил, надоедал. Впервые при взгляде в зеркало посмотрев на себя, заметив свой по-детски наивный взгляд, полный надежды, ищущий что-то - кого-то - девушка, пожалуй, ещё полдня ходила словно сомнамбула. «Аллен никогда бы не попал в такую ситуацию. Он бы настороженно относился к тени и... И что бы он делал? Игнорировал бы ее? Но как можно игнорировать Неа?» Эллен широко улыбалась, смеялась над до сих пор мелкими Лави с Кандой, переводила понятные ей слова Линали и бегала дни напролет без продыху, переставляя коробки с оборудованием, книгами, личными вещами, прочей лабудой. Спустя дней шесть Эллен, наконец, осознала, что Орден переезжает, и почему все вещи Линка давно собраны в чемодан, аккуратно пристроенный в углу её обыкновенного бардака накиданной как попало одежды. Спустя шесть дней Эллен поняла, почему больше не любит ходить по коридорам Ордена. Люди все так же часто пробегали туда-сюда, кричали друг-другу неразборчивые слова, спешили. Но сам Орден становился пустым. Будто бы голым, никому не нужным. Девушке уже заранее не нравилось новое здание, в которое они переедут. Спустя шесть дней Эллен вновь начала улавливать какое-то шевеление. Размытое, почти незаметное. Краешком глаза.

***

Единственное, что Уолкер действительно хотела бы унести из комнаты - картину с клоуном. Резкие штрихи, депрессивный стиль - она настолько сильно нравилась девушке, что ей пришлось доставать Линали с вопросами, как бы поосторожнее переправить рисунок. Та просто попросила об этом брата, после чего каждая душа в Ордене поняла: чёрт с оборудованием, книгами, прочей макулатурой, но если будет повреждена картина, кара ждёт каждого. Свои вещи собирать было ужасно лень. Да, сорвать к новому заданию их могли в любой момент, но Эллен почему-то казалось, что времени ещё куча, можно подождать, перебрать все десять раз и только потом уже складывать. К тому же ей, кроме формы, особо ничего не нужно. Так, пару шмоток, зубную щётку в вещмешок, Тимкампи не забыть. На этом все. Говард Линк считал совершенно иначе. Эллен уныло думала, что инспектор Двоеточие зарвался, но мстить не хотела. Девушка признавала - он прав. И продолжала отлынивать. До некоторого времени. Искатели с людьми из научного отдела шептались за её спиной все чаще и громче. Экзорцисты косились на неё все пристальнеё, настороженнее. Комуи улыбался ещё лживее, чем обычно, а Линали надоела. Её вечное «все хорошо» и сквозящая жалость начинали неимоверно сильно бесить Уолкер, пускай обижать подругу она не хотела. Линку было все равно. Он строчил Ватикану, таскался за Алленом, жрал тортики десятками, а остальное его не волновало. В принципе, прожив немного с этим надоедливым Двоеточием, Эллен преисполнилась к нему неким уважением - терпеть выходки дураков нужно уметь, а уж ее идиотское поведение и подавно. Поэтому - из уважения к Линку и злости на весь Орден - девушка нашла приемлемый повод, чтобы посидеть у себя в комнате и разгрести бардак. Особенно радовало, что делать она это будет в одиночестве: Двоеточие по полдня пропадал у Рувилье, а другую отсыпался. Жизнь не то что бы налаживалась, но вставала в привычную колею.

***

Старая латунно-золотая сережка, служившая радиопередатчиком в Ковчеге, так и не была отдана в научный отдел. Сначала Эллен постоянно забывала, потом тема сама собой закрылась. Но сережка Уолкер нравилась. Особенно когда Тим сожрал передатчик, а в её "комнатной мусорке" нашлась подходящая бусина в паз от сломанной техники. Какие-то провода с микросхемами были впаяны в металлическую часть, но, если нет микрофона, то остальное уже не важно. А вычислять Эллен по утерянному металлолому не будут. Или не должны. Вещица перекочевала в потайной карман новой формы, висящей на вешалке в шкафу. Багаж могут проверять люди Рувилье, а вот если сережка окажется с ней, то Уолкер легко сумеет спрятать её в своей новой комнате. Очередная тарелка с остатками рагу отправилась к посуде. Разворачивая накопившийся хлам, девушка открыла одну простую тайну: большая часть мусора состояла из блюдц, чашек, ложек и прочих кушательных приспособлений. В три часа тащиться в кухню к холодильнику Эллен никогда не хотелось, поэтому еда, притащенная про запас, была кстати. Вот только вытащить обратно всю посуду не хватало времени. «Молот ведьм» Крамера и Шпренгера в оригинале чуть не был выброшен в окно. Латынь Эллен не знала. Приписка Кросса к подарку на пятнадцатый день рождения гласила «Хоть иногда думай своей головой», из-за чего желания читать книгу не прибавлялось. Таскать её туда-сюда было бы глупым. «Выдеру страницу с надписью и подложу в чьи-нибудь вещи». Девушка положила книгу на кровать, чтобы не забыть отнести ее вниз. Туда же отправилась Библия, подарок на четырнадцатый день рождения. А вот «Божественную Комедию» отдавать было жалко. Эллен прочитала рассказ наполовину, так и не узнав, чем все закончилось и что на девятом круге Ада. «Я правда дочитаю. Вот приеду, обустроюсь и почитаю. Пусть только попробуют отвлечь». Эллен осторожно положила «Комедию» в чемодан, предвкушая тишину, спокойствие и давно желаемое чтиво. Можно было бы почитать сейчас, но слишком подбешивает обстановка. В её случае легче пойти в тренировочный зал, чем засесть за книжкой. Девушка вытаскивает старые заношенные белые рубашки разных фасонов, аккуратно расправляет их и вешает на единственном стуле. Потом, сверху, складываются три кое-где разорванных жилетки. Единственная и неповторимая бордовая с чёрным лента кое-как завязывается в чуть укороченных волосах. Эллен порядком надоело просить подсобить с прической Миранду или Линали, хотя она допускала, что у неё самой плохо выходит обращаться с локонами. Тимкампи скребется обо что-то на окне. Зеркало - маленькое, карманное - не успевает упасть на пол, девушка протягивает руку и ловит его. Глазам своим, правда, не верит. Ну нисколечки. Ну вот вообще. Потому что подобное не-воз-мож-но. Потому что мужчина - хотя какой там мужчина? Парень, года на три старше, а то и вовсе ровесник - смутно знакомый, с черными-черными растрепанными волосами и яркими янтарными глазами, глазами Ноев, смотрел на неё оттуда - из зеркальных глубин. - Неа? - тень-нетень склоняет голову набок, как делает это обычно. Словно ничего не произошло. Ни капельки не поменялось. Эллен не задумывалась, как на самом деле выглядит Четырнадцатый. До неё даже не дошло, что тень может выглядеть как-то по-другому. Ведь он был в человеческом теле до... «До чего?» - Ты не появлялся более недели, - он пожимает плечами и чуть-чуть приподнимает уголки губ. «Не думаю, что это важно. Хотя и странно». Мимика у Неа живая, а глаза такие... Такие.. Такие... «Такие живые глаза. И сам он.. Он живой, он настоящий, он - он есть, он существует!» Эллен всматривается в свою тень-нетень с жадностью, стараясь запомнить все-все чёрточки Ноя, будто бы от этого зависит её жизнь. Увидеть вместо обычной черно-серо-белой массы его - человека, Ноя, не важно, какое подберешь название, смысл останется тем же - для Эллен то ещё потрясение. Признаться, она в смятении. Постулат экзорцистов набатом гремит в ушах: «Дети Ноя - враги», а Ной непонимающе глядит на неё своими янтарными, такими странно-прекрасными глазами. - Твой.. Твоя.. Твоё, - Эллен кладет зеркальце на пол, размахивает руками, понимая, что глупое действие ничем не поможет, но, в лучших своих традициях, не обращая на это внимание. - Ты выглядел как, не знаю, чёрное облако в пальто и с еле-уловимым лицом, а сейчас - как человек. Смекаешь? А этот гадкий Ной загадочно улыбается и довольно разводит руками. «Не имею никакого понятия, почему».