Спасибо за воспоминания

      Как я и боялся, Саске являлся жертвой изнасилования далеко не единожды, но с каждым разом он все больше и больше воспринимал это как должное, а вскоре и вовсе стал появляться перед Орочимару во всей красе, без ненависти в глазах и без мыслей о его убийстве. Вставал напротив учителя и самолично стягивал одежду с плеч, спускался на колени, подобно рабу, и делал все то, что велел ему «хозяин».       Мерзкое.       Отвратительное.       Непростительное.       Конечно, он ненавидел эти моменты своей жизни. Конечно, он презирал санина, и всякий раз летел в душ отмываться от подобного рода унижений, словно его с ног до головы облили чем-то похуже грязи. Но он продолжал внушать в голову, что все так и должно быть.       Продолжал внушать себе, что он выбрал правильный путь.       Но путь, от которого меня тошнило.       В день, когда спустя года, мы вновь увиделись, он был слишком взволнован, хоть и не показывал этого. Пытался казаться спокойным и самоуверенным, но едва ли мог контролировать собственный голос.       Он хотел коснуться меня, чтобы убедиться, что это не сон и не иллюзия. Он хотел почувствовать меня, хотя и попытался проткнуть катаной.       Саске знал, что я не дам убить себя так просто.       В тот день он заглянул глубоко в меня и увидел Кураму. Тогда он спас меня от потери рассудка, но и сам напугался того, что узрел.       А после он просто исчез, в очередной раз отказываясь от своего прошлого и от своих чувств ради мести, которая, как ему казалось, не давала его жизни быть бессмысленной, но в то же время ломала его, опустошала.       Конечно, пройдя весь этот путь, он просто не мог вернуться обратно в деревню, но это была не единственная причина.       С появлением печати он начал чувствовать, как гниет изнутри. С каждым днем ощущал, что эта гниль становится все больше. Растет и пожирает его.       Я смотрю в зеркало и вижу свое отражение.       Озлобленное выражение лица с явным желанием стереть в пух и прах всех, кто встанет на моем пути…       Я ненавижу себя. Ненавижу, каким стал. Меня пугает собственный взгляд… Меня пугают собственные мысли.       Да, я чувствую эту ненависть. Она внутри меня. Разъедает, словно кислота.       — В тебе демон, Наруто, — я бормочу под нос, — Тогда почему я чувствую себя так, словно во мне сидит нечто намного ужаснее?..       Кулаком я разбиваю в дребезги зеркало и ощущаю, как кровь стекает по пальцам.       Так больно…       Застрявшие в коже осколки словно пытаются врасти в кость, но все, что я делаю, это сажусь на колени и убаюкиваю собственную руку, роняя слезы, которые серебряным блеском смешиваются с крохотными осколками на полу.       Я знаю дорогу домой, но не хочу возвращаться.       Нет…       У меня больше нет дома.       Я один.       Я всегда был один. И мне никто не нужен.       Я поставил на кон все ради мести. Это мой выбор. И я не собираюсь сворачивать с пути лишь из-за высокой цены и односторонних чувств, от которых до боли в сердце хочу, но и в то же время боюсь избавиться.       Ты не должен видеть меня таким, Наруто…       Я открыл глаза, и утренний свет в ту же секунду ослепил меня. Зажмурившись ненадолго, я простонал. Непроизвольные слезы застыли на ресницах, но по ощущениям они больше походили на крохотные капли крови.       — Ну вот, и нашатырь не понадобился, — послышалось рядом.       Моя голова гудела, словно по ней пронесся поезд, но состав еще не закончился, сверкая металическим блеском вдалеке. Он все еще убивал меня.       Пересилив себя, я все же взглянул перед собой, медленно привыкая к свету и начиная различать объекты. Мне удалось осознать, что я нахожусь на больничной койке, а рядом над кроватью нависла Тсунаде, выполняющая свою работу медика.       Аккуратно дотронувшись кончиками пальцев до затылка, я почувствовал сухой бинт.       — Я потерял сознание? — хрипло произнес я.       Мой вопрос скорее звучал, как утверждение или даже разочарование.       Женщина оттянула бинт от моей головы, осматривая рану так, словно делала это каждые десять минут:       — Не мудрено. Когда тебя принесли, у тебя на месте затылка было кровавое месиво. Скажи спасибо Кьюби, который подарил тебе способность регенерации.       — Кто на тебя напал? — подал голос из стороны окна Какаши.       Я обернулся.       Яркие лучи солнца нежно гладили силуэт мужчины. Глаза еще воспринимали свет как нечто противоестественное, поэтому взглянуть на хокаге было мучительно больно.       — Не знаю, мне не удалось рассмотреть лицо. Но ему были нужны воспоминания Саске, — я вздрогнул, — Капсула!       — В лаборатории, — Тсунаде положила руку мне на плечо, успокаивая, — С ними, по всей видимости, все в порядке, за исключением той емкости, в которой они хранились.       — Нужно усилить охрану! — я спрыгнул с кровати, пошатнувшись, — Враг на территории Конохи! Бродит где-то здесь! Он не мог далеко уйти, у него серьезная рана. Нужно обыскать все. Он должен где-то валяться на улицах, если товарищи его не подобрали.       Тсунаде заботливо усадила меня обратно на кровать и взглянула на Какаши, хотя и обращалась ко мне:       — Откуда враг знал, что капсула находится у тебя? Я была в лаборатории сегодня, остальные капсулы на месте, и охрана ни о каких вторжениях не упомянула. Все тихо.       — Наверно, они давно обосновались в Конохе и следят за нами, — нервно предположил я, — Саске что-то вынюхал про них, поэтому им нужна именно его капсула.       — Но они разбили ее, — внезапно напомнил о себе Какаши, — Если они здесь из-за нее, то их миссией было вовсе не похитить капсулу, а не дать нам узнать, какой информацией о них он владеет. Иначе, они не дали бы ей разбиться и уж тем более не оставили бы в логове, а забрали с собой, если уж им пришлось бежать.       В его словах был смысл.       Разбивший капсулу, не спешил спасать воспоминания, скорее просто пытался удрать так, словно его миссия на этом была завершена. Но почему же тогда они не уничтожили банку сразу, а просто оставили ее в подземной лаборатории, как ненужный атрибут? Почему же враг не разбил ее у меня дома сразу, как только увидел мой силуэт в дверях? Он дрался за капсулу, заставляя меня думать, что она ему нужна. Но все же, он не боялся, что она просто разобьется, судя по тому, как часто эта хрупкая емкость летала в воздухе.       В эту же секунду Какаши призвал говорящего мопса с усталой физиономией и банданой на морде, отдавая ему команду как настоящему шиноби высшего ранга:       — Проинформируй все посты. Пусть составят отчет о всех прибывших в деревню в течение этой недели. Я хочу видеть его у себя на столе сегодня же. И я запрещаю выход из деревни без моего письменного разрешения. Будь то отправляющиеся на миссию шиноби, торговцы или другие гражданские — сперва мое разрешение.       Паккун, не обращая внимания ни на кого из комнаты, с полным подчинением тут же растворился в воздухе, от громкого хлопка чего у меня внезапно разболелась голова.       — Вокруг его воспоминаний слишком много загадок, — пробормотал я неуверенно.       — Боюсь, тебе все же придется снова заглянуть именно в его воспоминания, Наруто, — Тсунаде изогнула брови.       Я никогда раньше не наблюдал на ее лице сочувствие. Как будто ей вовсе было неизведанно это чувство. Но сейчас, казалось, она знала, каково это — переживать жизнь Саске в собственной шкуре. Но откуда?       Конечно оттуда, что мое лицо исказилось в полном страхе, а глаза наполнились необратимыми слезами.       Я не хочу больше заглядывать в эту тучу…       — Ты должен отдохнуть, я даю тебе больничный отпуск до твоего полного оправления, — Какаши медленно направился к двери и, почти выйдя за пределы комнаты, дал поручение, которое тихо растворилось в коридоре эхом, — Постарайся, все же, вспомнить все детали о нападении.       Эта задача казалась мне невыполнимой.       От Тсунаде я узнал, что пострадавших кроме меня и нападающего нет, но последний пока еще только разыскивается. И очевидно, ему тоже срочно требуется медицинская помощь, если он еще не отбросил коньки.       Моя комната была разрушена почти полностью, в полу красовалась огромная дыра, объединяющая меня с соседями снизу, но хокаге решил возместить ущерб сам, ведь я выполнял долг перед деревней и страной Огня в целом. А Тсунаде позволила пожить в госпитале даже после полного оздоровления, пока дыру в моем полу не залатают.       Оказавшись в палате один и слушая утреннее чириканье птиц за окном, я потихоньку начинал засыпать, хотя в голове и витали мысли о вчерашнем. От удара по голове я не мог вспомнить ничего о нападавшем. Я знаю, что на улице под светом фонарей я мог точно определить его пол по телосложению, но сейчас затруднялся даже сказать, как мы оказались на той самой улице.       Я не могу помочь в поисках, как бы сильно ни хотел этого.       Веки на глазах слипались, а тело тяжелело. Я поймал себя на мысли, что давно вот так спокойно не спал. Все это время я был занят воспоминаниями Саске, которые никак не давали мне покоя, и даже укладываясь спать, я мог думать только о том, что пережил этот парень. Сейчас же на меня навалила такая усталость, что я переставал думать о чем бы то ни было, погружаясь в глубокое царство сна.       — Наруто-сенсей!!! — дверь с грохотом распахнулась и в палату вбежали дети, окружая койку, на которой я лежал, — Что с Вами?!       Видеть ребят такими заботливыми было очень даже приятно, несмотря на то, что они нарушили мой отдых, но еще приятнее было наблюдать за их спинами молчаливого Саске в зеленой жилетке джонина.       Я никогда не наблюдал его в подобном одеянии, и мое сердце по непонятным мне причинам бешено заколотилось в груди, желая выскочить.       — Что ты…? — пробормотал я, широко раскрывая глаза.       — Шестой попросил Саске-сенсея проконтролировать нас на миссии! — ответили дети еще до того, как парень успел открыть рот.       Он кивнул, соглашаясь.       Я тихо похихикал:       — Надеюсь, они хорошо себя вели? А то я их знаю…       Дети принялись что-то возмущенно кричать, вызывая мягкую улыбку на лице парня.       Это так странно... Саске всю свою сознательную жизнь старался держаться поодаль от детей, даже будучи ребенком сам. Я думал, что он просто ненавидит их. Нет, чего это я?.. Я всегда думал, что Саске ненавидит всё живое, но глядя на него в эту самую секунду, я понимал, как далек был от истины.       И почему, Саске, ты так старался казаться ядовитым?       Ты ведь не такой…       — Как ты? — спросил он, подходя ближе.       — За меня не стоит переживать — я всегда как огурчик, потому что…       — Ты регенерируешь,  — Саске ухмыльнулся, — Сакура постоянно говорит, что давно убила бы тебя, если бы не твоя регенерация.       Я скривился:       — Она так говорит?..       — Саске-сенсей! — внезапно окликнул брюнета Хаято, — А Вы тоже влюблены в Наруто-сенсея?       Я дернулся, широко выпучивая глаза:       — О боже, ты что такое несешь?! — завопил я.       Ребятня весело смеялась, чуть ли не прыгая вокруг моей кровати. Саске бросил на меня удивленный взгляд, под которым мои щеки в секунду залились кровью. Я чувствовал, как полыхает мое тело, но в итоге я собрался с силами и свел все в шутку, поддерживая ребят смехом:       — Хватит меня позорить, мелюзга. Он же воспримет сейчас все всерьез…       — Вы пригласите его на свидание, а то в последнее время он очень мрачный? — не унимались дети.       Саске молчал, рассматривая громко смеющихся детей. Я не сводил с него взгляд, ожидая хоть какой-то реакции. И я хотел провалиться сквозь землю, прожигая все горячей от стыда кровью.       — На свидание пригласить? — внезапно улыбнулся парень.       По коже в одно мгновение пробежались мурашки.       — Да!       — И тогда он не будет грустить?       — Да!       — Но он плохо себя чувствует и лежит в больнице, — Учиха словно играл с детьми и сам получал от этого какое-то наслаждение, — Я не могу вывести его наружу, потому что ему нужен покой.       — А мы оставим вас наедине! — возбужденно кричали дети, уже убегая к двери.       Я удивленно наблюдал за сценой, которую мой мозг просто отказывался понимать.       — Поблагодарите нас позже, Наруто-сенсей!       Саске уселся ко мне на кровать, когда троица выбежала из палаты, оставляя нас одних. Чириканье птиц не прекращалось, но в этот раз только нагнетало обстановку. Я чувствовал себя как никогда смущенно, хотя и смотрел брюнету прямо в глаза.       — Ты же понимаешь, что они шутят, правда? — я выдавил из себя нервное хихиканье, — Они просто обожают ставить меня в неловкое положение и…       Я чувствовал, как трясутся мои руки, и слышал свое громкое дыхание, которое заглушало пение птиц.       Лучи обеденного солнца падали на спину парню, чье лицо внезапно стало приобретать серьезные оттенки. Он чуть приблизился ко мне, заставляя кровать неприятно скрипнуть, и я невольно вспомнил все то, что вытворял с ним Орочимару.       А ведь… он, наверно, ненавидит секс и все, что с ним связано. Даже сейчас, без памяти он должен чувствовать к подобным плотским утехам сильное отвращение, как чувствовал прежде.       Из-за этого я занервничал еще больше, хотя и не понимал, почему. Это ненастоящее свидание и оно не может окончиться никакой близостью.       — Что произошло? — вдруг спросил Саске, вырывая мою голову из объятий собственных мыслей.       Чего я разволновался?..       — Да ничего такого, — я тоже принял сидячее положение, — Просто упал.       Я не хотел говорить ему о том, что сейчас идет охота за его воспоминаниями и капсула разбита вдребезги.       Воспоминания в порядке. Поэтому ему не стоит зря волноваться.       — Упал? — в голосе парня прозвучала едва заметная язвительная нотка.       — Да.       — Какой массой тела нужно обладать, чтобы при падении разрушить пол…       Так он знает…       Я не учел тот факт, что он мог пройти мимо моего дома и увидеть разрушенное здание.       — Почему ты все время лжешь мне?       От этого вопроса я непроизвольно задержал дыхание, почувствовав себя загнанным в тупик животным, которого вот-вот разорвут клыки кровожадного хищника.       — Всякий раз мне все труднее доверять вам, и я все больше задумываюсь о том, что же из сказанного является правдой, — глаза парня сверкнули обидой, — Может я вовсе не Учиха Саске. Может, я никогда не жил в Конохе или не был шиноби. А может, мы никогда не были друзьями.       Я машинально дернулся, желая возразить, но все еще чувствовал себя загнанным в угол.       Что я мог сказать?       Я лишь взволнованно прикусил губы.       — Кажется так и есть.       Я молчал.       — Потому что ты понятия не имеешь, как ведут себя друзья.       — Именно поэтому! — я вскочил на ноги, — Именно потому, что мы друзья, мне приходится лгать!       Я повысил голос на парня, отчего он изменился в лице, словно и не ожидал, что я умею закипать. Саске также поднялся с кровати, не позволяя смотреть на себя свысока. Он все больше и больше походил на Учиху из прошлого. Его взгляд замораживал, я чувствовал холодный пот, стекающий по позвоночнику. Но парень привычно молчал, давая мне закончить, хотя пыл мой угас в ту же секунду. И я не знал, следовало ли мне продолжать.       — Я просто очень боюсь за тебя… — сказал я уже невнятно.       — Я не ребенок. Мне не нужны твои беспокойства. Сколько раз мне нужно повторить это, чтобы ты стал воспринимать меня серьезно? — он устало выдохнул, отчего всколыхнулась челка на его глазах, — Именно из-за твоей опеки я чувствую себя жалким. Именно это вредит моему душевному состоянию, а не то, что ты пытаешься скрыть от меня.       Я пристально смотрел ему в лицо, чувствуя власть Саске надо мной.       Я не мог дальше гнуть свою линию. Я попался на вранье, и если продолжу — ухудшу ситуацию.       Я вздохнул, опуская взгляд:       — На меня напали.       Саске, неужели ты, правда, не считаешь меня своим другом?       — Я не видел лица, знаю только то, что ему была нужна твоя капсула, я защищал ее как мог, но нападающий все равно умудрился разбить ее.       Я знаю, как ведут себя друзья, и именно это теперь не позволяет мне смотреть в твои глаза. Я думал, что поступаю правильно, уберегая тебя от лишних переживаний.       Зачем же тебе нужна эта правда?       — Не беспокойся, мне удалось спасти твои воспоминания. Я просто не хотел, чтобы ты зря волновался, ведь все позади. Шиноби деревни уже разыскивают вора, если он жив, то вряд ли смог сбежать из деревни.       Осилив себя, я все же взглянул парню в лицо, но не мог прочитать его мысли, ведь парень всегда был скуп на эмоции. Но в эту секунду он выглядел больше озадаченным, нежели удивленным или напуганным.       — Воспоминания… — он пробормотал неуверенно, — Они в порядке?       Я кивнул:       — Из-за того, что мы друзья, я принял решение оставить тебе личное пространство. Решил, что больше не буду заглядывать в капсулу, но теперь, из-за этого нападения, мы пришли к выводу, что ты знал что-то важное о противнике, что не знали другие, потому на твою капсулу и ведется охота. Ее охраняют в лаборатории, не беспокойся.       В глазах парня сверкнуло разочарование. Он устремил свой взгляд куда-то в угол комнаты, на секунду поджимая губы.       — Мне придется просмотреть ее снова, прости. Я тоже этого не хочу…       Саске молчал, все так же рассматривая пустоту сбоку от меня.       — Ты в порядке? — я сделал шаг к нему, но он отстранился.       — Перестань.       В эту секунду мне казалось, что он ненавидит меня.       Ненавидит, несмотря на то, что я сделал все, что в моих силах. Несмотря на то, что чуть не лишился рассудка или даже жизни, а мой дом разнесен в щепки.       Ненавидит потому, что теперь я знаю о нем больше, чем он сам.       И узнаю еще больше, пусть и сам того не желаю.       — Саске, — я сделал очередной шаг к нему.       Скажи мне, что ты чувствуешь? Неужели ты, правда, ненавидишь меня?       Даже просмотрев большую часть твоей жизни как фильм, я не могу понять тебя.       Даже пережив все это от своего лица, я не могу мыслить так же, как ты.       Даже отказавшись от твоих воспоминаний, почему я все еще так рьяно хочу нырнуть в твою голову?..       Но как я могу, если ты только что признался, что не считаешь меня другом…       — У вас что тут, свиданка? — внезапно открылась дверь в палату, — За вами дети в щель подглядывают!       В пороге показалась Сакура с широкой улыбкой на лице. Сзади нее топталась Хината, стараясь выглянуть из-за плеча подруги.       — Оу, мы вам помешали?       И тут я заметил, что удерживал Саске за плечи. Нервно разжав пальцы, я позволил парню сделать пару шагов от меня.       — Наруто, что случилось? Почему ты в больнице? — Хината подбежала ко мне и взглянула на повязку на голове, — Ты с кем-то подрался?       — Упал, — я выжал улыбку, хотя взглянул на брюнета рядом, который вскинул брови.       Да, Саске, я лгу не только не тебе.       — Ого, — воскликнула Сакура, подобно Тсунаде осматривая мою рану, — И уничтожил полдома! А я всегда знала, что башка у тебя чугунная. Но, ничего. Кажется, жить будешь. Жить будешь, но не дома, потому что ему теперь требуется серьезный ремонт. Я видела.       Я обратил внимание на то, как близко Сакура подошла к Саске. Они выглядели настоящей парой, и я заметил, как пальцы Харуно медленно обхватывают руку брюнета, который и не думал возражать. Его лицо даже не дернулось в возмущении, словно такая близость с этой девчонкой ему уже была более, чем привычна.       Какого черта, Саске? Ты не считаешь меня другом, но готов верить, что Сакура — твоя девушка?       — Ты мог бы пожить у меня, — внезапно предложила Хината, — Особняк Хьюго большой, ты никого не притеснишь.       Я удивленно взглянул на девушку:       — Спасибо, но Тсунада уже разрешила мне ночевать здесь, — нервно я потрепал волосы, — Да и твой отец будет не в восторге.       — Не говорите ему, — засмеялась Сакура.       Ее голос меня раздражал.       Мои кулаки нервно сжимались.       Я хотел встать между ней и Саске, но держался как мог:       — У него ж бьякуган.       — Я поговорю с отцом. Не думаю, что он будет против, — Хината смущенно улыбнулась.       — Мм, Хината, приведешь парня в дом? — продолжала шутить Харуно.       Заткнись.       Просто заткнись…       Заткнись и отпусти его руку.       — Я же помочь хочу! — брюнетка взвизгнула, заливаясь красным цветом.       Но я не сводил взгляд с Харуно, которая нагло игнорировала мою полыхающую ненависть к ней. Она еще сильнее прижалась к парню, почти обхватывая его рукой. И хихикала. Она выглядела такой счастливой...       А внутри меня, где-то глубоко в груди, полыхал огонь. Я чувствовал, что закипаю как чайник. Я прикусывал губы, чтобы держать себя в руках.       Почему я так злюсь?..       Сакура внезапно улыбнулась, глядя мне в глаза,       — Почему бы тогда тебе не пожить у Саске?