"Интердевочка"

— Ребя-я-я-т... Вы уверены, что это наша самая хорошая идея? — уже в который раз поинтересовался Поручик, оглядывая себя в зеркало. — Хорошая, хорошая, — голосом зайца из "Ну, погоди" отвечала ему Маша. — Ты стой смирно, я твой прикид закончу. — Как в этом ходят вообще? — страдальчески закатил Щиголев глаза, рассматривая свои ноги, обутые в элегантные женские сапожки 42 размера на каблуке-шпильке. — Ходят как-то, — пожал плечами Балу. — Мышь, как? — Попой квак, об косяк, а потом об подоконник! — хмыкнула Маша. — Ноги осторожно передвигая ходят, а то сломаешь каблук — и будет тебе "счастье". — А вот это вы где взяли?! — потрясал барабанщик красной блузкой, украшенной кучей рюшиков и розочек. — Ой, мля-я-я-ть! Зачем только в карты с вами сел играть...       С этими словами жертва азартных игр с тихим стоном схватилась за голову. — Ты за голову не хватайся! — тут же одернул его Балу. — Парик свезешь. — Угу. И макияж, — Маша притворно нахмурилась. — Я тебя так долго красила, кучу косметики извела. Давай, пройдись еще разок. Посмотрим, как ты выглядишь.       Тут дверь с треском распахнулась и в комнату влетел Михаил, потрясая чем-то в руке. — Во! Нашел! — лыбясь, возвестил он. — Правда, посмотрели, как на конченого.       С этими словами он протянул Поручику изящный женский ридикюль на цепочке. — Возьми. Будешь вот так ходить и им махать. Как в "Интердевочке", помнишь, да?       Поручик тихо завыл под дружный хохот товарищей. — А вы рожу Князя представьте-то... — сквозь смех выдавил Балу. — Он меня удолбает, — мрачно пообещал Щиголев. — Честное слово, удолбает. И никто не узнает, где могилка моя. — Да он и не поймет, в чем дело, — давясь от смеха, произнес Горшенев. — Ты, главное, сам не заржи. — Вот, если такой умный — валяй сам, — обиженно надулся барабанщик. — Я не умею за женщин, — пожал Мишка плечами. — Там свои приколы. — Сумел бы, — бурчал Щиголев, пробуя передвигаться на каблуках. — У тебя глаза, это.. с поволокою. — Чего?! — Михаил аж рот приоткрыл от удивления за такое признание. — Слово долго учил? — заржал Балу, сгибаясь в три погибели. — Че сразу учил? "Амалия Полетика, и очи с поволокою, дитя разврата графского, рождена без венца", — процитировал он. — Ой-ей, шагай давай, — скептически хмыкнула Маша — Где камера? Пошли. — Гляжу, как безумный, на черную шаль и хладную душу терзает печаль, — снова выдал Поручик. — Сань, ты чего сегодня всю школьную программу решил процитировать? — Михаил хлопнул приятеля по спине. — Я так настраиваюсь, не мешай. — Но вот я — проститутка, я дочь камергера. Я — черная моль, я — летучая мышь, — вдруг взревел Балу, видимо, решив поддержать эти импровизированные литературные чтения. — Так, ребят, давайте быстрее заканчивайте, — Маша одна из всех была невозмутима. — Вахтерша ушла. Пошли скорее. — Губы ему подкрась, — для наглядности Горшенев тыкнул в Щиголева пальцем. — На ходу, — бросила Маша. — А то не успеем. Обломаемся.       Щиголев, тяжело вздохнув, поковылял вслед за ней, как гусак. — Иди! — Михаил выпихнул товарища вперед прямо перед дверями княжеского номера.       Сама компания скрылась за углом, стараясь не ржать вслух, что получалось очень плохо.       Поручик выдохнул, поправил парик и обреченно постучал в двери.       Князев по ту сторону двери устало вздохнул и поперся открывать. — Э... — он замер, глядя на Поручика, выпучив глаза.       Прямо у порога стояло какое-то недоразумение под два метра ростом. На голове у него возвышалась прекрасная инсталляция из черных спутанных локонов. Но сначала Андрей увидел ноги. Неотразимые ноги 42 размера, упакованные в сетчатые колготки и сапоги, доходящие до колена.       "Ночная бабочка" кокетливо отставила одну ногу и вильнула бедрами. — Поразвлечься не желаем? — пропела "ночная фея". Тут Щиголев приложил все усилия, чтобы говорить голосом, хоть немного напоминающий женский. Челюсть заболела и хрустнула. — Э... не... нет, — Князев шумно сглотнул. Он, может быть, и хотел бы "поразвлечься". Но явно не с этой бабочкой-переростком.       Мышь тихо тряслась, стараясь держать камеру ровно. — Недорого, - шепнула "бабочка", скосив густо накрашенные глаза. — Не пожалеешь.       С этими словами Саша эпично махнул ридикюлем. Маша пыталась не разбить камеру. Балунов закусил рукав. Горшенев запихал в рот кулак. — Э... ну... — Князев заколебался. — Просто, как бы, понимаешь... Денег нет, вот!       Он уже пожалел, что открыл дверь. Настойчивость ночной бабочки начинала надоедать и пугать. — Я тебе скидку сделаю, — пообещала "бабочка", кладя руку на косяк, а ногой удерживая дверь, дабы "клиент" не подумал ее закрыть. — Тебе понравится! — с придыханием прошипел ударник, сдерживая смех из последних сил. — Э... ну понимаешь... друзей жду, — выдавил Княже в панике.       "Кто ж тебя с такой внешностью и таким голосом взял-то в такую профессию?" — тоскливо пронеслось в голове у Андрея. — Так я девочкам позвоню, сейчас подъедут! — оживилась "бабочка", даже взвизгнув.       Горшок понял, что от смеха ему нечем дышать. Балу прокусил рукав. Мышь еле держала камеру, которая уже несколько раз сняла потолок. — Ну.. там, вообще-то, есть девушка... — проблеял вокалист.       Тут Маша оскорбилась. — Это за отдельную плату, — невозмутимо выдала "ночная фея", даже подмигнув Князеву. — Э... не в этом смысле... и не в том смысле, — Князев окончательно запутался.       Балунов держал рвущуюся Машу, которая тихо шипела, что сейчас она "надает этому Князю пенделей". — Угостите даму спичкой, — вдруг сладким голосом пропела "бабочка".       Михаил въехал головой в стенку. — На, — Андрей протянул ей зажигалку. — Спичек нет. — А угостите даму сигареткой, — Щиголев отставил одну ногу и, качнувшись, чуть не грохнулся на Князя. — Такое небось не куришь, — Княже невольно отстранился. — А ты мне нравишься, парниша, — прошипел Щиголев, чувствуя, что еще чуть-чуть и он вывихнет челюсть. Князев аж побледнел.       Мышь безвольно повисла в руках Балу, больше рваться убивать этого придурка она не могла от беззвучного смеха. — Ну так что? — утробным голосом поинтересовалась "интердевочка". — На... - музыкант протянул сигарету. — И это... свали, честное слово... не нужно мне ничего. — Ой, пожалеешь, — засмеялась "бабочка" неприличным конским ржанием.       Она щелкнула Князева пальцами по носу, развернулась и "грациозной" вихляющей походкой, размахивая ридикюлем, пошагала по коридору. В соседних номерах подумали, что в гостиницу случайно забрела лошадь. Маша тихонько взвыла.       Андрей поморщился, закрыв дверь. "Еще и собаку сюда притащили", — хмыкнул он.       Вниз бежали, очертя голову, лишь бы на этаже, где номер Князева, не заржать.       А вот Щиголеву не повезло. На выходе уже сидела вахтерша, укутанная по самый нос в теплый оренбуржский платок и занятая вязанием. Ударник поморщился, но решил идти до конца. — Добрый вечерочек, маманя! — прогнусавила "бабочка". — Куда это мы? — разозлилась тут же вахтерша, воспитанная в лучших пуританских традициях. — Я тебя не видела входящей.       Ударник почесал голову. — Э-э-э-э... Маманя, мне бы в номерочек.       Он все еще старался походить манерами на женщину. — В номерочек ей, нельзя в номерочек! У нас приличное место, а не бордель! — разозлилась окончательно вахтерша. — Ишь ты. В номерочек ей. — Да я живу тут! — возопил ударник уже нормальным голосом, теряя всяческое терпение. — Живу! — Как живешь?.. Что с голосом... Ты этот что ли... как его... — зашептала вахтерша, аж крестясь. — Трасвесист?..       Она аж забыла, как правильно произнести это страшное и равное для нее "антихрист" слово. — Мамаш, ты издеваешься? — Щиголева от такого предположения аж тряхнуло. — Ключи мне дай, я спать хочу! — Ключи... ключи... — зашептала бабушка. — Тьфу на тебя, кукиш тебе, а не ключи! — Да что такое?! — ударник аж руками всплеснул. — У меня концерт завтра. Я выспаться хочу! Ключи дай!!       Вахтерша наконец потянулась за ключами, видимо, решив, что с этим связываться не надо. Черт ж знает, что там у него в голове. — Спасибо, мамань, — Саша решил приколоться и вновь изобразил женский голос.       Помахивая сумочкой, барабанщик поцокал каблуками по коридору, проклиная товарищей на чем свет стоит. Сапоги немилосердно натирали мозоли.       А на его голос высунулся сонный лохматый сантехник Вася, который тут же приметил выряженную дамочку, прикинул, кто так может одеваться и побежал вслед за ней.       "Это еще что такое?!" — с ужасом думал Щиголев, услышав позади себя невнятное сопение и шевеление. — Э, дамочка.... увжаемая.. — пьяным голосом протянул сантехник.       Щиголев решил, что лучше обернуться. Вид Васи ему крайне не понравился. — Папаня, ветеранам Куликовской битвы скидки не делаю, — отрубила "бабочка", ибо Саша решил попробовать все перевести в шутку. — А мне скидочки не надо, — не понял юмора сантехник. — Деньги есть. — Папаня, не работаю, — Щиголев припустил, что было мочи.       Вася тоже не думал отставать. — Да стой ты, стой! Хочешь, втридорога! — кричал сантехник.       Ударник понял, что просто так ему от Васи не отвертеться. Щиголев остановился и стянул парик. — На! Смотри! Какая я тебе на хрен дамочка?! — Бл-я-я-я... - сантехник аж на пол сел. — Во дает молодежь... — Да идите вы все! — махнул рукой Саша, ковыляя к номеру. — У... блядюга... — тихо подвывал Вася, которого обломали.       ... "Интердевочка" дрожащими руками рылась в ридикюле в поисках ключа от номера, обдумывая план ужасной и не менее стебной мести в случае, если сегодня удастся отыграться.