Мы летим вниз (We go anywhere but to the ground)

Молли возвращается домой лишь в два часа ночи, после того, как она проводила Джона до Бейкер-стрит, и они вместе с миссис Хадсон уложили его на кровать. Она не знает, как смотреть теперь в глаза Джону после его признания. Всю дорогу до дома в такси он бормотал о своих чувствах к Шерлоку, а также о том, что заставило его влюбиться в единственного в мире консультирующего детектива. Когда они с миссис Хадсон уложили бедного мужчину на кровать и накрыли его одеялом, он уткнулся щекой в подушку и протянул руку. Его пальцы сжали матрас, и он прошептал: - Шерлок. Молли плакала всю дорогу домой. Она вошла в прихожую, а затем прошла в гостиную и включила там свет. При этом она чуть не вскрикнула. На ее диване сидел Шерлок, наклонив голову назад и сложив руки в позе молящегося. - Молли, - приветствует он ее низким и хриплым голосом. – Как прошла вечеринка? Шок от внезапного появления Шерлока у нее дома исчезает, и вместо него приходит гнев. Она скрипит зубами и роняет свою сумочку на пол. Молли слишком утомлена, чтобы обращать внимание на то, как она переворачивается, и все содержимое высыпается на ковер. Она идет на кухню и наливает воду из-под крана. Затем она поворачивается к Шерлоку. - Что ты здесь делаешь? – спрашивает она. - Так нужно. На некоторое время она остается безмолвной. - Ты… попытаешься увидеться с ним? Шерлок не отвечает. Вдруг она вспоминает Джона, по-пьяни изливающего ей душу, его глаза, совершенно пустые и неживые, а также то, что от него осталось – лишь одна тень. И образовавшаяся тишина начинает выводить ее из себя. Молли швыряет стакан. Хорошо, что он был сделан из прочного пластика. - Что тебе нужно, Шерлок? Еда, одежда, теплая постель? – он ничего не отвечает. – Это последний раз, я тебе клянусь. Я не могу… не могу больше этого делать, - она снова начинает плакать. –Ты не имеешь ни малейшего представления, - говорит она, достаточно громко, чтобы он слышал ее, но достаточно тихо для того, чтобы это было признанием. – Ты понятия не имеешь, что это значит лгать каждому. Я была польщена, когда ты пришел ко мне, и я так хотела тебе помочь, что даже не думала о том, что будет «после». - Я иду на работу и вижу их всех, их озадаченные лица после того, как ты оставил их. И мне никогда не приходилось чувствовать что-то подобное, потому что я всегда знала, что с тобой все в порядке. А Джон… Она замолкает и закрывает лицо руками. - Боже, Джон. Он— - Что с ним, Молли? - его голос резкий и отдается у нее в ушах. Это тема разговора, которая всегда требовала от него полного внимания. Она открывает рот, чтобы заговорить, но при этом запинается. Ей трудно дышать от чувства вины и печали, которое затопило ее. Когда Шерлок говорит снова, его голос тихий, настороженный и ближе, чем обычно. Он, должно быть, встал с дивана. - Ты сказала, что он в порядке, Молли. Что ему становится лучше. Он солдат. Он справится. Молли вздрагивает. - Ты знаешь, я очень устала. Я больше не могу лгать. - Молли. - Посмотри, во что ты меня втянул. Я смотрю на их лица и вижу на них скорбь, и я вру им о тебе и я лгу тебе о Джоне и я так устала, Шерлок. Я больше не могу врать тебе, поэтому не проси меня делать вид, что он в порядке, когда мы оба знаем, что это не так. - А что, разве нет? – спрашивает он тихим и неуверенным голосом. - Конечно, нет! – не выдерживает она. – Очевидно, что он не в порядке, Шерлок. Идиоту понятно, что он—он… О, Господи, каждый раз, когда я его вижу, он настолько утомлен и бледен. Он похож на ходячего мертвеца. Он потерял слишком много веса и так несчастен, что от этого становится больно. Каждый день я беспокоюсь о том, что однажды я приду в морг и увижу его милое лицо, безжизненное и пустое. Молли поворачивается и поднимает глаза на Шерлока. Он был совершенно опустошен. Выглядит ничем не лучше Джона. Совсем исхудал, с того момента как пустился в бега. Волосы спутаны и свисают со лба густыми прядями, а на лице появилась щетина. Кажется, он отказался от своего величественного пальто и был одет в поношенную кожаную куртку и темно-синие джинсы. Он совсем не похож на того, кем был раньше, поэтому трудно поверить в то, что перед дней стоит действительно Шерлок Холмс. Хуже всего – это его взгляд. Отдаленный и страдальческий. Его глаза расфокусированно блуждают по комнате. Теперь Молли жалеет, что вообще открыла рот и сказала такие ужасные вещи. - Я… я прошу прощения, Шерлок… - Не стоит, - говорит он низким и немного пренебрежительным голосом. – Ты всего лишь сказала правду. Я ценю это. Молли смотрит на него, моргая. Она больше не в силах продолжать этот разговор. - Ты можешь сходить в ванную и поесть, Шерлок. Я не стану тебя прогонять. Но ты заставил меня врать и прости, если я сделала тебе больно, но я просто не могу больше врать. Только не тебе. Она снова на него смотрит, но он не встречается с ней взглядом. Что бы ты не делал, я знаю, что это к лучшему, но, пожалуйста, поскорее возвращайся. Джон тоскует. Без тебя. - Тоскует? - Он раздавлен, - шепчет она. Его озадаченное и пораженное выражение лица – это последнее, что она видит. Она уходит в свою комнату. А когда просыпается на следующее утро, то обнаруживает маленький листок бумаги на столе. Скоро. ШХ