Из зеркальных глубин

Наблюдать как старик Книжник уделывает Канду в рукопашной - одно удовольствие. В подобные моменты Эллен действительно гордится своим с ним знакомством и некой привелегией обращаться к Книгочею за советами. И не просто обращаться, но и получать советы. И возможностью поговорить на разные темы без увиливаний от грязных вещей, с тщательным их разбором. И... Эллен переполняла радость и мрачное злорадство. Старик, в отличие от Канды, даже не запыхался, только насмехался ехидно и скалился, глаза прищурив сильно. Месяцы унижений Эллен такая картина, конечно, не окупит, зато хоть над этим идиотом можно посмеяться и припоминать проигрыш почаще. В конце концов, её Юу, как девушек, детей и стариков, не щадит. И она не имела ни малейшего шанса остаться на ногах после драки с ним. Чертов давнишний эксперимент планомерно уделывал её на тренировках, ничуть об этом не жалея. И восстанавливался подчас раньше её самой - это злило неимоверно и заставляло чувствовать себя неудачницей. Куча поверженных противников Юу, как заметила Эллен, солидарна с ней насчёт Его Величества мечника: те также желают победы Книгочею и орут - чуть ли не матерно - речевки в его пользу. Уолкер отдыхает, сидя на холодных плитах - как может девушка так пренебрегать собственным здоровьем!... - и завязывает ничего не значащий разговор с Мари, болтая об Ордене и о том, как он катится в низину из-за верхушки, Ватикана, о Ноях, которые задолбали уже со своим извечным желанием перестроить мир под себя - или какой-другой идеей, потому как узнать, что на уме у Графа невозможно - о новой столовке и восторгавшемся ею Джерри, о паре случаев у научников, уже уносивших кого-то в лазарет и о многом другом. Эллен думала уже разлечься на полу, забив на его явно грязную поверхность, когда Нойз сказал что-то об акумах. Девушка, не вслушиваясь особо, на автомате ответила пафосно-милый бред в стиле Аллена, вдруг резко одернув себя: слепой экзорцист, следящий за биением твоего сердца - не тот, при ком существует возможность врать. - Волнуешься за них? - несколько удивленно спрашивает Мари. Эллен пожимает плечами, непонимающе разглядывая слепого экзорциста. - Большая часть людей, если не вся, их ненавидит. Ты не в курсе? Уолкер, только что втянувшаяся в разговор, несколько ошарашенно отводит взгляд, припоминая свое поведение. «Верно. А ведь действительно правду говорит. И почему я волнуюсь за акум больше, чем за людей?» - Почему? - раздается приглушенный голос Неа. - Может, потому что ты одна из их создателей? А сердце Эллен срывается на тук-тук-перестук-пустота, то замирает, то вновь стучит-стучит о грудную клетку, словно пытаясь достучаться до чего-то. Мари озадаченно смотрит на нее, оправдывается, принимая ее волнение за реакцию на неожиданный вопрос и саму тему, а Эллен же стремится не думать о словах гадкого, противного, такого родного Четырнадцатого Ноя. Потому как сердце-то не обманешь. Сердце-то знает, где правда и на чьей она стороне. Она честно старается успокоиться, чтобы слепой экзорцист не заподозрил неладного, и у неё это, вроде как, даже получается. Когда странный парень в алых одеждах отряда Воронов отбрасывает ее к стене «акуманизированной» рукой, Эллен хочется разодрать его на клочки и поблагодарить за прекрасный повод уйти от нежелаемого разговора одновременно. Кровь заливает половину лица, а подлетевший Линк не успевает сказать ни слова. Неа рукоплещет и заливается смехом, что, вне сомнений, поднимает девушке настроение. Пускай она этого не признает. Почти проломленная грудная клетка Ворона «Гоши» вздымается судорожно, он со свистом втягивает в себя воздух под довольным взглядом девушки, и удивленным, ошарашенным - остальных. Эллен искренне верит, что подобная ситуация просто не могла быть случайностью, поэтому никаких угрызений совести не испытывает.

***

Спустя некоторое время, миссия на Иордане.

Река Иордан непонятного зелено-синего оттенка. Не сказать, чтобы Эллен это очень сильно смущало, но в месте расположения их лагеря вода была немного голубее и, что самое важное, чище. А еще около их лагеря было меньше акум и мирных жителей, которых еще и спасать нужно. Для Эллен стала сюрпризом потеря основного состава исполнителей миссии - Канды и Третьих, полуакум-полулюдей Мадарао и Токусы. Ещё где-то там обитал Линк, занятый разглядыванием Тэвак до такой степени, что забыл хоть иногда поворачиваться в сторону Эллен. При других обстоятельствах это можно было бы назвать удачей и после посмеяться над инспектором, но сейчас, отбивая малолетнюю девчонку у акумы, Эллен такого произнести не смогла бы. Девчонка бормочет о звезде-шраме, бабка впадает в тихую истерику, акумы продолжают прибывать. Эллен бесится, Эллен хочет слышать визги убиваемых жертв, а Неа бормочет что-то о съехавшей с ума садистке и о том, что он ещё в прошлой жизни понял, с кем связался, поэтому искренне не понимает, почему все зашло так далеко. Бормотания Четырнадцатого Эллен не слушает. Принципиально. Ну, в смысле, не то чтобы совсем не слушает - все же он говорит в её голове, а не где-нибудь в реальности - но честно пытается. Другое дело, что толку в этом никакого. - Защитное оперение! - Откройся, тьма, поглощающая механизмы! Двое Воронов выныривают откуда-то слева, наводя на поле свой порядок. Если Эллен смогла выкосить одним ударом от восьми до пятнадцати акум, то способность Токусы то ли привела в восторг, то ли... Активированный глаз предательски заныл, и девушка смахнула слезу, тут же образовавшуюся. Шестеренки-линзы крутанулись, безжалостно показывая обратную сторону способности полулюдей. Пустота. Чёрная дыра. Поглощение. Это как жизнь или эмоции высосать из оболочки, только слегка по-другому: саму оболочку высосали, а душа - души, очень много душ - остались. Покалеченные, разбитые, гнилые насквозь, без якоря в этом мире в виде скелета-ловушки Графа - сколько секунд им осталось так существовать до расщепления? Эллен видит, что на руке у Токусы - смесь из выглядывающих наружу непрерывно стенающих черепов. А он, в свою очередь, понимает, о чем она думает. Это бесит их обоих. - Почему ты отворачиваешься? - Неа напряжен, Эллен чётко слышит это, хоть парень и пытается скрыться за своим обыкновенным ехидством с маской безразличия. Внутри него словно клокочет ярость, задавливаемая чем-то другим, будто заливаемая водой - и оттого виден только пар, только редкие интонации на поверхности выдают реальные чувства Ноя. Девушка, хотевшая было рыкнуть на вообразившего о себе невесть что Токусу, разразившемся прочувственной лекцией о гнусных акума, отвернулась, проигнорировав парня. «Ты ведешь себя так, будто знаешь меня вечность. Я думаю, тебе не стоит труда понять мое поведение», - потому как для Эллен объяснить подобное сейчас, когда нужно сосредоточиться на защите остатков мирных жителей, на отступлении и собственно бое, слишком трудно. Слова застревают в глотке, и обдуманное, вроде бы, тысячу раз вылетает из головы. - В том-то и проблема, милая моя белая мышка, - Уолкер скрипит зубами, понимая, что пришедшее когда-то на ум сочетание действительно к ней применимо. - Я знал тебя слишком хорошо, чтобы понимать твои действия сейчас. «Не понимаю», - Эллен сжимает зубы крепче, а Токуса относит это на свой счёт, безнаказанно продолжает фырчать дальше: - Я все бы отдал за всего лишь возможность хоть раз увидеть страдания этих тварей, - светловолосый Ворон скалится довольно, не обращая внимания на вскинувшегося Мадарао, отслеживающего реакцию Уолкер. - Тебе и не нужно, - устало отвечает Четырнадцатый. - Забудь, живи, чувствуй, узнавай новое - забудь о старом. Не задумывайся о будущем - хорошего в твоей ситуации все равно не надумаешь. И скажи уже что-нибудь этому вздорному мальчишке, иначе он вскипит, точно чайник - тебе нужны эксцессы на миссии? Эллен невольно переводит взгляд на Токусу, отмечая упрямый гневный взгляд и поджатые губы Ворона. Она прищуривается, словно думает над ответом, желая выбрать слова точные, жёсткие, чтобы даже этот морально отсталый недочеловек смог понять: её способность действительно проклятье, не игрушка, не благословение или удачная разработка ребят из научного отдела. Она прекрасно знает, что достучаться до Токусы не сможет, да и Неа имел в виду никак не ещё последующую речь. Однако другого Эллен представить почему-то не может. Она чувствует правильность своих слов напополам с их бесполезностью и усмехается нагло, горько, прежде чем сказать: - А теперь представь: вечная каббала при Графе, ты словно каждую секунду сжигаемая кукла, вынужденная улыбаться и подносить тапочки, горящая каждый миг проживаемой линии времени изнутри без возможности сделать что-либо с собой, ослабить боль, ослабить голос в голове, говорящий делать только то, что скажут. Представь, как с каждым новым прожитым годом, с каждым превращением твоя душа гниет, расщепляется - ты видел когда-нибудь душу четвёртого уровня? Твои тупые мозги просто не могут догнать. Это всё куда хуже службы Ватикану. Она разговаривала с собой, наверное. Может быть - отвечала на вопрос Мари. Почему? Почему она волнуется, не может перестать сочувствовать собачкам-убийцам Семьи Ноев? Потому что она может видеть это. Потому что она осознает, она понимает, что единственная помощь в этом случае - смерть. И уж тут-то Эллен может помочь. И дыхание сбивается с ритма. Она оборачивается на редкие хлопки, но непонятная тень движется в другую сторону так быстро, что Эллен просто не успевает что-либо предпринять. Руки у Токусы больше нет. Девушка не понимает, в ужасе она от этого или рада, но разобраться в своих чувствах не успевает, нервно вглядываясь в стоящую около Ворона фигуру в длинном белом плаще. Длинные волнистые волосы коричнево-черно-фиолетовых оттенков завязаны в хвост, поза расслабленная, на пальцах остались капли крови Третьего эксперимента. А ещё есть голос, сводящий с ума и ненавидимый настолько, что хочется ещё пару-тройку раз проткнуть его обладателя мечом. Непонятно только, что после этого последует: Эллен сомневается в своих силах. Разбушевавшегося, неконтролирующего себя Ноя она вряд ли сможет победить. - Эй, - он оборачивается, прищурившись, с наглой улыбкой, и новые золотые серьги - девушка точно помнит, что даже у Тики-шахтера в ушах были серые гвоздики - блестят на солнце. Эллен подмечает малейшие детали, словно вбирая в себя его образ, запечатлевая в памяти и новую прическу, завязанную темно-синей шелковой лентой, и откровенный наряд, не заставляющий покраснеть только из-за жары у Иордана и общего состояния - и без этого ведь красная как рак - и блеск золотистых глаз. - Давно не виделись, юноша. Обращение наотмашь бьёт, и Эллен очухивается от наваждения, списывая все на усталость и глупый переходный возраст. Ной перед её глазами - всего лишь очередной враг, уж в этом-то она утвердилась точно. Чего, правда, не вышло повторить с его родственником, но это, признайте, такие мелочи на общем фоне. Но - ох, все дьяволы Преисподней и Граф в их главе - «Как же хорош, паскуда!» - Слюни подбери, - мрачно рычит Неа. Уолкер выдыхает, хмуро уставившись на Тики Микка, словно не понимая, какого черта он в этот раз здесь делает. Стоит сказать, что Эллен, как и многие девушки, натура, как ни крути, чувствительная в некоторых аспектах, даже, скорее, впечатлительная и противоречивая. Так уж получилось, что первой влюбленностью девушки не повезло стать именно португальцу. Хотя, признаться, Уолкер тогда видела перед собой совсем не Ноя, да и не предполагала о встрече с ним когда-либо ещё. Девушку сумел заворожить именно тот раздолбайский образ неряхи с растрепанными волосами в очках-лупах, совершенно - по её личному мнению - не умеющий блефовать и крайне мило беснующийся при неудаче в покере. Именно поэтому, когда Тики Микк почти вырвал ей сердце, девушка, разглядев в аристократе знакомые черты смешного неряхи из поезда (к тому же, эта его родинка у глаза не давала ей покоя, что значительно повлияло на определение личности), больше переживала из-за своих несложившихся чувств, чем из-за потери Чистой Силы. Может, знала, что та обязательно вернётся, а может, ей тогда важнее было себя пожалеть да поплакать, пока никто не видит - сейчас уже точно и не скажешь. Неа, судя по всему, метаний девушки не одобрял. Эллен и сама-то совсем не была в восторге от них, но такое наглое заявление заставило праведно разгневаться - да почему этот индюк придирается к её мыслям и чувствам?! Ему-то какое дело?! - Не скажу, что пребываю в величайшем восхищении от твоего присутствия, так что давай покороче: какого черта вам троим тут нужно? - Токуса кулем падает на землю, в то время как рядом с Тики появляются ещё двое незнакомых Ноев. Дела явно катились не в нужном направлении. Эллен в атакующей стойке, но нападать не спешит: умрёт быстрее, чем успеет приблизиться. С отражения меча, наклонив голову, смотрит на неё Неа, словно спрашивает лениво: и что дальше-то делать собралась? Краем глаза - уставиться на Четырнадцатого при переговорах с его родственниками выглядело бы как минимум глупым - Эллен рассматривает музыканта чуть пристальнеё, чем обычно. По-другому, с каким-то нездоровым интересом, отвлекшись от объяснений Тики по поводу их присутствия на Иордане. У Неа абсолютно другое телосложение. Тонкое, немного дистрофичное, никак нельзя сравнить с мускулистым, чуть коренастым Тики. Если бы Эллен спросили, кто из них больше похож на аристократа, она без сомнений бы выбрала «дядюшку», потому как Третий Апостол ассоциируется у неё только с неряхой-шахтером. У Неа лицо, по сравнению с Удовольствием, более - «Как же это слово?» - вытянутое, благородное, хотя взгляд одинаково надменный. А вот глаза разные. Если у Тики их цвет больше уходит в желтизну, то у Неа - ярко-рыжий, почти оранжевый. И волосы не вьются. Вот уж у кого гнездо на голове - сразу видно, кто забыл о расческе давно и надолго. - И? - Неа насмехается, смотрит с презрением, словно разочаровавшись, зная, вероятно, о её мыслях. - Кто же, судя по твоим выводам, лучше? «Оба тупые надутые индюки», - открещивается Эллен, улавливая в речи Третьего Апостола «охотимся на экзорцистов». - Похвально, - безразлично заключает девушка и даёт себе оплеуху: совсем расслабилась, ну не вписывается же в поведение Аллена такое! Поганец Неа, отвлёк своими придирками, она тут всю игру чуть не поломала из-за его самодовольной морды! - И что дальше? А между тем нужно забрать валяющийся у ног Ноев полутруп Токусы, вытащить из укрытия спасенную от акум девчонку с бабкой и согласовать свои действия с Мадарао. Эллен скрипит зубами, пробуя разговорить Тики, пока Ворон подбирается к собрату, и понимает, что если выживет после этой миссии, то обязательно даст по морде этому горе-красавчику, шатающемуся в свободное время по шахтам и поездам. И обязательно по-женски, пощечину, с толком, чувством, и левой рукой в облачении Коронованного Клоуна. Экзорцист Аллен Уолкер смотрит на Ноя Тики Микка, как на дичь, и чуть ли не улыбается, из-за чего последнему - самую малость, как считает он сам - хочется оказаться как можно дальше от мальчика с Чистой Силой.

***

Токуса ныл. Даже в столь - откровенно говоря - дерьмовом состоянии он умудрялся портить остатки настроения и Эллен, и Мадарао, что при звуке голоса подчиненного начинал вздрагивать и сжимать кулаки до щелканья костяшек. Уолкер с интересом наблюдает за ним, искренне не понимая, почему же парень так возится с Токусой. - Боже, а я-то думала, кого ты мне напоминаешь, - Ворон заткнулся, заинтересованно глянув в сторону девушки. Та покивала, отвернувшись от калеки, и продолжила: - Ты как Канда, только у того особая сила превозмогания с пафосом, а у тебя - превозмогания с нытьем. Вот скажи мне, чего ты сейчас-то воешь? Если у тебя такие же способности, как у нашего придурка, скоро новая рука тебе отрастет. - Способности, - вцепился в главное для него Токуса. Эллен мысленно чертыхнулась, вспомнив недавно выцыганенную у Книжника информацию о Третьих экзорцистах. Их обязанности при смерти одного из носителей клеток Алмы Кармы в протоколе были прописаны, но - и какое это было, черт побери, но! - Аллен этого знать не мог. Никак. Аллен вообще многого не знал. А еще он джентльмен, который не позволил себе даже в подобной ситуации зубоскалить над раненым. Это если так подумать. «Опять слова из роли путаю со своими мыслями. Все, аут, я хочу в кроватку и проспать в ней как можно дольше». Эллен уже готовится выслушивать весьма душещипательную историю появления Третьих экзорцистов - Токуса, да и Мадарао находятся в той кондиции, когда на свои слова внимание перестаешь обращать - но ошибается в своих выводах. Младший Ворон только взглянул на нее, прикрыл глаза, ухмыльнулся: - Х-ха. Если бы. Ты или тупой, парень, или просто притворяешься, - Токуса выдыхает через силу, пытаясь подняться на ноги, но жесткий взгляд Мадарао - наконец-то кто-то вспомнил о возможностях командира - способствует уменьшению понтов ближайших существ, что верно и в случае с Вороном. Эллен знает - да и как ей не знать? - что должно последовать за активацией страшной руки с силой акума - это что же, ее левая так же воспринималась остальными людьми? - и этой постной физиономией главного среди Третьих, готовящегося в очередной раз поглотить своего знакомого. Эллен знает. Но именно поэтому: - Так, а ну стоп. Или вы объясняете, что за дрянь здесь творится, либо я скормлю одного из вас Тики, - Эллен всовывается между парнями, абсолютно наплевав на активную акуманизированную руку Мадарао, которую тот ошарашенно отдергивает. Ей нужно играть. Хотя и представление-то устраивать почти не перед кем, но живым еще оставался Мадарао, и пойми он, что поведение как-то отличается от официального - кто знает, что за этим последует? Эллен не хочет рисковать: за сегодняшний день она уже успела наговорить ненужного, отключаясь посреди разговора на пререкания с музыкантом. - Будто бы он собачка, чтобы ему что-то скармливать, - Четырнадцатый изволил молчать все то время, пока их шайка недоработников Господа бежала от Апостолов Ноя, но более подобной пытки он выдержать, похоже, не в состоянии. - Хотя, не скрою, такой вариант мне по душе. «И не сомневалась». - Я должен забрать клетки Алмы... - однако раздраженному Мадарао закончить свою речь не дано, второй Ворон перебивает его, вновь плюнув на того, кто выше по должности. И - Эллен не могла этого не признать - он с чистой совестью мог вытворить такой финт. Скорая смерть автоматически дает амнистию на грубость и безалаберность, как, впрочем, и на дурной характер, и на дурные поступки. - Не смей вмешиваться, господин Апостол! - Эллен совсем не по-Алленовски вскидывает бровь, обозначая свое презрение, и Токуса даже одергивает себя, прежде чем сказать: - Я вижу: ты знаешь о проекте Третьего экзорциста. Поэтому не трудись что-либо предпринимать и дай мне спокойно слиться с Мадарао, потому как принять смерть от руки Ноя я... - И не собирался встревать, - девушка чувствует, как за спиной Ворона открывается чужеродный Ковчег, поэтому единственное, что она успевает сделать - это всадить меч Коронованного Клоуна, раня и того, кто хотел появиться из портала. - Надеюсь, умереть от руки Апостола Бога для тебя честь, иначе - прости. Черный Ковчег закрывается, не дав неизвестному проникнуть в убежище. - Сзади! - резко кричит Неа, а Эллен, на рефлексах блокировав удар Тики, мысленно вздыхает: «А ведь когда я его до трусов обыграла, совсем другое телосложение имел. Это что же, он и не толстеет, наверное, если сладкого переест? А?» - Тебя только еда интересует, или его пресс, я никак не пойму? «Не волнуйся, меня интересуешь только ты, радость моя», - Эллен смеется, не понимая, о чем думает и не осознавая этого. Она серьезно настроена засадить меч в голову бьющегося с ней Ноя - пускай и весьма красивую, тут уж ничего не попишешь - поэтому сосредоточена только на том, как удержать тяжелый меч в своих хрупких женских руках. - Какая же ты язва, мышонок, - Неа смеется одобрительно, словно забыв о своей эфемерной обиде, и подправляет контур удара - как раз в ту сторону, куда отпрыгивает наглый надоедливый Микк.

***

Тики танцует быстро, резко, так, что завораживает дыхание от этой грёбаной красоты, раздражающей впечатлительное сердце. Он отбивает легко, а смотрит так насмешливо-гадко, из последних сил пытаясь не обрушить свой новый образ крутого парня, что впору его пожалеть, да Эллен в этом смысла не видит. Голос внутри - свой, а не Неа, хотя и он слегка поучаствовал в предприятии - твердит, напоминает: эта тварь почти выдрала тебе важнейший кровеносный орган, прямо сквозь плоть чуть не вырвав его. Эллен не совсем дура, как привык кто-то считать, поэтому ей не стоит понять примерную стоимость своей жизни в глазах Ноя. Эллен скрипит зубами, не спеша танцевать вместе с Микком. Пока она постарается придерживаться своей манеры боя - с тяжеленным мечом особо не попорхаешь, а превращать наиболее выигрышную Чистую Силу обратно, уменьшая её КПД - явный идиотизм. Девушке отчаянно хочется обернуться, бросить бессмысленную беготню с Удовольствием Ноя, увидеть, что там с Мадарао, нужна ли ему помощь, и осталось ли что-то от Токусы. Девушке хочется отойти от этого большого страшного Ноя, убежать, накрыться одеялком и жалеть себя в одиночестве. Девушка хотела бы бросить свой тяжёлый, мать его, меч и больше никогда его не поднимать. И чтобы руку с Чистой Силой превратили в подобие нормальной. Аллену же не сказать, что совсем все равно, но включиться в бой, отдавшись ему, забыв на мгновения о лежащих за спиной трупах, он был бы совсем не против. Вернее, так вышло бы. Само собой, без каких-либо прелюдий и метаний из стороны в сторону, без обдумывания возможностей проигрыша и выигрыша. На рефлексах. Ведь это же Аллен. И Эллен излишне часто забывает об этом в последнее время. Отделяет себя от Уолкера-мальчишки, вслушивается в ехидные родные речи Неа, обжигающие своей ядовитостью, начинает вспоминать себя как личность-девушку. Не то чтобы она была так против. Просто все это навалилось совершенно не вовремя, совершенно не к месту. Вот если бы Эллен никогда не была экзорцистом, то... Уолкер направляет меч острием в сторону врага, делая выпад быстро, не желая упускать шанс проткнуть его маячущую то здесь, то там макушку, но, как это часто уже бывало, промахивается. Ей кажется, что у Тики есть неясная ей цель, но разобраться, какая же именно, у Эллен не получается. Она не знает, сколько ещё сможет так продержаться, есть ли у этого смысл и не лучше ли сбежать в родной Белый Ковчег. В глубине души Эллен - неисправимая трусиха, которой постоянно приходится давать себе пинка, чтобы соответствовать образу храброго воина Аллена. Поэтому, когда Тики оказывается слишком близко - да даже руку вытягивать не нужно, чтобы прикоснуться к нему, пара сантиметров между их телами, не более - единственное, чего желает среброволосая - бежать, не оглядываясь. Но слышит рык. Гортанный, человеческий рык, полный ярости и гнева. - Мышка, - Неа цедит слова, и голос его, раньше всего лишь отдававший хрипотцой, теперь рвет слух. - Не обессудь, но ты - дура. Поэтому слушать твоё нытье по поводу тела я не собираюсь. Меч в её - его - руке дрожит. Будто бы полон радости, будто признал нечто родное себе, будто являлся полуразумным и... Уолкер поднимает - Чистую Силу? - не напрягаясь. Вернее, Четырнадцатый движет её рукой, легко отводя тяжёлое лезвие в сторону. Тики внезапно останавливается, хмуро вглядываясь в её - ах, дьявол, уже как бы не совсем - лицо. Эллен чувствует только движение мышц - губы растягиваются в ухмылку. А ещё Эллен видит, как по руке, до самых пальцев, распространяется серый цвет. Эллен готова выть от ужаса. Вот так просто? Вот так просто этот Ной - да ладно: безобидный, странный, приятный, родной? - мог все это время захватить её тело? А ещё Эллен чувствует воодушевление и дикую, безудержную радость, и, если бы не занял сейчас её собственность «дядюшка», была бы готова разорвать себе всю грудину, только чтобы не чувствовать затапливающий постепенно стыд. Неа ведь как ребёнок. Настолько счастлив, что не соображает, какого черта творит. Эллен давно и прекрасно знает: она дура. Нелогичная, наивная в каких-то деталях дура. Ещё Учитель пытался втемяшить эту мысль ей в голову, и хотя девушка фыркала, ругала глупого алкоголика, фраза запомнилась. И вот в этот момент, когда она - теоретически - должна бы вновь обидеться на бесящего Четырнадцатого, этого сделать просто не получается. Не может. «Утихни, седая моя мышка», - а Неа ведёт атаку без напряжения, словно заранее предугадывает, что предпримет Тики, заранее догадывается, куда ударит, куда уклонится. У Эллен перехватило бы дыхание, будь лёгкие в её распоряжении - она не может ни с чем сравнить эту простую манеру боя, заключающуюся - всего лишь! - в поворотах кистью да исполненных вовремя уклонениях. Это так странно, так дико, так знакомо - Эллен путается, вслушивается в хорошо проецируемые теперь мысли Неа: «..лично прикончил и прикончу. Идиот, что тогда, что сейчас - его уверенность во всесильности всегда играла только против него...» «Может, прекратишь его дубасить?» - Нет, ей всего лишь нужно сказать хоть что-то. Не потерять остатки гордости, показать - она здесь, а не где-то вне, и она очень, очень недовольна. «Почему бы и нет?» - усмешка в голосе Музыканта как минимум напрягает. А ещё этот наглец выполнил просьбу, без особых волнений опустив меч, следя, как поднимается с песка откинутый ударом Тики, не спеша пронзать его или втаптывать в грязь. «Погоди, нет, ты серьезно...» Когда под ней открывается портал Черного Ковчега, а руки наливаются тяжестью, ощутимой намного лучше, чем прежде, Эллен готова проклинать брата Маны. Микк прыгает следом, разворачиваясь прямо из положения упора лёжа. «Я же сказала, что оба идиоты». - Тебя это так волнует, мышка? - Эллен думает, что яд Неа неплохо можно было бы продавать в аптеках. Если бы она знала, как его собрать и как потом хранить. «Слышь, твое Величество, сделай милость: прихлопни пасть. Мыши тебе в лабораториях и канализациях, а у меня имя есть». - Прости, но «Аллен» слишком сложно для запоминания. Или тебя как-то по-другому зовут, м? Ной Тики Микк мог бы поклясться, что определённо слышал скрежет чьих-то зубов.

***

Спустя пару минут, Чёрный Орден.

- Эта тушка - не что иное, как кукла, мышонок. Неужели не догадалась за столько лет? Стоять на Графе не очень удобно, но когда ещё она сможет испачкать грязными ботинками его безупречное белое пальто? Кто-то болтает о чем-то, Тики стоит рядом, тоже почему-то не желая сходить с Тысячелетнего, и уныло смотрит вдаль. Пока окружение вдруг не меняется со световой скоростью - «А мы пришли вернуть тебя, юноша, ты в курсе?» - Эллен не видит движений, только пара кусочков остаётся в памяти. Она рассматривает людей, расставленных около стен, не имеющих возможности пошевелиться. Она видит знакомых научников, новых и старых, глав секторов и тех, кого не преминула бы собственноручно убить. Она замечает стоящего рядом с парнем в чалме и куклой-Роад Канду со взглядом зомби, и нехорошие предчувствия так и роятся в душе. - Признаюсь, твой нелепый Клоун обманул меня, но ты - не Исполнитель, которого оставил после себя Неа... Эллен слегка в замешательстве, однако справляется быстро: нет, не при главном враге ей слюни распускать. Ей нужно восстановить постоянно прерываемую игру в мальчика-дурачка, потому что в последнее время все выходит не так, словно его маска отсырела, покрылась трещинами и была выкинута. - Ты и есть Четырнадцатый. Эллен просто смотрит на нависшего над ней Тысячелетнего, переводит взгляд на стискивающую шею руку, но смысл вопроса-утверждения почти не улавливает: - Акума - мои глаза. Разве не ты тогда связался со мной с её помощью? - Уолкер готовится к неприятным ощущениям, сопутствующим появлению Музыканта, и очень, очень удивляется, когда этого не происходит. «Не будешь говорить с ним?» - Неа молчит. Кажется, будто его и нет рядом с ней. На краткий миг девушку поглощает паника: а что, если все эти разговоры - всего лишь выверты подсознания? Всего лишь потребность в ком-то, кто настолько хорошо понимал бы её? Что, если?... - О Боже, мышонок, да ты просто мастер по накрутке собственных нервов, - Уолкер слышит усталый нервный смех и улыбается облегченно, чем - уж в этом сомневаться не приходится - сбивает Графа с толку. - Не молчи. Если все зайдет слишком далеко, то я, так и быть, помогу тебе, но пока ты можешь справиться сама. Эллен дает себе мысленную оплеуху и экстренно пытается придумать, что же на подобное заявление ответил бы Аллен - перед всем Орденом же сейчас играет сценку! - но в голову лезут только идиотские подколы в стиле Четырнадцатого. - О Боже, вот потому к женщинам-экзорцистам и относились терпимее: ментальной выносливости у них чуть меньше, чем никакой, - Эллен оттягивает время, просто улыбаясь, всматриваясь в глаза Тысячелетнего - вернее, не совсем его, а куклы, но разница в данном случае не слишком большая. - Неа то, Неа се, - она пытается подстроиться под манеру разговора Четырнадцатого, понимая, что притворяться им перед такой кучей народа - гиблое дело. Но если поступить так, то, может быть, что-нибудь получится? Какие-нибудь намеки кое-кто сможет разглядеть, и в дальнейшем ей это пригодится? - К чему тебе старый предатель? Эллен шарит по закоулкам сознания, желая выяснить, откуда взята последняя фраза, однако нужная информация не желает находиться. Кажется, Кросс когда-то сказал, но более точно девушка вспомнить не может. - Вообще, согласен с этим вопросом, - задумчиво тянет странный седой парень в чалме. Серая кожа, золотистые глаза, только вместо обычных стигмат - третий глаз. - Мудрость, - цедит Неа. - Та ещё заноза, причём в абсолютно любом участке тела. Мудрость уставился на Тысячелетнего в ожидании, подобным образом поступили остальные присутствующие Нои. Тишина затягивалась, напрягала, давила... - Ты говоришь о нем так, будто ищешь свою строптивую женушку, - «Стоп. А зачем я это, собственно говоря, сказала?» Эллен слышит глухой звук, чем-то напоминающий стук руки о лицо, и краем сознания понимает, что это все, чего она может добиться от Неа в данный момент. Хватка Графа ослабевает - ну да, попробуй услышать такое от обычно пафосного и серьёзного врага - чем Эллен беззастенчиво пользуется, чтобы сбежать в сторону Канды, уже успевшего очнуться и первым делом забрать свой Муген, лежащий рядом с парнем в чалме. - Тебе все ещё нужно продолжать спектакль, я не понял? - усталый стон Неа заставляет Эллен хмыкнуть. В ответе парень явно не нуждается. - Повторяй: «Слушай внимательно, Граф, и все вы... -...потому как я - экзорцист Аллен Уолкер, и я прежде умру, чем стану кем-то иным! Держите свои семейные разборки подальше от других людей! Понятно?!» - И девушка добавляет сквозь зубы: - Достали. - Тебе нужно было слушать лучше, мальчиш-ш-шка, - Ной, только что не вышедший даже - вылетевший из Ковчега крайне зол, рассержен и ранен. Эллен догадывается, кого она успела ударить мечом в грудину, под ребра: рана у мужчины, отдаленно напоминающего Тики, до конца не успела зажить даже с великолепной регенерацией «Истинных» Апостолов. - Мы не позволим тебе вернуться в Орден. - Тебе обязательно было выводить их из себя, тупой Мояши? - цедит Канда, перехватывая катану другой рукой. Он нервно - пускай заметит подобное только очень наблюдательный человек - озирается в попытках подсчитать число личностей, стоящих около стенки. - Я вот даже отвечать тебе не буду - ты слишком дебил, чтобы понять такую простую вещь, - радостно отзывается Эллен: наконец-то хоть кто-то знакомый и нормальный попался среди хаоса событий. Они отпрыгивают в разные стороны, спасаясь от взбесившихся кабелей, которыми управлял раненный Ной. Тут же стал слышен треск, звон разбитого стёкла, и кто-то - кажется, знакомый Бак Чан - закричал: - Кабели разрушили резервуар с Алмой! А ещё, как заметила девушка, перекрыли выход и вытащили тело незнакомого длинноволосого подростка из осколков. «Так, значит, он и есть первочрево для всех Третьих? Эксперимент по созданию Апостолов, как и Канда». - Аллен Уолкер, - растягивает звуки её фальшивого имени Граф. - Я обещаю: ты сам, по своей воле покинешь Орден. - Это ещё что за хрень? - мечник сканирует взглядом представленного перед ними подростка, и в глазах его будто бы узнавание - но Эллен слишком, слишком хорошо понимает его состояние. Юу страшно. Страшно понять, что тот, кого ты когда-то собственноручно убил, до сих пор жив. Страшно осознать, что все это время от тебя скрывали того, кто когда-то являлся если и не всей жизнью, то важнейшей её частью точно. Научный отдел вздрогнул после вопроса Канды, ровно как, впрочем, и Нои. - Что ты сказал? - и этим вопросом, что задал Граф, заинтересован, похоже, весь Орден. - Не может быть, чтобы это дитя не узнало Алму, - ошарашенно бормочет какой-то старик. - Вот теперь я понимаю, почему ты так привязана к этому придурку, хотя вы оба терпеть друг друга не можете, - Четырнадцатый, наблюдающий за обстановкой, оживился: нечасто увидишь подобные лица родной семейки. - Характер, если не учитывать твоё притворство, у вас не слишком-то и разный. «Ну спасибо, всегда мечтала, чтобы меня сравнивали с БаКандой». - Всегда мечтал, чтобы меня сравнивали с женушкой Графа, радость моя, - примерно тем же недовольным тоном отозвался Неа. «Ох, просто заткнись на пару минут, идет?» - Они кричали про Алму. Алма Карма, значит? - осторожно интересуется Эллен. - Токуса рассказывал, что его использовали для создания остальных полуакум, - парню-то уже все равно, а вот ей нужно легализовать свои знания. - Молчи, если нихрена не понимаешь, - шипит Юу, и Эллен, вздыхая, может лишь посочувствовать ему. - Я убил его менее девяти лет назад, это не может быть Алмой. - И что же это по твоему мнению? - фыркает Уолкер, сощурившись глядя на «друга». Тот отворачивается, в упор рассматривая Чрево и находя, судя по недовольному лицу экзорциста, слишком много знакомых черт. - Это все совершенно неважно, - поднимается на ноги Мудрость Ноя, и Роад Камелот еле держится у него на плече. - Я дарю тебе честь, Канда Юу, пробудить твоего дружка с помощью своих воспоминаний. И какая-то уж слишком довольная улыбка на губах у Ноя, когда он вскидывает руки по направлению к двум мечникам. - Не смотри! - Эллен уже не понимает, кто именно прокричал эти слова - кажется, что они идут отовсюду одновременно. На полу под ними с Кандой разворачивается гигантский глаз, отражение того, что на лбу у Мудрости, и, завороженная им, девушка не осознает, как проваливается в темноту, напоследок только услышав грустное - - Глупая, глупая мышка.