Спасибо за воспоминания

      Я знаю, что Саске не хочет возвращать память. Знаю, потому что он говорил об этом сам. Осознавая, что я лгу ему, он никогда не просил рассказать, что я видел в капсуле. Но всякий раз, когда речь заходила о ней, его взгляд тускнел, словно он и без меня в курсе, что в этой маленькой черной банке.       Он всегда просит правду выборочно.        Кажется, его не интересует собственная жизнь. Скорее, он больше заинтересован в жизни окружающих. В том, кто же мы такие. Чем мы живем. В кого влюблены. Кого ненавидим. Что делали вчера за ужином…        Он отказывается от своего прошлого «я». Он не хочет знать, кто он, потому что выстраивает свою личность, исходя из личностей вокруг.        И, честно сказать, такой Саске мне нравится больше…       Но ни я, ни Сакура не имеем права лишать его того, что не является нашим априори.       Я стоял на пороге его дома, нервно колотя в дверь кулаком. Парень открыл дверь не сразу. Казалось, он даже напугался моего внезапного и столь напряженного визита.       — Сакура сказала, что зачем-то притащила мои вещи к тебе, — буркнул я, проходя в комнату без приглашения.       Саске выглядел немного растерянно.       — Что-то случилось? — спросил он, упираясь спиной в подоконник и наблюдая за тем, как я нагло хозяйничал в его доме.       Лучи утреннего солнца аккуратно обрисовывали силуэт юноши. Должен признать, что так он был похож на снизошедшего ангела, которого освещал ореол собственного нимба. Хотя тембр его голоса привычно не менялся, словно он спросил это, только чтобы нарушить неловкую тишину, и совершенно не намеревался услышать ответ. Я не знал следует ли мне отвечать, ведь вчера он и отчитал меня за подобное молчание.       Я взглянул на него, подвергая свои глаза солнечным пыткам, но мне все уже удалось разглядеть его лицо: типичный высокомерный Учиха из моих воспоминаний об академии, который относился ко мне как к назойливому москиту.       — Мы поймали нападавшего, — буркнул я, хватая свой рюкзак.       — Что? — в недоумении спросил парень. Его глаза заметно расширились, а во рту показался едва заметный проблеск языка. Он отлип от подоконника, подходя ближе ко мне, — Кого? — он преградил собой путь, когда я попытался выйти из квартиры.       — Отгадай, — неожиданно для себя, я ехидно хмыкнул.       Саске непонимающе смотрел мне прямо в глаза, чем, надо признаться, вгонял в судорожную дрожь.       — Сакура, — я не мог остановить свой язвительный голос, — Девушка твоя разлюбезная.       Парень словно проглотил язык, продолжая таращиться на меня с ошарашенными глазами. Я отпихнул его в сторону, проходя мимо.       — Ты шутишь? — послышалось за спиной, — Такого быть не может…       Мой нос машинально сморщился. Я всегда был слишком щедр на эмоции, но в этот раз пытался контролировать всю внезапно наплывающую злость, просто игнорируя Учиху. Я боялся, что могу выдать неуместный сарказм или оскорбление.       Саске мне ничего не сделал, в конце концов. С чего у меня зарождается ненависть и к нему? За то, что он выбрал не меня? Это же смешно. О чем я думал, черт подери… Я должен уважать его выбор, ведь он поступает правильно.       Я продолжал идти.       Саске внезапно схватил меня за руку, разворачивая к себе лицом:       — Где она?!       Он беспокоится от ней.       — Какаши арестовал ее, — обида переполняла меня, — Я не знаю, какое ее ждет наказание. После того как ее отпустят, можешь тоже хорошенько наказать ее. Уж не знаю, что ты придумаешь. А главное, и знать не хочу.       Ну вот…       Я закусил губы, ныряя в черноту в глазах брюнета. Он был в растерянности, но не из-за моих резких слов. Скорее всего, он даже пропустил их мимо ушей.       Он не дышал, ошарашенно смотрел мне в лицо.       — Твою мать! Черт! — Учиха внезапно схватился за волосы, чем сильно напугал меня.       Видел ли я когда-нибудь подобное его проявление эмоций?..       Он сделал пару шагов от меня, все еще держась за голову и рассматривая землю у моих ног.       — Черт… — повторил он, кусая губы.       Я был в растерянности не меньше его, потому как просто не ожидал от парня подобной реакции.       — Успокойся, — неуверенно пробормотал я, — Ее не ждет ничего серьезного, я уверен. В конце концов, она не последний человек в деревне и не сделала ничего такого…       Но Саске оттолкнул меня в сторону, начиная бежать с такой скоростью, что гепарду бы еще пришлось посоревноваться за звание самого быстрого животного на планете. От его ног поднялась сильная пыль, и я закашлял.       Он даже бросил дверь открытой…       Конечно, не будь я так зол на Сакуру, я бы тоже за нее разволновался. Побежал бы любыми силами спасать ее из-под ареста: уговаривал бы Какаши простить ее или помог бы ей бежать из деревни — неважно. Друзья для меня всегда остаются друзьями, и не важно, что они натворили по своей глупости, жадности или эгоизма.       Тогда почему меня так удивляет реакция Саске? Может, потому, что никогда раньше он не проявлял к ней столько заботы? Ни к кому из нас, за исключением того случая, когда закрыл меня своим телом и чуть не погиб сам. Может, именно из-за этого мне еще тяжелее…       Пусть я и не знал об этом, но он был моим…       Мне больно вот так просто уступать его Сакуре… ***       — Уверен, что хорошо себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась Тсунаде, протягивая мне бутылку с воспоминаниями Саске, — Как врач, я бы рекомендовала тебе еще отлежаться…       Я уселся на пол в позе мудреца:       — Просто покончим с этим поскорей.       Тсунаде внезапно ухмыльнулась, усаживаясь в кресло передо мной:       — Возможно, хорошо, что Сакура попыталась разбить капсулу. Так ты перестанешь тянуть с этой миссией.       Нет, из-за нее мне снова пришлось увидеть то, отчего я ранее отказался.       Теперь же я просто промотаю до конца.       Меня не интересует, чем Саске жил все это время. Это его личное. Я не должен вмешиваться…       Я стал пропускать сквозь себя чакру, замечая проплывающие перед глазами картинки, несмотря на то, что мои веки были плотно сжаты. Я прокручивал эти картинки одну за одной, стараясь не цепляться. Таким образом мимо меня пролетела битва Саске с Орочимару. То, как он собирал шайку из цирка-уродов, полностью заменившую ему команду номер 7. Я промотал домогательство этой извращенки Карин, которую он потом без зазрения совести проткнул чидори, поскольку влюбленная по уши в него девушка стала обузой его планам. Я ускоренно просмотрел и то, как безжалостно он пытался прикончить собственного брата. Как после этого ему промыли мозги, и он напал на каге, все так же кровожадно лишая жизни одного из них.       Беззащитный мальчик запутался и под гнетом своего ужасного прошлого превратился в кровавого маньяка, получающего наслаждение от собственной возросшей силы.       Эта ненависть ко всему живому настолько затуманила его рассудок, что он стал нападать даже на тех, кто желал ему только добра. Он пытался уничтожить Какаши и ту, за кого сегодня так переживает, это немыслимо. А увидев меня, ощутил ко мне еще большую ненависть, ведь я был одним из тех, кто причинил ему столько боли и заявил, что он умрет от моей руки.       Саске менялся прямо на глазах. Он был совершенно не похож на Саске из нашего детства, где гранью его тяжелого характера была лишь нелюдимость и не общительность. К шестнадцати годам ему удалось перешагнуть эту грань и перевоплотиться в психопата, бредящего мыслью о своей мести всем, кто даже близко про его Клан никогда и не знал. Ради этого он даже вернул к жизни ненавистного его сердцу Орочимару.       Неприятное зрелище.       Я проматывал все. Проматывал даже его воспоминания о том, как мы сражались бок о бок, как сражались друг против друга до полного изнеможения, и о том, как оба мы лежали под лучами восходящего солнца, полностью обездвиженные и беспомощные. Я лишь слегка сбавил скорость потока картинок, вскользь прислушиваясь к его мыслям в тот самый момент — его самобичевание и непонимание, почему я просто не смог оставить его со всем тем дерьмом, что накопилось у него в душе. Его мысли о том, что он старался стереть все узы, которые нас связывали с ним, потому что просто считал их своей слабостью.       Мне не показалось тогда, он, действительно, плакал, потому что осознал свою ошибку.       Тогда он ушел из деревни, превращаясь в странника. Он объяснил это тем, что хотел по-новому взглянуть на мир вокруг себя, в действительности же, боялся, что тьма снова поглотит его, и тогда ему снова придется сражаться против меня. Он боялся жить со мной, потому что по-прежнему отказывался принимать чувства в своей груди, которые продолжали приносить ему только страдания.       За время своих странствий, он безвозмездно помогал жителям разных деревень так, словно мог искупить этим свои грехи. Он учился обходиться без левой руки, и даже так с каждым днем становился все более сильным шиноби.       Спустя два года, он вернулся, что было для нас всех большой неожиданностью. Он думал, что смог притупить любовь ко мне. Думал, что научился воспринимать меня как друга, хотя и упирался всеми правдами и неправдами, когда я предложил ему пожить у себя. В конечном итоге, Какаши выделил ему жилье вместо разрушенного поселения Учиха, взамен на его присягу в АНБУ, а Тсунаде все-таки вручила ему протез.       Наши отношения тогда шли на подъем, мы часто виделись командой 7, хотя он был все так же неразговорчив и скрытен, ничем не отличаясь от Саске из нашего детства. Всякий раз он боялся столкнуться со мной взглядом и избегал встреч наедине. Хоть он и вел себя, как друг, но продолжал отталкивать меня, все чаще нагружаясь миссиями, лишь бы как можно реже находиться в деревне. В какой-то момент он просто начал жалеть, что вернулся, ведь с каждым днем осознавал все больше, что чувства не прошли и, кроме того, продолжают расти.       Мы сидим на крыше академии, свесив ноги и разглядывая новоиспеченных шиноби.       Так себе развлечение.       Солнце печет, отчего я часто потираю лоб. Я просто не понимаю, почему я продолжаю сидеть здесь под лучами палящего солнца и рассматриваю детей, которых никогда не любил. Рядом со мной болтает ногами Сакура, так и норовящая задеть меня. Я потихоньку отсаживаюсь от нее в сторону, но с такими темпами быстро настигаю унесшегося в свои мысли Наруто. Сердце замирает на мгновение, дыхание останавливается, и не способный вынести подобные пытки, я возвращаюсь обратно к Сакуре.       — Может, из меня получится хороший учитель, — Узумаки внезапно выныривает из потока собственных мыслей, — Все великие шиноби через это проходят. Именно так и передается опыт…       Он пытается самоутешиться? Абсолютно очевидно, что блондин не рад мысли о работе с детьми, иначе не ходил бы таким задумчивым последние дни.       Не думаю, что это лучший способ использования одного из самых сильных шиноби, но вместо высказывания своих мыслей, в очередной раз пытаюсь избежать столкновения наших взглядов.       — О, Хината! — замечает девушку внизу Сакура, — Она тоже готовится стать учителем. Можешь спросить у нее совета, как она справляется с мыслью об этом.       С этими словами Харуно спрыгивает с крыши и бежит прямо к Хьюго, громко выкрикивая слова приветствия.       Нет, не уходи…       Между девушками разгорается оживленный разговор, словно эти двое не виделись длительное время, хотя голос брюнетки остается нераспознаваем. Сакура внезапно указывает на нас пальцем, заставляя собеседницу машинальное обернуться в указанную сторону. Заметив внимание Хинаты, Наруто ссутуливается, но не отводит взгляд, что не сказать о Хьюго.       — Она ведь красивая, — внезапно произносит парень, все так же глазея на девчонку.       Я игнорирую его слова, ощущая, как сердце сжимается.       — Все то и дело толдычут, что я должен начать с ней встречаться, — он бормочет, — Она ведь, правда, очень красивая.       Заткнись…       — Взгляни на нее: бледная кожа, черные волосы, большие грудь и бедра… Она мало говорит, всегда очень тихая и милая, как и мечтают парни. Точно, Саске. Она мечта. И она даже сама призналась мне в любви. Я не должен упускать свой шанс.…       Я сглатываю подкативший к горлу ком ревности, готовясь услышать продолжение монолога со слов «но», которое вопреки моим ожиданиям не звучит.       — Возможно, я просто большой трус и совершенно не опытен в общении с девушками, — он растерянно смеется, взлохмачивая волосы на затылке, — Странно, да? Парень, который когда-то спас мир, боится девушек.       А ведь действительно… Я даже не знаю, целовался ли он когда-нибудь. Я не знаю абсолютно ничего о его личной жизни, но мне так неловко спрашивать… Ведь тогда он непременно спросит о моей, а я не смогу ответить, потому что не хочу, чтобы он знал даже самую крохотную деталь о моей прошлой жизни. Соврать у меня не получится, но и промолчать он мне не даст…       Этот разговор с ним о Хинате, я крутил как заевшую пластинку и никогда не мог понять, почему он не поддерживает со мной диалог. Почему не спрашивает, что я чувствую к ней, почему не дает советы, ведь это именно то, что делают друзья. Но сейчас, просматривая воспоминания Саске, я понимаю, сколько боли приносила ему моя, как мне казалось, ни к чему не обязывающая болтовня. А пару раз я даже умудрился признаться ему, что чувствую взаимность по отношению к Хинате, и абсолютно не заметил, как блеснули обидой его глаза, и то, как он сторонился меня последующие дни.       Тогда я думал, что он счастлив в Конохе и просто ведет себя как привык, я ведь часто наблюдал подобное его поведение, это постоянное желание скрыться ото всех, но, по сути, он старался избегать лишь меня. В те дни я и не знал, что Саске все чаще задумывается о том, чтобы покинуть Коноху уже в третий раз, осознавая, что ничего кроме боли она не может ему принести.       В один из таких дней он решился и пошел к шестому хокаге, но, к счастью, его не было на месте. Он пришел на следующий день, и история повторилась. Сначала он воспринял это как знак, что идея бредовая, и он может справиться. Но затем я снова привязался к нему с разговором о Хьюго. В третий раз он все же настиг учителя.       — Опять? — Какаши произносит это с усмешкой, словно давно уже ждет подобного заявления.       — Я… — я делаю глубокий вздох, — …просто не чувствую Коноху своим домом. Она угнетает меня, только и всего.       — Почему-то я и не ждал никакого другого объяснения от тебя, — Какаши также вздыхает, — Ты не подумал о Наруто? Он приложил столько усилий, чтобы вернуть тебя, и был на седьмом небе от счастья, когда ты в очередной раз появился в Конохе.       Мои щеки вспыхивают, но я стараюсь держаться стойко.       — Я не могу все время вертеться вокруг желаний Наруто…       Какаши поднимается:       — Мне жаль, Саске. Вчера прислали список участников ближайшей миссии АНБУ. Его составлял не я, и я не могу вмешиваться, поскольку они уже рассчитали все возможности и способности участников.       Я раздраженно закидываю голову назад, понимая, что мой уход задерживается на пару дней или даже недель, а значит, мне снова придется терпеть разговоры о Хьюго. Радует, что какое-то время я все же проведу за пределами деревни.       — Завтра у тебя совещание, тебе передадут всю нужную информацию, — учитель поправляет слегка сползшую маску, — Я сам ничего не знаю, не знаю даже, когда начнется миссия и сколько примерно продлится. Но я надеюсь, что за это время ты все хорошенько обдумаешь. Возможно, сейчас ты принимаешь поспешные решения.       Я склоняюсь перед хокаге, но не в дань признания и почтения, а лишь из-за своей беспомощности. Если я вновь передумаю, дальше будет сложнее отказаться от жизни рядом с Наруто…       Наследующий день Саске явился в штаб-квартиру, изумленно оглядываясь по сторонам — он был единственным, кто пришел, но информирующий о миссии постоянно употреблял множественное местоимение. Учиха до последнего ощущал себя некомфортно, словно в него потихоньку начинает вселяться безумие. В конце концов, он сообразил, что участников информируют по одному, так как миссия является слишком секретной, несмотря даже на то, что все члены АНБУ и без того носят маски.       Основа миссии — найти несколько лабораторий и поймать работников. Всё. Никакой иной информации о миссии Саске не получил. Ему лишь вручили браслет и велели нажать на кнопку при необходимости — при обнаружении одной из лабораторий или ученых. Что произойдет после, он не знал.       Информации было недостаточно, но все вопросы разом снимались, так как причина подобной недосказанности оправдывалась тем, что противник обладал способностью красть воспоминания и использовать их в своих целях, что могло сильно помешать миссии. А потому, участники не знали своих товарищей и их количество, не знали своего командира, не знали даже о возможностях того самого браслета — возможно, он имеет свойство самоуничтожения, и членов АНБУ отправляют на миссию как смертников.       — Наруто, когда ты уже пригласишь Хинату на свидание? — спрашивает парня Ли.       Мы сидим в маленькой комнате за поеданием пиццы. Изначально я не хотел сюда идти, ведь завтра с утра должен отправляться на миссию, но парни настаивали.       Все это время я чувствовал себя скованно, поскольку, в отличие от Наруто, остальные ребята из моего прошлого не смогли простить меня и мои деяния так просто, даже после того, как мы с Наруто пробудили их от вечного сна. Но Узумаки настаивал на моем присутствии, поэтому я здесь. И, возможно, он единственный, кто не ощущает повисшего в воздухе напряжения. Но и возможно, я единственный, кто его придумал.       Разглядывая черноту за окном, я пытался игнорировать очередной разговор о Хинате и давлении на блондина о его обязанности сходить на свидание, но неожиданно мой взгляд упал на четкое отражение Узумаки, чьё лицо изменилось, стоило только произнести имя девчонки.       Больно...       Я не желаю ничего слышать о Хьюго. Совсем ничего. Я хочу уйти как можно скорее.       — У меня завтра миссия, — я спрыгиваю с подоконника, не глядя ни одному из парней в глаза, и направляюсь в сторону двери, — Нужно выспаться.       Узумаки внезапно заявляет, что уходит вместе со мной, оправдывая это тем, что нам по пути, но по сути же, просто использует меня как предлог избежать давление. Я тяжело вздыхаю, ведь мне снова приходится остаться с ним наедине.       Почему это всегда происходит?..       Я иду впереди, мечтая о том, чтобы Наруто меня никогда не догнал, но и одновременно желая, чтобы он заговорил со мной. Чтобы остановил меня и…       Я тру лицо обеими руками.       Просто перестань думать об этом, идти осталось совсем недолго.       — Что насчет тебя, Саске? — Наруто обгоняет меня и заглядывает прямо в лицо, — Время идет, а клан сам по себе не восстановится. Забыл про свою цель?       Он снова смотрит на меня…       Я поджимаю губы, стараясь унять нахлынувшее волнение.       А он опять начинает тараторить об этой девчонке, совершенно не замечая, что он раздражает так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его. Но он все тараторит и тараторит о том, что делает ей больно, ведь Хината по уши в него влюблена.       Что за жалость?.. Я тоже влюблен, но ведь тебе наплевать, да?..       Это несправедливо…       — Многие страдают из-за неразделенной любви, но мало, кто берет это во внимание, — выплевываю я с ядом.       — Тебе это знакомо?       Какой же ты тупой, черт возьми…       Необъяснимое чувство обиды овладевает мной, и я шепчу лишь одними губами:       — Оставь меня в покое, пожалуйста… — и в очередной раз оставляю блондина позади.       Несмотря на то, что Саске сам заявил о необходимости выспаться, дома он просидел у окна почти всю ночь, разглядывая звездное небо. Он мял в руках свою старую бандану, снова отдаваясь мукам выбора: стоит ли ему бросить все опять, или же лучше продолжить терзать себя, ведь так, по крайней мере, у него есть возможность наблюдать за моим ростом.       Он заметил незваного гостя, нагло запрыгнувшего к нему на подоконник. Саске вздрогнул от неожиданного появления рыжего кота, но его рука машинально потянулась понежить зверька. Тот словно гипнотизировал парня, заставляя выдохнуть полной грудью и расслабиться.       Это был тот самый кот, которому я дал глупое имя «Котя». Кот, которого Саске впервые увидел за пару часов до начала миссии, где его полностью лишили памяти. А значит, у Учихи никогда не было питомца…       И наконец, я добрался до воспоминаний о миссии, на которую участников отправляли по одному. Все переговоры с командиром воспроизводились только посредством микрофонов и наушников. Саске не знал, в каком направлении движутся остальные, но ему поступило четкое указание двигаться на северо-восток леса, и он послушно выполнял эту миссию. Так продолжалось пару дней, но за это время он не наткнулся ни на что и не обнаружил в лесу никого кроме торговцев и шиноби других стран. Он стал задумываться о том, что миссия была изначально провальной — нет никаких шансов найти лабораторию или ее работников без малейшей информации о них.       В один из таких дней он укрывался от дождя в листве дерева, расположившись почти на самой его верхушке. Он рассматривал браслет на своей руке, стараясь сделать хоть какие-то предположения, какую роль эта вещица могла играть в миссии. Вероятно, внутри был чип, отслеживающий точное местоположение. Нажми участник миссии кнопку, прозвучит сигнал у командира, и тот пригонит остальных членов команды на нужное место. А значит, Саске должен был использовать кнопку, когда найдет их логово.       Так он размышлял.       Мой взгляд резко смещается с запястья на бегущего человека внизу.       Кто мог забрести в такую глубь леса? В сильный дождь.       Я резко спрыгиваю с дерева, приземляясь перед самым носом девушки. Та с грохотом падает, разбрызгивая под собой лужи, и замечает у своего лица катану. Ее глаза переполняются страхом.       — О боже, нет…       Похоже, я поймал, кого надо. Об этом говорит и докторский халат под плащом.       Девушка, конечно же, предпринимает попытки бегства, но я ловлю ее, придавливая к земле ногой. Похоже, я имел не осторожность вывихнуть ей плечо, ведь ее душераздирающий крик разносится по округе, встревожив покой лесных птиц.       — Не убивай!!! — девушка срывает голос, — Умоляю тебя! Я ничего не знаю об экспериментах над людьми! Я всего лишь ассистент! Я ничего не делала! Только получала за это деньги! Всего лишь ассистент, клянусь!!!       Должен ли я нажать на кнопку сейчас?       Девчонка продолжает кричать:       — Отпусти меня! Я умоляю!       Я спускаю ногу, но она продолжает валяться в луже, корчась от боли. Она держится за плечо и ревет так громко, что действует на нервы. Но на жалость меня не пробить.       — О боже… Боже… — внезапно стихает она, — Я так и не призналась ему в любви…       Я морщусь…       — Неужели я умру, так и не поцеловав его… Неужели мое счастливое будущее так никогда и не настанет… Неужели я умру здесь, в сыром лесу, как животное… Как же это подло!!!       Я продолжаю молча наблюдать за ее истерикой.       — Прости меня, Коджи… Я очень любила тебя. Я жалею, что не призналась тебе в этом, когда могла. Какая же я дура… Прости меня…       — Ты все или мне еще подождать? — вздыхаю устало я, прерывая бредни девчонки.       Дождь колотит меня по маске.       Ассистентка со злостью смотрит мне в глаза. Ее тон сменяется:       — Ты ничего не знаешь о любви!       Я не собираюсь обсуждать это с ней.       — Я шесть лет прожила, боясь признаться ему в своих чувствах, но сейчас, когда моя жизнь может в любой момент оборваться, я понимаю, какая же я идиотка, черт возьми! Этот страх ничем не обоснован! Я могла просто облегчить свои муки всего-лишь тремя словами, но теперь унесу их с собой в могилу!       Каждое ее слово совпадает с тем, что происходит со мной. Это настораживает. Она читает мои воспоминания и давит на больное, чтобы разжалобить?       Как происходит процесс высасывания воспоминаний?       Я снова направляю катану ей в лицо, желая припугнуть, на случай, если уже нахожусь под воздействием техники. Возможно, так мне удастся прервать ее.       — Вы обладаете способностью стирать память, — хмыкаю я, — Что тебе мешает забыть то, о чем ты жалеешь, ассистент?       Я так завидую вам…       Если бы я только мог избавиться от своих воспоминаний, я бы не стал медлить ни секунды.       — Это возможно только в лаборатории…       В лаборатории?       Я заставлю ее привести меня туда.       Но заставлю не силой. Так слишком мала вероятность…       — Отлично, — я засовываю катану в ножны, — Я позволю тебе сбежать, но у меня есть условие.       Глаза девчонки округляются. Я снова упираюсь ногой ей в плечо и резко дергаю за руку. Раздается хруст и очередная порция надрывных криков. Я прошу ее замолчать, пока она не привлекла внимание остальных участников группировки, которые могли бы испортить мой план.       — Я хочу, чтобы ты помогла мне, — я сажусь на корточки рядом с ней, — Хочу, чтобы ты стерла из моих воспоминаний кое-что. Тогда я отпущу тебя.       Она приведет меня в лабораторию, и тогда я нажму кнопку.       Лицо девушки загорается восторгом. Вероятно, в эту минуту она думает, что я попался на ее уловку. Что сейчас она сможет обмануть меня и собрать нужную информацию о миссии, которой я, к ее сожалению, не обладаю.       Мы дурим друг друга, и оба рискуем.       Она соглашается и долго ведет меня сквозь кустов и деревьев. Останавливается в определенном месте и отбрасывает траву с земли. Так я замечаю железную дверь, ведущую вниз. Это люк… Неудивительно, что я не мог найти лабораторию, ведь я и не думал, что она может скрываться под землей.       Мы спускаемся вниз, где кишит народ в белых халатах. Все в недоумении смотрят в мою сторону. Тут же начинаются крики и возмущения, но девчонка закрывает меня собой. Она объясняет коллегам, что я отказался от миссии ради собственных целей, и что-то шепчет одному из людей в халате.       Кажется, я был прав: девчонка вынашивает собственный план.       Чтобы не слететь со своего, я пытаюсь доказать, что нахожусь здесь только из-за ненужных воспоминаний — и снимаю маску. Меня заставляют сдать микрофон, наушники и оружие, так, словно я не могу одолеть их нинджуцу, но тут же цепляют мне на шею ошейник, сдерживающий потоки моей чакры.       Вскоре я оказываюсь в досмерти холодной «операционной», посреди которой одиноко стоит белая кушетка. Незаметно я жму на кнопку на браслете, тот вибрирует, давая мне понять, что сигнал получен. С минуты на минуту сюда нагрянут другие члены АНБУ. А пока я могу атаковать ученых без помощи чакры — они не похожи на шиноби, а значит, не сильны. Так я дождусь подкрепления, и на этом моя миссия заончится. Но я…       Я не хочу…       Глядя на кушетку и огромный пугающий аппарат рядом, я понимаю, что все происходит именно так, как и должно произойти. Жизнь неспроста предоставила именно мне этот шанс избавиться от собственных воспоминаний. В них не хранится ничего светлого… Я не хочу помнить ничего о том, что пережил. Вся моя жизнь — сплошная проверка на прочность, одни лишь страдания. Внутри я умер еще в тот день, когда шагал по трупам в поселении Учиха. Единственный, кто мог бы сделать мою жизнь ярче был Наруто, но и он вызывает у меня одну только боль.       Разве я могу вот так пренебречь подарком судьбы?..       Я добровольно ложусь на кушетку, а к вискам мне тут же цепляют неприятно холодные присоски.       — Не разделенная любовь, не так ли? — подходит ко мне ученный.       Я хмурюсь.       — Особенность нашего клана — видеть боль людского сердца. Ты никогда не сможешь скрыть от нас свою печаль. Именно это лежит в основе наших экспериментов. Мы помогаем людям избавиться от дурных воспоминаний, и нам даже не нужно спрашивать, что именно человек хочет стереть — мы все видим сами.        Почему он все рассказывает мне? Разве он не понимает, что именно добыча подобной информации — и есть моя миссия?        — Я ведь попала в самую суть твоей проблемы, да? — девушка, приведшая меня сюда, весело улыбается мне, — Боишься признаться в любви объекту обожания уже шесть лет? Это ужасно.       Все же, ее слова не были совпадением. Там в лесу она просто дразнила меня, желая заманить в ловушку. Но…       Им повезло. Неразделенная любовь — лишь малая часть того, что им довелось разглядеть внутри моего израненного сердца.       — Как тебя зовут? — спрашивает мужчина.       Сердце в груди взволнованно колотится.       Интересно, какая жизнь начнется после…       — Учиха Саске.       Я слышу удивление, пробежавшееся эхом по лаборатории. Мужчина берет в руки капсулу и делает на ней заметку. Меня связывают по рукам и ногам так крепко, что я едва ли могу пошевелиться.       — Процедура болезненная, — предупреждает ассистентка, — Будет чувство, что тебя разрезают надвое вдоль всего тела. Но это полностью безопасно. Мы лишь вырываем воспоминания из твоего мозга.       Я начинаю паниковать.       — Спасибо, что сам на блюдечке приподносишь нам информацию о своих, — ехидно произносит мужчина.       — Пожалуйста, — ухмыляюсь я, отчего лицо ученого в изумлении вытягивается.       — Ты же понимаешь, что из мер безопасности и ради продолжения экспериментов, мне придется выкачать всю твою память? В твоей голове не останется ничего.       Почему-то я думал об этом с самого начала. Я словно ждал этого с самого момента моего появления в лаборатории.       Вся моя жизнь — боль.       Я, действительно, не хочу ничего знать о ней.       Возможно, так даже лучше…       — Вся твоя жизнь будет запечатана в этой крохотной капсуле, — он машет перед моим лицом стеклянным сосудом, — Ты проснешься так, будто заново родился. И будешь думать, что никогда не существовал.       Звучит пугающе…       Но безумно заманчиво.       — Твои последние воспоминания важны для нас. Ты понимаешь, что попал в западню, но почему же выглядишь таким довольным?       Несмотря на панику, мое лицо разрезает обреченная улыбка:       — Когда будете изучать воспоминания, не ныряйте глубоко в это дерьмо.        Существованию Учихи Саске вот-вот придет конец. Все, что останется от меня — банка с воспоминаниями и кусок мяса, не знающего собственного имени.       Глаза наполняются непроизвольными слезами.       Я проснусь чистым. Без болезненных воспоминаний о клане, несчастном брате, змееподобной тваре и человеке, который никогда не узнает о моих чувствах.       Так будет лучше.       Так, правда, будет лучше…       Прощай, Наруто…