Спасибо за воспоминания

      Чакра клубилась густой черной тучей в банке — вот-вот сверкнет молния, и воспоминания Саске начнут утопать в ливне собственных слез. А я был готов добавить воды.       Я лежал на животе, разглядывая капсулу, царски расположившуюся на подушке. Рассматривал ее как рассматривал бы лицо Учихи, и даже поглаживал стекло пальцем, ощущая исходящее тепло словно от живого человека.       В груди щемило — казалось, решение стать предателем и бросить все, что связывало меня с друзьями, было моим собственным выбором. Как будто это я пытался убить не то, что друга, а как выяснилось, одного из наиболее важных моему сердцу людей.       Мне так плохо, словно кто-то в очередном порядке вонзал в дыхательные пути раскаленные металлические пруты, но я отчаянно пытался не замечать, как кровоточу фонтаном.       А ведь я даже не знаю, что испытывал Саске в эти минуты наверняка — его чувства никто не похищал. Все, что я видел — лишь притупленные с годами воспоминания о них. Тогда мне страшно представить, какие страдания ему пришлось преодолеть на самом деле…       Я прижал капсулу к груди, желая рассеять тучу. Хотел быть солнцем в этой неясной погоде, запечатанной в банке. Своим теплом пытался изменить цвет чакры, но… разве это вообще возможно?       Большинство из тех воспоминаний, которые я видел, Саске жаждал забыть, но кто он такой, чтобы самостоятельно распоряжаться собственной памятью? Снова и снова он будет задумываться о том, что причинило ему боль, о том, что вызывало у него бурю эмоций. Будет злиться и ненавидеть себя за собственную беспомощность… И если он так сильно хотел забыть обо всем, стоит ли мне пытаться помочь ему? Почему мы так рвемся вернуть его память?       Я сжал резервуар с такой силой, что на секунду мне показалось, как он начал трещать:       — Саске… — я прошептал, — Что же ты чувствуешь ко мне теперь?..       Из-за него моя грудь горит. Мне так больно, но крови нет — она течет внутрь.       Внезапный стук в дверь заставил меня подскочить от неожиданности. Я спешно спрятал капсулу под подушку с мыслями о том, что если незваной гостью окажется Цунаде — я буду упираться и бодаться до последнего. Теперь я точно ни за что не верну резервуар до тех самых пор, пока не доберусь до самого конца. Мне необходимо знать, удалось ли ему подавить чувства. Необходимо знать, как он справился с этой болью…       Однако на пороге стояла Ино. Она нетерпеливо долбила кулаком и осматривалась по сторонам:       — Спишь? Ну конечно, ты забыл, — протянула она нервно, когда я открыл дверь, — Забыл ведь, да?       — О чем? — округлил глаза я.       — У тебя сегодня свидание с Хинатой.       Поначалу мне показалось, что она шутит, но вдруг я вспомнил: в день, когда я узнал о потери памяти Саске, Хината была рядом. Это был наш испорченный вечер — испорченный по моей вине. Я понимал это, потому, убегая к хокаге в кабинет за объяснениями, бросил девушке фразу «Завтра я исправлюсь — в том же месте, в то же время!»       — У меня завтра миссия! — крикнула мне в догонку Хината.       — Тогда сообщи, как вернешься! — я ответил это машинально, не задумываясь, ведь все мои мысли были заняты проблемой Учихи. Неудивительно, что этот диалог совершенно вылетел у меня из головы.       Как неловко…       — Я здесь, потому что все мы знали, что ты замотался с Саске и забыл, — хмыкнула Ино, складывая руки на груди, — Не испорти, пожалуйста, и это свидание.       Я не хочу…       Не хочу идти на него…       Сейчас, когда я знаю о чувствах друга, не будет ли это считаться предательством?       Нет… ведь он мне не признавался. Я вообще не должен знать об этом.       — В шесть у фонтана, — напомнила мне Ино и быстрой походкой побрела в своем направлении, — Не опоздывай.       Я закрыл дверь, упираясь в нее лбом.       Как мне вообще теперь разговаривать с Хинатой, когда вся моя голова забита только Саске?       Однако, я все-таки пришел на встречу, как бы сильно не хотел этого. Видел издалека сидящую на скамейке девушку и шел к ней, устало перебирая ногами. В моем сердце не звенело то тремоло, как в прошлый раз — я не волновался, не испытывал легкой дрожи… Только шел Хинате на встречу, зная, что поступаю неправильно. Я ощущал во рту вкус самоненависти, толком не понимая, из-за чего злюсь на себя больше: из-за того, что даю надежду девушке, с которой не хочу связывать себя серьезными узами, или из-за того, что узнав о том, как мучился Саске, я иду на свидание с той самой, с которой все еще не хочу иметь ничего серьезного?       — Я думала, ты не придешь, — встретила меня Хината милой улыбкой.       Стоит ли ей сказать, что меня выпнула Ино? Или девушка просто делает вид, что ни о чем не знает, ведь сама отправила подругу ко мне, дабы напомнить о долгожданном свидании?       Поэтому я просто улыбнулся ей в ответ, но все же поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы на месте Хинаты сейчас был никто иной, как Саске.       Куда уж там… Он, даже зная меня, никогда не задумывался о чем-то подобном, будучи уверенным, что я просто не смогу ему ответить. Теперь, когда он толком не знаком со мной, возможно, даже и не имеет понятия, о том, что чувствовал ко мне прежде. И если его приглашу я, скорее всего, он будет очень удивлен, если не сказать больше…       О чем я думаю, черт возьми? Передо мной стоит девушка, которая как-никак, но вызывает у меня симпатию. О будущем с ней можно только мечтать — так и вижу ее женой будущего хокаге и прекрасной матерью двух детей, но почему именно в этот момент я задумываюсь о запретной любви с парнем, чье сердце для меня навечно закрыто? Саске — не тот человек, который может отдаться чувствам. Однажды он уже отказался от них ради цели жизни — гребанной мести, которая никому не сделала лучше, и теперь у него есть вторая — восстановление клана, чему поспособствовать, увы, я никак не сумею, даже при большом желании. Тогда почему я хочу видеть здесь перед собой именно его, а не милую девушку, которая сама идет мне на встречу?       Потому что я идиот.       Именно этим самобичеванием я и занимался весь вечер, гуляя с Хинатой бок о бок — за руку взять ее я так и не решился, поэтому просто, сунув обе конечности в карманы, пытался отвлечься пустой болтовней от мыслей о капсуле и ужасных воспоминаниях, которые теперь казались моими собственными. Переодически я даже замолкал на минуты, утопая в раздумьях, как признаться Саске, что мне обо всем известно. Как напомнить ему о его чувствах. Как намекнуть, что я не против подобного внимания?       Не против?..       Не против?! Черт возьми, именно в эти минуты я осознаю, что я жажду такого внимания Саске, и мне противно осознавать, что столько лет я просто ни о чем не догадывался.       А я гуляю с Хинатой, мать ее! Переодически касаюсь плечом и улыбаюсь, продолжая нести чушь лишь для того, чтобы развлечь девушку. Какого черта я вытворяю? Даже если она немного нравится мне, она не заменит парня, чье имя, кажется, уже высечено на моем сердце и стучит с новым приливом крови, пока он ни о чем не помнит и все больше и больше времени проводит с Сакурой. Это злит меня, черт подери!       — Хината, — произнес я, — Как думаешь, любовь проходит с годами?       Девушка изумленно приподняла брови, взглянув на меня снизу. Я продолжил:       — Живешь ты себе тринадцатилетним подростком и вдруг осознаешь, что влюбилась. По уши. Страдаешь, мучаешься от безответности, стараешься похоронить все эти чувства внутри себя, лишь изредка наблюдая или разговаривая с объектом своего обожания. Это твой секрет, который кроется только здесь, — я указал рукой на грудь и вдруг сжал футболку так, словно кто-то выстрелил в меня из рогатки, — Со временем… Со временем могут ли пройти эти настоящие чувства?       Хината увела пристальный взгляд вперед:       — Они могут притупиться, но ни в коем случае не исчезнуть, ведь для любви не существует времени, — она говорила тихо, но с такой уверенностью, что заставляла слушать себя с особым вниманием, — Увидев того, в кого ты был так сильно влюблен когда-то, ты словно снова возвращаешься в тот период своей жизни — ты не существовал раннее и не будешь существовать после. Ты здесь и сейчас. Один на один с возлюбленным, и неважно, известно ему об этом или нет. Эти чувства будут тревожить тебя до конца твоей жизни, но именно они делают жизнь ярче. Именно они придают твоему существованию смысл. Тогда как они могут исчезнуть лишь из-за осыпающихся песчинок времени?       Если любовь придает жизни смысл, значит Саске просто отказался от него, бросая меня там, под дождем?       Ты ведь знал, что поступаешь неверно. Зачем выбрал месть? Это худшее решение, которое я никогда не смогу тебе простить…       — Это Саске? — девушка внезапно указала пальцем в одно из окон кафетерия.       Я оживленно взглянул в указанную сторону и рассмотрел за стеклом скучающего парня. Рядом весело расположилась Сакура, которая болтала о чем-то, что явно не было интересно Учихе, потому последний решил, что рассматривать салфетницу куда веселее, что так упрямо отказывалась замечать девушка.       Сакура, стерва, лицемерно строит из себя его девушку. После того, что я узнал о Саске, этот факт выводит меня из себя куда сильнее прежнего.       Я схватил Хинату за руку и рванул внутрь здания.       — Аллоха! — весело поздоровался я с парочкой.       Саске, казалось, проснулся от моего внезапного появления, но его лицо не выглядело раздраженным, что нельзя было сказать о Сакуре:       — Наруто… — хмыкнула она и заметила за моей спиной Хинату, — О, у вас свидание?       Я не сводил глаз с Саске, ожидая увидеть реакцию на слова девушки. И, что самое странное, я заметил ее. Правда, не ту, которую хотелось бы — парень молча отвернулся к окну, снова теряя ко мне интерес.       — Я поговорила с сенсеем, он обещал выделить на нас завтрашний вечер, — Сакура улыбнулась и мотнула головой в сторону выхода, как бы намекая.       Но я нагло уселся напротив парочки:       — Как насчет двойного свидания? — довольно растянул лицо в улыбке я, — Мы так давно не собирались вместе.       — Ты слышишь меня? — девушка возмущенно фыркнула, — Завтра. Я говорю, завтра и соберемся.       — Это другое, — я отмахнулся и усадил Хинату рядом, — А сейчас двойное свидание.       Сакура пугающе прорычала, что могло бы легко подействовать на Хьюго, но мне же для бегства от парочки нужен был только приказ Саске, который так и не прозвучал. А значит, я мог сидеть до победного.       Я притянул меню ближе к себе:       — Мы как раз обсуждали с Хинатой вопросы настоящих чувств — могут ли они пройти со временем? Как думаешь, Саске?       — Я в этом не силен, — коротко ответил парень.       Ты ведь даже не задумался…       — Не могут, — ответила Сакура, стараясь свыкнуться с моим присутствием, — Даже тот факт, что твой возлюбленный пытался убить тебя несколько раз, не позволит им просто исчезнуть. Ты будешь вспоминать и мучиться, но все равно хранить эту любовь в груди.       Из-за брошенного взгляда недопонимания Учихи на девушку, та сжала плечи:       — Я к примеру, — похихикала она и принялась с шумом поглощать воду из прозрачного стакана.       — Цунаде сказала, что твои чувства на месте, — я несильно пнул Саске по ноге, — Сейчас тебе лучше всего прислушиваться к сердцу, пусть по правилам шиноби мы не имеем на это права. Просто черпай всю информацию из него, и тогда, я уверен, ты сможешь поддержать разговор.       Я просто хочу, чтобы ты вспомнил о тех днях, когда считал меня одним из самых дорогих людей. Я не могу быть уверен, но… наверняка там, внутри еще что-то осталось. Пусть даже если эти чувства невообразимо крохотные и практически стертые, ведь ты так пытался от них избавиться, но я все равно преследую это эгоистичное желание, чтобы они все еще находились в груди.       Саске задумчиво уставился в стол. Казалось, он и не собирался отвечать, все еще удерживая в себе эту идиотскую привычку замыкаться, только я продолжал ждать, словно не замечая его явное нежелание говорить.       Парень внезапно поднял на меня взгляд — по позвоночнику пробежал холодок, и я на секунду даже перестал дышать. Это мгновение показалось мне вечностью. Мы просто смотрели друг на друга, и я даже сумел прокрутить его реплику у себя в голове:       — Просто спроси у меня уже прямо, — словно бы сказал Саске, — Даже идиот поймет, что тебе обо всем известно.       Если ты не смог во всем мне признаться, то каким образом я должен набраться смелости, чтобы просто спросить о том, от чего ты так сильно жаждал избавиться? Я действительно боюсь, что у тебя получилось…       — Знаешь, Наруто, — сказала Сакура, — Если ты боишься о том, что чувства пройдут — просто оставайся чаще наедине со своей половинкой, — и снова ее голова склонилась в сторону выхода.       Да я бы и хотел чаще принимать участие в интимных обстановках, но ты же вертишься вокруг Саске безостановочно. И в случае с этим парнем, могу с уверенностью заявить: чем чаще ты держишься своего плана, Сакура, тем больше он начинает тебя ненавидеть. Это тот человек, для которого важно личное пространство, поэтому… хватит тереться об него…       Я несильно пнул девушку под столом, только отреагировал почему-то Саске, заглядывая вниз. Неужели я промахнулся? Сакура все же поняла, что пинок этот адресовался именно ей, поэтому, наморщившись, взглянула мне в глаза. Между нами шел немой диалог: Харуно пыталась выгнать меня, я же продолжал ей намекать, что она перегибает палку, пользуясь амнезией парня. Она обещала этого не делать, черт возьми!       Эту духовную битву прервал подошедший официант. Теперь, когда я сделал заказ, Сакуре пришлось смириться с поражением, но она решила добить меня тем, что подползла ближе к Саске, уже практически укладываясь ему на плечо. Парень же не обращал на это никакого внимания. Он разглядывал Хинату.       Хинату!       Я даже оживился от осознания того факта, что Саске оценивает девушку, с которой я пришел. Конечно, я не мог прочесть в его глазах то, что хотел, но сам начал внушать себе в голову, что он ревнует. От этого мое настроение внезапно взлетело вверх, звонко пробив в колокол моей самоуверенности где-то в недрах головы.       Мы действительно провели этот вечер вместе. При всей своей радости, я все-таки пытался не забывать о присутствии Хьюго, ведь и так достаточно по-свински повел себя, срывая собственное свидание и порча его другой «парочке». Именно поэтому сначала я просто придвинулся к девушке, едва касаясь ее плеча, а затем и вовсе, как бы невзначай, перекинул через ее шею руку. Но именно в эту минуту я ловил себя на мысли, что делаю это вовсе не из-за Хинаты — я все еще пытался разглядеть ревность в глазах Саске, но, как оказалось, этот парень — носитель хронического синдрома деревянности.       Мы веселились вместе как две дружные семьи молодоженов, пусть меня и не устраивало это сравнение. В какой-то момент речь даже зашла про наше будущее, в котором я уже был женат на Хинате. И я хотел сбежать…       Чуть позже наши «парочки» все-таки разошлись по разным направлениям, снова превращая вечер в настоящее свидание, и снова мне пришлось заговаривать зубы Хинате. Только все это время меня мучал вопрос: неужели сама она не чувствует, насколько мое отношение к ней наиграно? Сколько эмоций в присутствии этой девчонки я обязан выдавливать из себя… Насколько я выгляжу неестественным. Рано или поздно это утомит не только меня, но и ее саму. Хочет ли она продолжать встречаться с фальшивкой?       Небо приобретало все более черный оттенок, а улицы уже давно освещались светом неполной луны. Звезды же сегодня прятались за неплотными тучами — их мерцания еще можно было разглядеть и, наверно, это именно то, чем обычно занимаются парочки на свиданиях, но я спешил поскорей его закончить, пусть беспрестанно и повторял себе: «не порти вечер. Дай ей то, что она хочет».       — Всегда было интересно, — подходя ближе к порогу дома девушки, произнес я, — Используют ли Хьюго бьякуган ради собственной выгоды? Может ли твой отец следить сейчас за нами?       Хината посмеялась, упираясь спиной в дверь:       — Думаю, именно этим он сейчас и занимается.       — Тогда, надеюсь, он не слишком разозлится… — аккуратно я коснулся губами ее лба.       Щеки девушки вспыхнули румянцем, но глаза засверкали счастливым светом:       — Спасибо, — тихо пробормотала она, — За вечер… — и зашла в дом, — Пока.       А я побрел по темным улицам, снова занимаясь уже любимым для меня занятием — самобичеванием: я играю с чувствами Хинаты… Зачем я поцеловал ее, пусть и невинно? Зачем снова даю ей надежду на то будущее, которое хотят все, но не я?       Я остановился у ярко освещенной развилки, наблюдая за черной ссутуленной тенью, тянущейся от моих ног. Поднявшаяся на дороге пыль напомнила мне о капсуле.       Интересно, а Саске остался с Сакурой этой ночью?..       Этот вопрос стал единственной причиной того, почему я свернул по направлению к его дому, свет в окнах которого не горел, из-за чего у меня закололо в сердце. Но я пытался взбодрить себя — парочка еще может продолжать свой вечер, или же Саске лег спать… Но я определенно не хотел верить в то, что они могут ночевать вместе.       Я ведь и представлений не имею, девственник ли Саске. Вся его жизнь за пределами Конохи остается доселе мной неизученной. Мало ли какие лица повстречались на его пути становления мстителем.       Развернувшись, я вздрогнул, замечая неподалеку от себя знакомый силуэт, не попадающий под свет уличного фонаря из-за шелестящей листвы рядом стоящего дерева. Но светящийся фиолетовый глаз в темноте предательски выдавал своего молчаливого обладателя.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Саске, подходя ближе.       Зачем-то я окинул взглядом всю улицу, удостоверяясь, что мы одни. Не было никого. Только плач цикад разлетался по округе, смешиваясь c шумом танцующих в экстазе листьев. Дул прохладный ветерок, играя с волосами… И даже эти мурашки по коже сейчас не могли загнать меня в дом под одеяло.       — Давно не виделись, — улыбнулся я парню, игнорируя вопрос и задавая собственный, — Как свидание?       — Видимо, так же, как и у тебя — только что закончилось. Хочешь зайти? — внезапно предложил Саске, указывая рукой на дверь.       — Почему бы и нет.       Брюнет приоткрыл дверь, позволяя мне войти внутрь холостяцкой квартиры, пропитанной одиночеством. Здесь было так тихо и холодно, что внезапно на меня навалила усталость, и я вспомнил о потраченных на решение всех проблем ночах, в которые мне так ни разу и не удалось сомкнуть глаз.       Плохо дело…       Парень молчал, уставившись в пол. По его лицу было понятно, что он о чем-то задумался.       — Ты хотел побольше узнать обо мне, ведь так? — я плюхнулся к нему на кровать, — Еще интересно?       Учиха кивнул.       — Ну… — я весело закинул руки за голову, укладываясь на спину, — На самом деле мне особо нечего о себе рассказывать, кроме того, что я невероятно красив и скромен, но ты и сам это видишь.       Парень тихо посмеялся, присаживаясь рядом на приличном расстоянии от меня, словно боялся случайно коснуться.       Я рассказывал о себе те факты, которые, казалось, знал каждый в этой деревне. То, что я с детства являюсь клеткой для девятихвостого демона, пытающегося уничтожить Коноху. То, что одним из моих учителей был великий санин. То, что непосредственно повлиял на исход войны, как и Саске, будучи реинкарнацией Ооцуки… Только, как выяснилось, Саске интересовали не эти вопросы:       — Слишком масштабно, — он хмыкнул, чем заставил меня приподняться, — Я могу узнать об этом у любого прохожего. А мне интересно услышать то, что обычно знают друзья друг о друге.       — Ну… — я замялся, чувствуя, как голос внезапно начал дрожать, — Я завалил выпускные экзамены в академии и очень завидовал тебе, ведь ты был лучшим в классе. Ты всегда шел впереди, и я хотел следовать за тобой, с каждым шагом набирая скорость, чтобы в конечном итоге обогнать. Ты был силен и этим придавал мне силы. Я всегда хотел сразиться с тобой, но…       Я замолчал, взглянув на протез парня и незаметно пошевелив пальцами на своем собственном.       Да… наша борьба никогда не заканчивалась хорошо, ведь каждый раз ты просто пытался убить меня…       Я продолжил:       — У меня нет девушки. Хината — это… — я бубнил, — Мы не встречаемся. Все лишь хотят видеть меня с ней, и до недавних пор я сам не мог определиться с чувствами к ней, но сейчас знаю, что… — от волнения я перебивал сам себя, — Как-то раз ты сказал, что я не обязан отвечать ей только потому, что от меня это требуют. И ты чертовски прав, но мне тяжело сказать ей «нет»… — я закусил губу, — А я должен, потому что…       Давай…       Скажи ему…       Признайся во всем.       — Потому что…       Я набрал в легкие воздух, просто перестав дышать. Саске, приподняв брови, терпеливо ждал, что я выдам, но слова не давались, и я чувствовал, как разгорелось тело. Казалось, оно уже начало дымить и шипеть от внезапно нахлынувшего на меня жара.       И вдруг я заметил, что сижу к парню совсем близко. Еще немного — и я нарушу границы его личного пространства, что всегда так ненавидел Саске. Он тоже обратил на это внимание, только я все еще не мог прочитать по его лицу, о чем он думает.       Хочет ли, чтобы я придвинулся ближе?..       Внезапный грохот рядом заставил нас обоих резко обернуться, взглядом выискивая источник шума. Рыжий кот сидел на подоконнике, начиная издавать истошный крик. Тяжело вздохнув, Саске подошел к животному, поднимая его тушку на руки и открывая один из кухонных ящиков. Я наблюдал за обыденными телодвижениями парня, чувствуя, что сейчас умру, если не обниму его.       Да, Саске… Почему я жалею только тебя? В действительности, ты никогда не страдал один. Наша разница лишь в том, что до этого самого дня мне было страшно признать, что те самые узы, которые я всю жизнь гордо величал братскими, на деле оказались чем-то нечто большим, что всегда вызывало дрожь в голосе. Мне было проще называть это дружбой. Проще, потому что я не умею любить…       Выпуская из носа воздух, я снова прилег на спину и закрыл глаза…       Научи меня, Саске.       Подари этот сладкий опыт…