Красавица для чудовища

Дугал вернулся к разговору о Летиции спустя несколько дней. Его слишком мучили мысли о том, как же все-таки старший брат смог переубедить девушку, а особенно в том, что касается интима. - И насколько ты честен был с ней? – спросил Дугал. – Или скажешь, что рассказал ей все о нашей жизни? - Она знает то, что необходимо. Колум определенно не был настроен на то, чтобы посвящать в детали своих действий брата. Может быть, по-прежнему относился к нему отстраненно, не уверенный в том, что тот повзрослел и может отвечать за свои решения. А может, еще не решил до конца, как лучше поступить. Но Дугал не был готов так просто уступить, его продолжало мучить любопытство и желание понять, как действует старший. - Ну а что мне следует делать и знать? – продолжал он. – Или ты решил, что ты со всем справишься сам? На этот раз выбить эмоции из брата удалось, Колум недовольно поморщился. Он и вправду не желал зависеть от Дугала, и уж тем более не хотелось себе портить этот самый медовый месяц. - Когда тебе придет время что-то делать, ты узнаешь, - упрямо отозвался старший Маккензи. - Решил сначала вылечиться? - А ты, я смотрю, уже положил глаз на мою жену? – холодно отозвался Колум. – Так запомни сразу: даже если я позволю тебе оказаться в ее объятиях, то ты в этом случае будешь играть лишь роль фаллоимитатора. От такого сравнения Дугал опешил и предпочел наконец заткнуться и не возвращаться к этой теме. Поначалу он вообще едва не высказал брату, чтобы больше не смел и думать к нему обращаться, пусть справляется сам. Но припомнив, что уже высказал ему подобное, промолчал, осознавая: все равно он зависит от старшего, все равно мириться придется, притом в этот раз Колум может и вправду пожелать услышать извинения. Гораздо проще было сделать вид, что он и вовсе этого не заметил. Сам глава клана окончательно потерял хорошее настроение от напоминания о собственной главной цели всего затеянного. Последние дни, проведенные в компании девушки, как-то сильно изменили его, Колуму просто хотелось быть с ней, наслаждаться ее обществом, а не придумывать, как заставить ее забеременеть, в какие детали жизни клана ее посвящать, а в какие нет. Все это хотелось попросту отложить – у них ведь будет еще немало времени, чтобы все осуществить так, как они захотят. Однако напоминание брата невольно встряхнуло Колума. И он, взглянув на происходящее будто бы со стороны, вдруг поймал себя на мысли о том, что он слишком увлекся чувствами, кажется, все доводы разума отступили – а ведь он всегда гордился тем, что живет исключительно умом. Первым желанием было заставить себя вернуться к прежним планам, продумать то, как лучше свести Летицию с братом. Для этого у него было три возможных плана. Во-первых, можно было договориться, убедив девушку в необходимости такого действия. Это было непросто, но играть словами Колум умел, если начать постепенно вкладывать Летиции подобные мысли, вскоре можно достичь успеха. Во-вторых, можно было просто соблазнить ее. И изначально старший Маккензи планировал, чтобы младший сделал именно так. Для этого не нужно было никак влиять на девушку, достаточно было велеть Дугалу ее утащить в постель. А после Колум якобы простил бы Летицию, если бы она перед ним попросила прощения. Однако хорошо узнав девушку, Маккензи не был уверен, что она соблазнится, она ведь и вправду была сильно влюблена в старшего брата, вряд ли она даже глянет на младшего, до сих пор она его игнорировала. Был еще и третий план, к нему-то Колум и склонялся сейчас, сомневаясь и в первом, и во втором. Но все эти размышления глава клана решил временно отложить. В любом случае сначала следует наладить совместную жизнь с Летицией, хотя бы пару месяцев привычки дадут возможность после действовать, притом он гораздо лучше будет знать ее и то, как именно на нее воздействовать. Конечно, во всем этом могло быть много именно чувств. Но объяснив себе все логически, Колум окончательно успокоился. И вернулся к переписке с девушкой, обсуждая детали будущей свадьбы. Этот спор во многом поглотил его: Маккензи желал устроить пышную церемонию, которая соответствовала его статусу, а вот Летиция считала это все пережитком прошлого, предпочитая строгую простую свадьбу, тем более, что это лучше подходило к платью, которое она могла себе позволить купить, принимать деньги Колума на это она, конечно же, не считала возможным. Тот не сразу понял главную причину сопротивления девушки, поскольку упор она делала именно на том, что пышная церемония – это ужасная пошлость и рушит все ее чувство прекрасного. Когда же Колум, по случайно оброненной Летицией фразой о том, что для простой церемонии и платье подобрать проще, он немедленно придумал способ переубедить невесту. Он и без пояснения понимал, что просто так девушка деньги не примет, поэтому действовал иначе. - Прости, что возражаю, - сообщил мужчина, - но в нашем клане заведено, что свадебное платье невесте дарит жених. Ненадолго Летиция растерялась, пытаясь понять, шутит он, пытается так подсунуть деньги или попросту честен с ней – мало ли, какие традиции могут быть заведены у того или иного клана шотландцев, очень чтущих старые традиции. - А что же тогда дарит невеста жениху? – нашлась девушка, сообразив, что если есть такой обычай, то он наверняка двусторонний. - Галстук в цветах клана, - последовал немедленный ответ. – Раньше, правда, это был шарф, но впоследствии стало принято дарить или шейный платок, или галстук. Ты готова поддержать традицию? - Ну если для тебя это важно… Колум мысленно хмыкнул, но дальше прислал ей фото костюма их клана. Конечно, хороший галстук или платок будет стоить тоже немало, но все-таки несравнимо с ценой свадебного платья, которое он выберет ей. - Ты хотя бы позволишь мне выбрать фасон? – уточнила девушка. – Ведь это не запрещено вашими обычаями? - Несомненно, - уверил ее Колум. – Если ты не доверяешь моему вкусу. Но должен сказать еще, что к нему тоже будет прилагаться плед в наших цветах. Главное, что эта победа тоже была за ним. *** Вторую попытку переубедить Летицию родители сделать не успели – она их попросту опередила: к тому моменту, когда они собрали вроде бы новые аргументы, девушка объявила, что уже подала заявление и со следующего семестра переходит на дистанционное обучение, а для работы в аптеке у нее есть знакомая, которая давно ищет хорошее место, и девушка уже начала ее обучать всему. Месье и мадам Камерон только обреченно переглядывались, понимая, что дочь уже и вправду повзрослела: она принимала решения, обдумывала их и осуществляла, ни с кем не советуясь. И теперь оставалось только признать ее право на ошибку – если в итоге ее решение окажется именно ошибкой. Однако пока родители не хотели отказываться от своей позиции и желания вразумить дочь, но ничего не могли придумать, только отстраниться. То есть с этого дня они почти объявили ей бойкот, надеясь на то, что желание помириться заставит Летицию уступить и отказаться от свадьбы, хотя более всего это было похоже на какие-то детские обиды, ведь девушка уже действовала и уже шла на разрыв отношений с родителями, если они ее не понимали. Всю бессмысленность своих действий месье и мадам Камерон осознали, когда дочь им сообщила дату свадьбы – уже через месяц – и о том, что она улетает в Шотландию, чтобы завершить все приготовления, а их ожидает непосредственно на торжество. Впрочем, что бы там себе ни думали родители, они понимали, что ничего не могут сделать. Летиция была совершеннолетней и давно жила и зарабатывала самостоятельно. Они вправе были советовать и отговаривать, но никак не давить. То есть отец бы и попытался, но единственное его средство – пригрозить лишить наследства – не действовало, поскольку девушка сама была рада отказаться от фамильного бизнеса. Так что единственное, на что решились родители, это еще один разговор с дочерью. Но все аргументы были банальны: - Бросив сейчас все, ты после вынуждена будешь начинать с нуля! Ответ Летиции был тоже вполне предсказуем: - Возможно, но это будет моя плата за мою глупость и ошибки. Сейчас я уверена, что просчитала все, что только можно. Изменится ситуация – буду просчитывать новые шаги и принимать новые решения. На этом они и разошлись, родители обещали быть на свадьбе, пусть это обещание и прозвучало холодно. Девушка подавила в себе обиды… Конечно, ей хотелось бы, чтобы родители воспринимали ее чувства иначе, пусть не разделяли, не поощряли, но не так откровенно осуждали ее решение. В конце концов, они сами всегда учили ее самостоятельности! И нынешняя их забота казалась больше просто желанием настоять на своем, а не предостеречь. Одно радовало: у отца не нашлось ни одного плохого слова о Колуме. Не было сомнений, что он навел справки о женихе дочери и подробные, но до сих пор не говорил ничего вроде «ты выходишь замуж за убийцу». Значит, слухи, если такие о Маккензи были, мало отличались от тех, которые бывают о других людях его положения и состояния. Отец же не нашел ничего, к чему можно было придраться. Поэтому Летиция убедила себя в том, что постепенно родители смирятся с ее выбором, а может, даже одобрят Колума при более близком знакомстве. Но портить себе настроение перед свадьбой не хотела. Улетала в Эдинбург она в смятенных чувствах. Абсолютного счастья никак не получалось, но отступать она не желала, уверенная теперь, что шотландец сможет ее поддержать и успокоить так, что она позабудет обо всем. Правда, был еще вопрос интима между ними… *** Колум вновь встретил ее в аэропорту. И на этот раз их беседы были гораздо приятнее, все время они проводили, сверяя детали церемонии. Летиции, как искусствоведу, это было интересно еще и по будущей специальности. И одно это придало ей сил: она сделала самый правильный выбор, в другой стране, среди других людей, она сможет столько открытий совершить и столько работ защитить! Постепенно девушку даже увлекло это обсуждение, она уже согласна была на любую церемонию, пусть и пышную, но зато очень аутентичную, особенную, до сих пор непривычную ей, очень отличную от тех, что проводили во Франции. На ближайшие дни она погрузилась в эту жизнь: примерка платья, уточнение деталей, заказы необходимых мелочей, от цветов до лент. А ночи… ночи были в объятиях Колума, который дарил ей необыкновенные ощущения, заставляя чувствовать себя самой любимой женщиной в мире. Но были еще и новые знакомые. Летиция очень быстро сошлась с экономкой, миссис Фиц-Гиббонс, которую помнила еще по первому своему посещению. И та, поначалу относившаяся к девушке с некоторым подозрением, очень быстро встала на ее сторону. Так что именно от нее Летиция получила исчерпывающую информацию о тех, кто составлял родню клана, помимо собственно двух братьев. В частности, о Море, супруге Дугала, и их дочерях. То, что младший Маккензи – страшный бабник, Летиция знала и так. Экономка подтвердила, что жене он изменяет часто, но делает это неоткрыто, а потому Мора закрывает на это глаза, тем более, что она всецело занята воспитанием детей. О Джейми Фрейзере, племяннике Колума от сестры. Тут миссис Фиц-Гиббонс очень заострила внимание на том, что многие видят в нем наследника Маккензи, а это не просто номинальное положение, но до сих пор серьезная власть. В общем, к моменту, когда произошло знакомство Летиции с родней жениха, девушка уже представляла себе их неплохо. Мора произвела на нее хорошее впечатление. Это была молодая женщина, материнство и сидение дома, конечно, наложили на нее свой отпечаток, ее интересы и взгляды были весьма ограничены. Однако она не забывала ухаживать за собой, а ее простота компенсировалась ее откровенностью. Может быть, Летиция и посчитала бы ее необразованной деревенщиной, но после обеда дамы засиделись за чашкой кофе наедине, что позволило девушке оценить свою собеседницу и достаточно высоко. Свою биографию Мора и не скрывала. Когда-то она получила отличное университетское образование, но именно в период учебы сошлась с Дугалом. И очень скоро роман получил последствие, из-за которого они и вынуждены были сыграть свадьбу. После же новоиспеченная миссис Маккензи на работу так и не вышла. В любом случае Летиция отметила для себя, что хотя бы одну собеседницу в этих краях она себе непременно отыщет. Совсем иное впечатление оставляли дочери Дугала и Моры: капризные, избалованные, крикливые. Кажется, что после получаса пребывания в гостях, их воплями был заполнен весь дом. Так что очень быстро Летиция сделала для себя вывод, что лучше видеться с Морой в отсутствие детей. Еще одна персона нон-грата определилась тоже из разговора с миссис Маккензи. Та мельком упомянула некую Гейлис, но когда девушка попыталась выяснить подробнее, кто это, поняла, что Мора делиться этим не хочет. Связав между собой ее слова и слова миссис Фиц-Гиббонс, Летиция сообразила, что эта дама, видимо, на данное время занимает сердце (а скорее иной орган) Дугала Маккензи. Чтобы подтвердить свои догадки, Летиция этим вечером упомянула имя Гейлис и при Колуме. И немедленно отметила, как помрачнел старший Маккензи – ему определенно не нравились увлечения брата. - Не знаю, кто и что тебе сказал про эту шлюху, - честно заявил Колум, - но я бы не хотел, чтобы она появлялась тут. - Как я понимаю, это лучше сказать твоему брату? В ответ глава клана чуть приподнял брови – он не ожидал такой проницательности, да еще и так скоро проявившейся в невесте. Но ничего отрицать не стал, его даже устраивал острый ум будущей жены. Оставалась фигура юного Джейми Фрейзера. Сам по себе это был довольно милый и любезный юноша, правда, изрекающий весьма странные вещи, но подросткам это свойственно. Так что на первый взгляд Летиция не могла о нем сказать ничего дурного. В то же время девушка буквально чувствовала, как накаляется воздух, стоит только этому парнишке появиться в комнате. Колум относился к Джейми настороженно – Летиция ощущала это странным шестым чувством. И при этом разумом осознавала, что этого не замечает никто, глава Маккензи вел себя очень дружелюбно и ласково с Джейми, все вокруг были уверены, что тот обожает племянника. Причину всему этому Летиция найти пока не могла. Ну не считать же вправду то, что Джейми может стать главой клана, серьезным обоснованием – это ведь не положение главы государства! Девушка вряд ли до конца понимала, насколько глубоко ее затягивают эти непонятные скрытые тайны и интриги клана. Например, одна из дочерей Моры как-то упомянула об аварии на местной АЭС, принадлежащей тоже клану Маккензи. Но когда Летиция спросила у Моры о подробностях, та как-то поторопилась свернуть эту тему, заявив, что об этом много говорят глупостей, сочинили лишнего и сами же поверили. Во все это очень хотелось подробнее заглянуть, обо всем хотелось разузнать. Девушка чувствовала, что вместе со старинным ритуалом ее пригласят в действительно новую жизнь. Пусть это доверие она получит все-таки и не сразу… Иными словами, чем ближе был день свадьбы, тем больше Летиция ее желала, тайны вокруг, тайны Колума, его харизматичность – все это лишало ее разума. Поэтому родители, прибыв в Шотландию и ожидая в небольшом номере отеля дочь, уверенные, что увидят ее разочарованной и желающей сбежать из этих мест, на деле эти родители увидели совсем иное. Летиция жарко обняла обоих, говоря о том, как счастлива, что они наконец прибыли и согласились разделить с ней самый счастливый день ее жизни.