Спасибо за воспоминания

      Я слышу неприятный звук прямо у себя над ухом.       Что-то монотонно трещит где-то возле меня подобно надоедливому жуку, стремящемуся залететь в мою голову.       Я слабо открываю глаза, но яркий свет разрезает их своей хаотичностью. Мне кажется, что из глаз моих ручьями течет теплая кровь, но это лишь непроизвольные слезы. Тело не поддается мне. Оно отказывается двигаться, и во мне начинает играть паника.       Где я?       Что происходит?       Через пару мгновений мне все же удается открыть глаза, но из них по-прежнему вытекают слезы. На меня падает холодный свет луны, сонно танцующей за окном. Мебель вокруг предательски выдает предназначение комнаты — лазарет.       Неприятный треск издает холодильник с медикаментами. И этот звук сводит меня с ума.       Из моей руки тянется тонкая трубка от капельницы. Я пытаюсь пошевелить пальцами и осознать, что это именно мое тело. Что я Учиха Саске, которым помнил себя всю жизнь.       Пальцы медленно сжимаются, разгоняя кровь с новыми притоками боли.       Я всхлипываю.       Эхо моего кряхтения одиноко проносится по комнате, слабо отталкиваясь от бетонных стен. Стараясь привыкнуть к боли, я выдираю из вены иглу, и лекарство течет на белоснежную простынь, оставляя на ней мокрое пятно.       Я пытаюсь встать, но тело отказывается мне подчиняться. Локти подкашиваются, и я снова падаю на подушку.       Что произошло со мной?..       Почему мне так больно?..       Я не бросаю попытки подняться, но каждый раз непроизвольно изгибаюсь в спине, мучаясь в страшной агонии. Боль не унимается и не позволяет мне подняться с кровати. Все, что мне остается делать — привыкать к ней, делать вид, что я ничего не чувствую, но слезы очередной порцией выкатываются из моих глаз…       Я пытаюсь подняться на ноги, но не в силах удержать даже вес собственного тела. С грохотом рухнув на ледяной пол, я принимаю эту реальность.       Принимаю то, что был отравлен ядовитой змеей, но все же мне удалось избежать смерти.       Принимаю то, что был изнасилован мерзкой тварью, которая продолжает звать себя моим учителем.       Принимаю то, что лежу на бетонном полу и не в силах сделать с этим абсолютно ничего.       Ничего…       «Это просто плата, которую я рано или поздно должен был отдать» — это то, что мысленно я говорю сам себе, но слезы не утихают.       Мне так больно, что сейчас, в эту самую секунду я просто отказываюсь жить.       Пусть яд продолжает распространяться по моему телу.       Пусть яд продолжает убивать меня.       Пожалуйста…       Пусть он вытянет из меня эту паршивую жизнь.       Я уже достаточно натерпелся.       — Это так здорово, снова собраться нашей веселой компанией! — весело воскликнула Сакура, придвигая ближе к себе тарелку с овощами, — Как в былые времена! Сколько мы уже так не собирались? Боже, да я и не сосчитаю.       Этим вечером мы собрались старой командой №7 за барбекю, которое оплачивал сам хокаге. Мы сидели за столом все вчетвером, как когда-то, несмотря на то, что Хатаке Какаши не особо любил баловать нас совместными ужинами и больше предпочитал питаться в одиночестве, даже в те самые времена, когда мы действительно были командой №7.       За окном колотил дождь, и не было никаких шансов рассмотреть то, что происходило снаружи. В стекле я видел лишь наше желтоватое от теплого освещения отражение, и в этом изображении я был тем, кто выделялся из толпы мрачным выражением лица.       — Наруто, — Сакура кинула в меня палочкой, привлекая внимание, — Может вернешься на Землю и почтишь нас своим вниманием?       Я вздрогнул, поворачиваясь к толпе лицом. Троица разом широко раскрыла глаза в изумлении:       — Что-то случилось?       В эту секунду я почувствовал, как по щекам текут слезы, которые я не был в силах остановить.       — Я случайно съел перчик, — я вытер лицо рукавом и постарался посмеяться, — Очень острый, сейчас с ума сойду.       — Ты как всегда, — наморщилась Харуно, — Отсюда кажется, что ты хандришь. Съешь хлеба и успокойся.       — Мне казалось, ты любишь острое, — почти одновременно с Сакурой ухмыльнулся учитель.       Их слова больше походили на непонятный гул.       Я взглянул на Саске, чей взор не сходил с моего лица. И от одного только его вида у меня разрывалось сердце.       Орочимару почти полностью лишил Саске «удовольствия» вспоминать об этом ужасном эпизоде его жизни, благодаря быстродействующему яду в организме парня… И к счастью, из него, в добавок, выкачали все воспоминания, поэтому, парень выглядит совершенно спокойно и не имеет никаких представлений, о чем мне стало известно.       Этот ублюдок… Эта тварь имела наглость притронуться к телу Саске, а он сам еще воскресил его?       Какого черта, Саске?..       — А вот и мясо! — восторженно закричала девушка, когда официантка принесла к столу тарелку с тонко нарезанной свининой, — Боже, ради этого я сегодня весь день не ела!       Учиха по-прежнему не сводил с меня глаз, потому что слезы все также стекали по моим щекам, а я продолжал вытираться кофтой и шмыгать носом.       — Клянусь, если ты сейчас же не успокоишься, я всё съем и не оставлю тебе ни куска, — не поднимая на меня взгляд, Сакура раскладывала мясо по медленно нагревающейся емкости, — Не сомневайся в моих способностях.       Мясо начало шкварчать и издавать приятные запахи, из-за чего немедленно выделялась голодная слюна. У меня же этот звук все больше и больше вызывал неприятные ассоциации. Он был похож на ядовитое шипение змей, которые кружили вокруг Саске, когда тот терял сознание на холодном полу.       Я взглянул на него, и слезы снова проступили на моих глазах.       Мне хотелось взять его за руку и сказать, что все позади. Сейчас он окружен любящими людьми, готовыми поддержать его в трудную минуту.       К нему больше никто не прикоснется.       Никогда.       Я резко поднялся со стула:       — Мне нужно в туалет, — я выжал из себя очередную попытку казаться веселым, — Не съешьте здесь всё без меня!       Быстрым шагом я направился в уборную, где долго стоял над раковиной, выпуская из себя ручьи горьких слез.       Неужели Саске прошел через все это и ни разу не дал мне даже намека? Нет, конечно, он не мог рассказать, но… Неужели все это время он ходил с подобным родом воспоминаний и даже не подавал виду, что стал жертвой мерзкого извращенца, которому он, к тому же, дал очередной шанс жить на этом свете.       Зачем, Саске? Я бы убил эту тварь миллионы раз, чтобы от его трупа не осталось и следа, будь у меня такая возможность. Нет, у меня есть такая возможность. Если я найду этого ублюдка, он пожалеет, что вообще посмел вожделеть тебя.       — Эй, — послышалось за спиной.       Я обернулся. В дверях стоял Учиха, по-прежнему ни о чем не подозревающий. Глядя на него, я вполне мог понять Орочимару — Саске слишком красив. Но даже это не может оправдать старого мерзавца.       Боже… Я никогда не избавлюсь от этих воспоминаний.       Я больше никогда не смогу смотреть на Саске как прежде.       Учиха вроде как улыбнулся и подошел ближе ко мне:       — Может, тебе станет легче, если ты поделишься со мной?       Он ведет себя как настоящий друг, желая взваливать на свои плечи чужую ношу, даже не догадываясь, что в действительности, это он — тот, кто заставляет меня выглядеть сегодня настолько жалким. А я даже не могу порадоваться этим редким проявлением внимания…       — Перчик, — я наигранно посмеялся, — Он выглядел так аппетитно, я зачем-то закинул его в рот, и теперь, кажется, я могу овладеть катоном.       Я сочинял на ходу, и Саске заметил мою неискреннюю ложь, вскидывая бровь в подозрении:       — Да, это и есть та самая реакция организма, когда ты съел что-то острое: нытье взахлеб, — он усмехнулся, — Оставь эти байки кому-нибудь другому. Я потерял память, но не мозги.       Не уверен, что хочу продолжать просматривать его жизнь.       Это слишком больно.       Боюсь, я больше не вынесу этого…       — Не смотри на то, что Сакура такая худая, — я уводил парня от темы, — На самом деле, она очень прожорливая. Ты бы шел за стол, а то ничего не останется.       Саске оставался стоять рядом со мной, выказывая свое недоверие.       — Прекрати смотреть на меня так, — я отвернулся к зеркалу, умываясь. Но чем больше я делал это, тем больше слез из меня выходило.        Парень устало выдохнул:       — Ладно, похоже, я лезу не в свои дела. Я просто думал, раз мы друзья, я смогу помочь, — он уже собирался уйти, но неожиданно для самого себя я схватил его влажной рукой за запястье.       Я и сам не знал, что намеревался сказать, поэтому ослабил хватку, но Учиха покорно остановился.       — Спасибо тебе, — промямлил я невнятно, — Я ценю твою заботу. Правда. Но есть вещи, которые я не хочу взваливать на твои плечи, ведь… — я кусал губы, — тебе… Тебе и так тяжело сейчас.       Последнее я произнес так тихо, что сам едва ли услышал собственные слова.       — Наруто, перестань думать обо мне. Мои проблемы — это только мои проблемы. И если я не кричу во всеуслышанье о том, как мне хреново, не рыдаю в туалете, когда мы собираемся компанией, — он указал на меня рукой, — То меньшее, что я хочу — это чтобы меня жалели.       Я задержал дыхание. Новые ручьи соленой воды бурным потоком хлынули из моих глаз.       Вот именно, Саске. Ты всегда молчишь. Я ничего не знал о тебе до тех самых пор, пока в руках у меня не оказалась капсула с твоими воспоминаниями. И если бы я знал, что тебе пришлось пережить, я бы никогда не осмелился заглянуть в нее.       — Все ясно, как белый день, — пробормотал Саске внезапно, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности, — Ты что-то увидел в моих воспоминаниях.       Я оторопел на секунду.       — Я этого не говорил!       Лицо парня всем своим видом выказывало, насколько сильно он не доверяет мне в эту самую секунду.       — Как ты вообще это связал! Господи, какой ты…!       — Твоя реакция выдает, — Саске неосторожно выдернул руку из моей хватки, — Ты слишком нервничаешь, когда речь заходит обо мне.       — Я не нервничал!       Ты слишком проницательный, черт подери…       — Просто вернись за стол и… — он поджал губы, — Не заставляй меня думать, что ты, действительно, рыдаешь из-за меня.       Саске вышел из уборной, оставляя дверь раскачиваться в дверном проеме с едва заметным скрипом.       Я проклинал себя за то, что умудрился показать ему, что мои слезы — это его вина. У меня не было желания возвращаться, но, умывшись и набрав воздуха в легкие, я снова уселся за стол, где уже было готово мясо. Оно золотилось на свету, и мой желудок заурчал.       Саске сидел напротив меня, не поднимая взгляда. Но его лицо выглядело привычно безразлично. Я всегда поражался, как легко ему удается натягивать на себя постную маску. Словно он ничего и не знает. Словно ничего и не было.       Конечно…       Это необходимое умение, когда в твоей жизни ад, а ты не хочешь подавать виду.       Но это твоя ошибка. И мне известно об этом как никому другому, потому что я видел твои мучения собственными глазами. И если бы ты поделился, если бы высказался, тебе бы стало легче…       Почему ты всегда молчишь, черт подери…       Посиделки наши не длились долго. Все это устраивалось для Учихи, чтобы мы могли рассказать ему о смешных миссиях, которые выполняли в детстве. Однако я был слишком озабочен его воспоминаниями, чтобы настроиться на веселый лад, и по сути, единственным, кто болтал без умолку, оказалась Сакура. Какаши переодически поддерживал ее смешком, вставляя свои порой уничижительные комментарии. Саске тоже приходилось выжимать из себя улыбку так, как будто он, действительно, помнит эту часть своей жизни. Все выглядели так беззаботно, что даже мне на мгновение показалось, что мы вернулись в прошлое, и Хатаке просто хвалит нас за удачно покрашенный забор на сегодняшней миссии. Но каждый раз, когда взгляд зацеплялся за Саске, я возвращался в реальность.       Дождь не думал заканчиваться, но время было уже позднее, и мы должны были возвращаться по домам. Саске решил побыть хорошим парнем, и пошел за зонтами, что предлагало само заведение. И как только он отошел от нас, Какаши, подобно строгому учителю произнес:       — Я так понимаю, про свой клан он ничего не знает.       — Мы сказали, что его родители погибли на войне, — быстро ответила Сакура, — Он не поверит, что из всего клана в живых остался только он, поэтому мы как-то не упомянули…       — Я понимаю, что вы боитесь травмировать его, но, думаю, вам стоит сказать ему правду.       До этого самого момента я безучастно топтался у дверей, рассматривая кафель на полу, но услышав слова хокаге, неожиданно для всех разозлился.       Он ничего не знает о жизни Саске.       Совсем ничего. Как он смеет так легко раздавать подобные советы?       — Если это так легко — давайте, сделайте это, — возмущенным тоном выплюнул я, —Расскажите ему, что весь его клан перерезан родным братом, а сам он предал деревню и пошел служить сосудом в лапах врага. А потом еще и собственного брата замочил, напал на каге и превратился в ужаснейшего нукенина из Книги Бинго, которого хотели изничтожить все деревни, включая даже Коноху. И да, он пытался порешить всех нас — тех, кто выдает себя за его друзей.       Расскажите, что он был изнасилован тварью, которая породила в нем всю эту гниль. Тварью, за силой которой он так стремился.       Тварью, которая стерла в прах все узы, которые связывали его с домом.        — Идите, расскажите ему обо всем, если это так просто! — я до боли прикусил губу, подавляя очередную порцию слез.       — Были ведь и положительные моменты в его жизни, не так ли? — спокойным тоном сказал Какаши.       — Я создам новые.       Я не хочу впускать эту смоль в его сознание. Его чакра даже во мне оставила след, но я знаю, что это не мое прошлое… А ему с этой грязью жить.       Я просто не смогу поступить с ним так подло.       Он не должен знать, что пережил.       Никто не должен знать.       — А ты был бы готов отказаться от всех своих воспоминаний только из-за тех, которые тебе не нравятся?       Я поджал губы.       — Тебе ведь тоже не сладко пришлось.       Я не знал, что мне стоит ответить.       — Сенсей, — решила поддержать меня в споре Сакура, — Дело в том, что Саске был предателем и врагом деревни. Сейчас, когда мы умалчиваем эту информацию, он стал меняться прямо на глазах. Да, он все еще не слишком дружелюбен, но все-таки напоминает того Учиху Саске, с которым мы состояли в одной команде.       — Только без этой навязчивой мечты мстителя... — добавил я тихо.       Какаши поправил маску на лице:       — Воспоминания — это наша жизнь. Нельзя вот так просто отнять ее у человека без его желания.       Нет...       Саске ясно дает мне понять, что не хочет возвращать память. Он догадывается обо всем, что мы хотели бы сохранить в тайне. Но он хочет быть обманутым, ведь ни разу не потребовал от меня правды.       Став причиной моих слез, Саске не сделал ровным счетом ничего. Он просто попросил меня успокоиться. Он не спросил, почему. Он даже не разозлился…       Хатаке убавил голос, замечая неспешно приближающегося к нам брюнета:       — Нельзя внушать ему в голову, что он другой человек. Его жизнь воспитала в нем кровожадного мстителя. С воспоминаниями или без, он им и останется. Нужно только время. Люди не способны измениться. Поэтому… — он почти прошептал, когда Учиха оказался совсем рядом, — Расскажите ему правду.       Казалось, парень услышал это и бросил на меня вопросительный взгляд. Я вздрогнул, и сердце снова заколотилось с бешеной скоростью. Перед глазами снова встала неприятная картина со змеями и бетонным полом.       Я отвернулся, в спешке направляясь к выходу, за которым все еще колотил дождь.       Знаю, под ним мне удастся спрятать свою боль и негодование.       Но под ним, я надеюсь, мне удастся смыть эту чернь из своих мыслей.