Красавица для чудовища

Остаток отпуска Летиция провела уже совсем с иным настроением. Перестав думать о том, как и что будет когда-нибудь, девушка наслаждалась тем, что есть здесь и сейчас, то есть вниманием Колума к себе, общением с ним, а также природой Шотландии и видами, от которых захватывало дух. Так что с собой во Францию она увозила тысячи потрясающих фото суровых гор и пастбищ в тумане – для всеобщего обозрения. Ну и тысячи ощущений и чувств – для ее личных воспоминаний. - Надеюсь, ты не разочарована отдыхом? – спросил ее за завтраком Колум в день, когда пора было возвращаться. Наверное, в этом вопросе был скрытый подтекст – не разочарована ли она им. А может быть, она просто уже начала привыкать к тому, что в каждой фразе этого мужчины может быть подтекст, и искала его даже тогда, когда его и не было. Может быть, ей самой понравилась эта игра в намеки, все эти недомолвки, как в старинных романах, а Колум лишь поддерживал стандартную английскую беседу: о погоде, об отдыхе, о впечатлениях. - Ничуть, - уверенно ответила Летиция. – Я увожу с собой самые лучшие впечатление об этих каникулах. Даже если в вопросе был иной подтекст, она отвечала и на него тоже: девушка готова была признать, что хотя и испытала шок, но не испытала разочарования в Маккензи. Несомненно, ей хотелось гораздо большего, она ехала за этим, однако, узнав, что это все было не издевательством, не попыткой унизить ее, Летиция и вправду успокоилась. Колум хотел ее, до безумия, а может быть, даже больше, чем какой-то иной мужчина, но, в силу своей физиологии, попросту не мог. В некотором роде девушка даже восхищалась шотландцем: он не производил впечатления импотента, даже она, имея уже немалую практику работы с людьми, имеющими разные отклонения, отогнала все мысли о том, что старший Маккензи может иметь какие-то проблемы. Уж скорее она склонна была подозревать в этом младшего, столь вызывающе пристающего к женщинам – именно такое поведение порой служило прикрытием для тех, кто боялся действительно серьезных отношений. Но чтобы Колум? Как, несмотря на свои травмы, несмотря на свою… неполноценность, как он мог оставаться настолько безупречен и не иметь комплексов, присущих таким людям? Колум не мог одно… но оставался при этом спокоен и полон достоинства. И если над своим внешним увечьем он любил подшутить, то о скрытом не знал никто и не мог бы даже догадаться. Именно потому девушка чувствовала к нему огромное уважение (конечно, после того, как ей удалось подавить внутреннюю досаду). - Напротив, я в восторге от всего, - кивнула Летиция, делая глоток кофе. – Открою тебе секрет из психологии: наши ожидания и реальность никогда не совпадают, важно это понимать и принимать, тогда реальность покажется нам даже лучше. - Мудро, - согласился Колум. – И таким образом ты провела каникулы лучше, чем ожидала? Мне лестно это слышать. Или ты просто не выставляла никаких ожиданий? Мне кажется, что они все же у тебя были… Может быть, не столь высокие, не столь грандиозные даже, но все-таки… - Я умею принимать действительность, - спокойно заметила девушка. – Не подстраиваться, не мириться, а именно принимать. - Что ж, я рад, что у тебя лишь радостные чувства от этого отдыха. - Да, уверена, что моих впечатлений хватит еще на целый семестр! Я, конечно, стараюсь быть не тем студентом, что живет от сессии до сессии, но порой обстоятельства выше нас, а каникул у меня мало… - Вот только вопрос… Маккензи помолчал, будто бы обдумывая, как лучше спросить то, что он хотел, хотя на деле просто ожидал ее дополнительного внимания: девушка уже слишком далеко ушла от основной темы, теперь следовало как-то вернуться. - И что же за вопрос? – уточнила она. - Как ты верно заметила, реальность может быть даже лучше, чем мы ожидаем, может быть волшебной… - Конечно, - подтвердила девушка, хотя уже догадывалась к чему он клонит и готовилась дать ответ – не в угоду ему или себе, но так, чтобы и вправду окончательно понять друг друга и не таить обиду из-за недоговоренности. - Но, согласись, что не каждому по нраву жить в сказочной вселенной, - убедившись, что она вновь готова внимательно его слушать, а не болтать об учебе, озвучил то, что желал, Колум. – Всякому ли захочется жить с Золушкой? Или быть ею, но терпеть кроме принца еще и его родственников? Или водить дружбу с Большой Гусеницей и Чеширским Котом, но терпеть Красную Королеву? Думаю, ты понимаешь, о чем я… - Разумеется, - девушка вновь сделала глоток кофе. – Ты хочешь сказать, что сказочная вселенная хороша лишь тогда, когда она тебе по душе. Но даже если она и кажется такой… то не всегда ты готов побывать в этой сказке долгое время: краткое знакомство со сказкой не есть жизнь. Одно дело побывать на балу и убежать под бой часов, совсем другое – как-то жить с принцем, о котором ничего и не знаешь. Каникулы в любой точке мира нам могут показаться великолепными, но какова там реальная жизнь, мы узнаем лишь если непосредственно будем жить там. - Именно так. Колум, конечно, ждал ответа на свой не до конца высказанный вопрос: такова ли эта вселенная, чтобы она согласилась в ней жить? Или сегодня, вместе с обратным полетом, завершатся и все волшебство этой сказки? Страница книги закроется – и вместе с этим она не пожелает и думать о жизни в Шотландии. Летиция отзываться не спешила, допила свой кофе, мысленно подбирая каждое слово, чтобы быть верно понятой. Она не готова была отказаться от этой сказочной вселенной, но и не готова была в нее окунуться… Такие вопросы нельзя решить сразу, и девушка не собиралась так внезапно определять свою судьбу, даже помня о своих чувствах. - Мне кажется, никто и никогда не готов согласиться на сказку немедленно, - отчетливо, с паузами почти после каждого слова проговорила она, - хотя бы потому что сложно поверить своему счастью. Могла ли Золушка ожидать появления крестной-феи, которая решит ее судьбу? Могла ли Алиса предвидеть, что ее ждет в погоне за Белым Кроликом? Чудеса сваливаются на нас не благодаря нашим желаниям. - О, я не думал, что ты посчитаешь Шотландию настолько сказочной! – словно бы в недоверии покачал головой Колум. - Я не знаю этого, - тоже качнула головкой Летиция. – Но зато я знаю, что у детского любопытства есть огромное преимущество: оно не оглядывается на рассудок. Опыт детей крайне мал, а потому… - Прыгнуть в нору за Белым Кроликом проще, когда ты маленькая девочка, а не взрослая девушка, - кивнул Маккензи. - Все верно. Некоторое время длилось молчание. Разговор вроде бы не был завершен, но о его итоге уже можно было догадаться, потому каждый оценивал, стоит ли продолжать эту беседу и расставлять точки над i. - Я могу сказать, - наконец произнесла Летиция, - что пока я, разумеется, под впечатлением от всего со мной произошедшего, но я не могу сказать, какой увижу эту сказку через месяц или год. Я не так любопытна, но и не могу сказать, что эта… сказка слишком не близка мне. Колум кивнул, принимая этот ее ответ. - Пора, я отвезу тебя. *** Вероятно, Дугал бы сказал, что братец совсем сошел с ума. Или втюрился в «рыжую киску»… По-хорошему, нынешний разговор должен был закончиться одним: как-то, по возвращению во Францию, Летиция Камерон исчезнет, никто не будет знать, что с ней случилось. Маккензи не часто прибегали к подобной практике, все же там, за стенами замка, был не дикий XVIII век, когда шотландцы сражались за независимость с англичанами, но XXI, когда сражения проводились в бизнесе, в политических дебатах… Но открытые сражения в нынешнее время не поддерживались никем и никогда, как война, терроризм и убийства – что было дозволено государствам, осуждалось от граждан. Колум не отступал от закона… Почти. Порой случались ситуации, когда иного решения проблемы не было. Маккензи привыкли получать лучшее: на Колума работали лучшие юристы, экономисты, программисты, инженеры – любой специалист, который был нужен в бизнесе, был самым лучшим в своем деле. Так что на бирже или в суде, но фирма Маккензи выигрывала всюду, а вместе с ней и все, кто на нее работал – а помимо лучших из лучших на концерн трудились все деревни в округе. Там, где нельзя было действовать честно, можно было решить вопрос почти честно, например, банально подкупив наиболее влиятельных лиц. Недостатка в средствах у Маккензи не было, заплатить и купить можно было что угодно, иначе Колум не позволял бы себе шикарный отдых на Средиземном море… До откровенного нарушения закона и устранения неугодных людей дело доходило редко, лишь в одном случае – когда кому-то из Маккензи угрожала опасность. Только в этом случае тот, кто становился угрозой, исчезал. Дай волю Дугалу – и многие вопросы решались бы именно этим способом. Может быть, даже все. Вот почему Колум и сдерживал брата, следя за каждым его шагом. К счастью, Дугал был вовсе не настолько глуп, чтобы не понимать, что он не умен, а потому все решения всегда оставались за старшим братом, младший уступал часто не столько перед доводами, сколько перед просто авторитетом. Излюбленной шуткой братьев было утверждение, что у них один мозг и один член на двоих. Причем каждый из них был доволен своей «долей» и полагал, что ему досталась лучшая часть «наследства» отца. Практически полностью лишенный плотских удовольствий Колум развил свой разум до немыслимой высоты. Дугал же, довольствуясь тем, что ответственность лежит на старшем, позволял себе любые слабости и развлечения. В итоге от последствий многих из них Колуму приходилось откупать братца. Правда, один раз глава Маккензи не стал платить. Это было уже достаточно давно, когда Дугал был еще молод. Закрутив роман с Морой, младший брат никак не ожидал, что небольшая мелочь спутает все планы. Этой мелочью стало то, что в страсти они не всегда помнили о безопасности, закономерным итогом чего стала беременность девушки. Семья Моры была достаточно обеспеченной, чтобы не нуждаться в деньгах, потому Колум даже не думал о том, чтобы подкупать девушку и ее семью. Вместо этого он от имени брата отправил поздравление и уверение о том, что единственный вопрос, который им надо решить, это дату венчания. Разумеется, если только сама Мора или ее родители согласны на этот брак. Дугал, конечно, пытался кричать на него и требовать решить эту проблему как-то иначе. На что Колум ответил, что не намерен бросать тень на свою семью из-за подобного пустяка, а братцу следует думать, где он раскидывает свое семя. Свадьба была сыграна, Мора родила прелестную девочку, Дугал больше не забывал про безопасный секс, если это происходило не с супругой, но в остальном учился осторожности и подключению головы очень медленно, в нем по-прежнему было слишком много тяги к удовольствиям. По счастью, большинство интересов младшего Маккензи простирались в тех областях, где навредить семье он был не в силах, так что Колум смотрел на все его дурости сквозь пальцы, уверенный, что лучше позволить малое, чем получить огромные проблемы по какой-то глупости. Тем более, что Дугал был с таким характером, что мог многое сделать попросту назло. Пока же его можно было контролировать. *** Итак, у братьев был один мозг на двоих. И до сих пор Колум считал за счастье, что ему выпала именно эта доля. Глядя на младшего, старший часто содрогался от перспективы, что вместо того, чтобы думать головой, он бы поддался мелкой пошлой страсти, позволяя мозгам стечь туда… Но именно сейчас Колум был готов, словно в сказке, хотя бы на день поменяться с братом местами, чтобы насладиться близостью с Летицией по-настоящему, подарив и ей то удовольствие, которого она ждала. Наверное, он и вправду втюрился. До сих пор отрицая возможность испытывать какие-то чувства, Колум связывал это именно с плотскими желаниями: не подчиняясь возбуждению, он не ощущал и иных эмоций, даже гнев подчиняя разуму. Однако вот именно с Летицией все было иначе. Нет, Маккензи не терял с ней головы полностью. Но именно полностью. А дьявол кроется в деталях: Колум вроде бы полностью владел собой, и в то же время ему хотелось просто расслабиться и говорить с ней ни о чем, проводить время и вообще… вести себя как-то слишком глупо, бесцельно. Об этом он и думал, везя девушку в аэропорт. Взять даже вот эту ситуацию, весь их утренний разговор, который почти все определил: она уезжает. Летиция приблизилась столь близко к ним, к их семье, столько видела за этот отпуск, столько могла додумать – а при ее остром уме додуматься о многом будет вовсе и не сложно, - что в другое время он, возможно, и сам бы думал о том, что лучше бы от нее и вправду избавиться. Свою тайну Колум хранил очень тщательно, как и секреты своей компании. О его реальном состоянии знали лишь личный врач и брат. Даже медсестра, которая делала ему регулярный массаж, знала малую часть – и получала за нее при этом немалые деньги, чтобы не имела соблазна рассказать даже это малое кому-то. А с Летицией они один раз катались на атомную станцию… Слишком много увиденного и узнанного ею. Однако же в этот раз старший Маккензи более чем всегда не был склонен к крайним мерам. Причем всему этому на этот раз он даже находил объяснение. Узнала о его физической недостаточности? Ну так она точно не из тех, кто об этом будет писать в соцсетях и рассказывать подружкам, а Шотландию она покидает. Заметила что-то на станции? Но она не специалист в этой сфере, да и внешне не было похоже, чтобы ее что-то смутило, когда они там были. Заподозрила что-нибудь еще? Ну именно потому что девушка очень умна, она предпочтет обо всем промолчать. Было ли это все отговорками? Может быть, сейчас Колум не был уверен, где им руководит рассудок, а где нет. Но во всем этом было и еще одно «но»: девушка не дала все же окончательного ответа. Вероятно, ее отъезд окончательный. И все-таки, все-таки… Все-таки она дала понять, что жизнь здесь для нее не кажется однозначно невозможной. Было ли это просто словами? Летиция казалась искренней… Рассудком Маккензи ее понимал: не так-то просто все бросить и решиться на переезд в другую страну. Еще сложнее это сделать, когда у тебя есть множество достаточно амбициозных планов. Их не то чтобы невозможно было подвинуть, все это можно уложить, придумать, как объединить – скажем, часть учебы перевести на дистанционный метод, а на другую порой приезжать в Париж, - но немедленно все это принять, переделать свою жизнь и посчитать, что так и должно быть, не просто. Но сам Колум точно так же понимал, что лично он в этом случае принял бы довольно однозначное решение. Будь у него здоровое тело, подобные перспективы и молодость, он и не рассматривал бы супружескую жизнь с калекой-импотентом даже как развлечение. Это было попросту абсурдно. Это было возможно для того, кто любит… Совсем недавно Маккензи рассматривал это чувство исключительно как эмоциональную слабость, которую надо использовать, если предоставляется такая возможность. И именно в Летиции он умышленно всеми способами разжигал это чувство, действуя по тщательно продуманному плану, подпитывая ее эмоции и все ближе привязывая ее к себе… Он играл с ней, чтобы получить ее, как всегда: все самое лучшее – его. Но сейчас в нем самом было что-то такое… странное… Чтобы успокоиться, шотландец сам себе дал слово: если в течение полугода она не даст согласия стать его женой, он без всякого сожаления отдаст приказ брату убить девушку. Никому другому она принадлежать не будет. - Все же не думай слишком долго, - произнес Колум, когда Летиция уже направилась на посадку. - Прости, что? – обернулась она. - Девушкам еще сложнее решиться, чем девочкам, на перемены. Но они почти невозможны для женщин. Летиция только кивнула и скрылась в зеленом коридоре.