Спасибо за воспоминания

      — Должен признать, что от разгневанного тебя толку куда больше, чем от всей группировки АНБУ, — задумчиво произнес Какаши, листая дневник.       Птицы только начинали свое пение за окном, а лучи утреннего солнца медленно, но верно выглядывали из-за горизонта, оповещая деревню о начале нового дня. Я уже видел этих сонных жителей, вываливающихся из домов и шагающих по дороге на работу, когда по лицу можно было прочесть только две вещи: недосып и явное желание убивать.       Я же стоял в кабинете хокаге, высматривая темную капсулу у него на столе. Дым клубился и больше напоминал тучу, в которой вот-вот сверкнет молния.       — Я передам дневник им на рассмотрение, — добавил Какаши и спрятал вещицу в ящик под столом.       Я прохрипел:       — Тот парень сказал, что в лаборатории остались какие-то ценные материалы, а это значит, что лабораторные крысы рано или поздно вернутся за ними. Кто-то должен патрулировать эту окрестность. Поймаете хоть одного из них — и он вернет Саске память! — я взмахнул руками, указывая на банку, — Ну… если в дневнике Вы все-таки ничего не найдете про то, как это сделать самостоятельно…       — Цунаде займется этим, — ответил учитель и хмыкнул, — А ты, как я и обещал, отныне под домашним арестом. Я запрещаю тебе выбираться за пределы деревни в течение этого месяца.       — Пффф! — я едва сдерживал смех, — Да сколько угодно! Зачем мне высовываться из Конохи, когда Саске здесь, и ему нужна моя помощь!       — Чем же ты собираешься ему помочь?       Не долго мне было весело…       — Помогу ему вспомнить хоть что-нибудь… — я пробормотал, — Хоть что-нибудь, что я знал о его жизни…       Только я ничего не знаю…       Капсулу я хотел оставить себе, однако Какаши настоял на том, чтобы ее отдали в лабораторию Конохи, а дальше они разберутся, что с этим делать.       Дойдя до уже привычной для меня палаты на пятом этаже, я остановился в дверях, наблюдая за тем, как Саске медленно натягивает на плечи кофту, озадачено смотря в пол.       Такое нетипичное для его лица выражение… Мне даже рыдать хочется.       Рядом вертелась Сакура, заправляя кровать парня. С ее же лица почему-то не слезала улыбка, несмотря на столь раннее время суток. А ведь мне известно, что по утрам с ней вообще не стоит разговаривать ради своего же блага.       — Саске уже выписали? — спросил я.       — Да, но переодически он должен появляться на обследованиях, — хмыкнула Сакура, — Цунаде этот случай заинтересовал не меньше тебя, так что она работает над этим.       Я улыбнулся:       — Это хорошо, я как раз принес кое-что важное для нее, — и взглянул на парня, — Кое-что, что вернет тебе память, Саске.       Брюнет молча поднял на меня взгляд.       Выглядел он так убито, что у меня кольнуло в сердце.       Стащив рюкзак со стула, он прошел мимо меня, но внезапно остановился, осознав, что ему просто некуда идти, потому решил дожидаться Сакуру, весело напевающую себе под нос.       Я слегка толкнул парня плечом:       — Ничего не вспомнил?       — Куда там… — на выдохе произнес он, снова устремляя взгляд в пол, — Я даже девушку свою не могу вспомнить, хотя ее лицо безостановочно мелькает перед глазами.       — Свою девушку? — повторил я и зыркнул на Харуно, чье лицо сейчас выглядело напряженно. Она сжала плечи:       — Наруто, не отвлекай Саске! Мы собираемся домой!       — Са-ку-ра… — раздраженно протянул я, — Я могу с тобой поговорить кое о чем?       Внезапно образовавшаяся морщинка у носа девушки ясно дала мне понять, что она начинает злиться. Но я тоже злился не меньше.       Какого черта?       Пользоваться амнезией Саске, только чтобы сблизиться с ним? Разве так можно?       Харуно велела парню спуститься вниз и подождать ее на улице — насладиться утренней свежестью, что так полезно для организма. Сама же осталась со мной в комнате. И ее счастливый вид внезапно сменился на лик настоящего дьявола так, что даже Курама мог в страхе сбежать, поджав все девять хвостов. Только меня таким не пронять.       — Значит, девушка?       Сакура схватила меня за воротник так резко, что я покачнулся:       — Только попробуй проболтаться, я с тебя живо три шкуры спущу, понял?! — ужасающе прорычала она.       — Меня не пугают слова обманщицы!       — Да я растерялась! — девушка сама выпустила меня из хватки, — Он спросил, кто я, а я…! Ну когда мне еще представится такой шанс?! Я не буду приставать к нему, пока он сам не захочет… Кья! — и снова заулыбалась.       — Эй, деловая, ты что делать будешь, когда он обо всем вспомнит?       — Придумаю что-нибудь…       Как мы можем называть себя его друзьями, если так бессовестно лжем ему прямо в лицо? Мы сами придумали связывающие нас узы, а теперь пытаемся внушить это в голову парня, которому приходится верить нам, пусть наверняка где-то в душе он и понимает, насколько все это далеко от истины.       Мы в ногу спускались по лестнице, пока Сакура ведала обо всем, что ей удалось рассказать Саске. И снова маленькие недосказанности порождают новую ложь — Саске знал свое имя, знал возраст, друзей и даже «любовь», но и понятия не имел о времени, когда за его головой шла настоящая охота. Не подозревал, что натворил столько нехороших вещей, что был ненавистен всеми странами сразу. Вся его жизнь, переполненная тьмой, теперь оставалась тайной даже для него самого.       Сакура оповестила парня только о его временах в академии и команде 7, полностью упуская из виду все те отрывки жизни, в которых поучаствовал Орочимару и все то, что было с ним связано. Для Саске сейчас не существовало этого промежутка времени. Из самых значимых событий после экзамена на чуунина речь могла идти только об участии в войне, где он был одним из главных героев и где, собственно и лишился руки.       Про клан Саске тоже не знал. В нашей легенде не было места для массового уничтожения клана, тем более, совершенного рукой его родного брата — семья Учихи приняла участие в войне. Они погибли как настоящие герои, которыми теперь так гордится парень…       Все это ложь. Наглая ложь, которой мы спасаем сознание Саске.       Могу ли я винить себя, что стал придерживаться этой легенды? Могу ли винить себя за то, что обманываю дорогого мне человека только ради того, чтобы избавить его от страданий ужасного прошлого, которое так коварно превращало Саске в предателя?       Я не знаю…       Мы привели Учиху в его маленькую комнатку, где он поселился после войны. Темное помещение, казалось, во всех углах покрылось толстым слоем пыли за долгое время отсутствия ее хозяина. Саске осматривался по сторонам, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Рассматривал фотографии, сделанные пару недель назад, поврежденную бандану, небрежно лежащую на кровати так, словно перед самым уходом на миссию он предавался мучительным воспоминаниям о прошлом, которые теперь томилось черным дымом в банке.       — Ты недавно сюда заселился, — сказал я, опираясь локтем на камод у двери, — После войны большая часть деревни была уничтожена, поэтому все отстраивается заново. Но… если тебе будет одиноко, то ты всегда можешь наведаться ко…       Что-то с тяжелым шумом внезапно приземлилось рядом со мной, заставляя замолчать. Я машинально обернулся и увидел ярко-зеленые глаза прямо напротив своего лица:       — Мяу!       Вскрикнув с ужасом, я отлетел в сторону от неожиданности, хватаясь за сердце и стараясь отдышаться. На комоде сидел толстый рыже-белый беспородистый кот, который довольно облизывался, как будто только что словил мышь или птицу.       — Напугал, блин! — Сакура не больно пнула меня по ноге, — Чего орешь-то?!       — У меня есть кошка? — отвлекся от банданы Саске и погладил животное.       Казалось, он даже каким-то светом озарился от прикосновения к мягкой шкурке того, что своей внезапностью чуть не лишило меня жизни.       Я растерянно взглянул на Сакуру, но по ее взгляду было ясно, что не я один был не в курсе о домашнем питомце парня. Однако мы уверенно закивали головами так, словно каждый вечер любили заглядывать к Саске в гости и играть с этим пушистым комком.       — Его зовут… — задумчиво протянул я и выпалил первое, что пришло в голову, — Котя!       Сакура бросила на меня раздраженный взгляд — да, знаю, дурацкое имя, но ничего другого я придумать не успел! В конце концов я даже не знаю пол этого существа.       — «Котя»? — повторил Саске.       Нужно признать, что из его уст это звучит давольно-таки мило. Да и освещение за спиной парня в темной комнате придавало ему ангельский вид, пока сам он продолжал гладить животное.       Я улыбнулся.       Кто бы мог подумать… Хладнокровный мститель и убийца в одном лице умеет теплеть прямо на глазах от поглаживания домашнего питомца.       Неужели все это время мы знали ненастоящего Саске? Оценивали лишь его зловещую маску, за которой он прятал настоящие эмоции. Тогда… как бы эгоистично это ни прозвучало, я рад, что память Саске сейчас утеряна. Теперь я могу заглянуть под его маску. Увидеть его настоящее лицо. Узнать его подлинные мысли…       Мы оставили Учиху отдыхать — точнее, я оставил, а Сакуру теперь и вилами не отгонишь от беспомощного брюнета, который просто не может сопротивляться ее присутствию, ведь свято убежден в том, что это его возлюбленная девушка.       Почему-то от мыслей об этом, я начинал скалиться. То ли меня раздражал ее обман, то ли мучала ревность, потому как Сакура — это та девушка, по которой я убивался несколько лет в прошлом. И я думал, что чувства прошли, но…       Или это ревность к Саске? Я ведь знал его еще ребенком, когда мы и не подозревали, что подобно взрослым можем влюбиться в кого-то. У Саске всегда была своя цель мстителя, которую он ставил превыше всех ненужных ему чувств. Из-за которой он пытался разорвать со мной всякие узы… Тогда как я могу спокойно смотреть на то, как он обретает новые?       Днем я нетерпеливо топтался у лаборатории ожидая появления Цунаде. Внутрь меня не пускали из-за очередных секретов Конохи, которые на самом деле меня не очень-то и интересовали. Все, что мне было нужно — это информация о капсуле воспоминаний Саске.       — Сколько ты здесь проторчал? — наконец, в дверях появилась пятая, — Мне кажется, твои вопли «впустите меня, а не то хуже будет!» я слышала часа два назад, нет?       — Ну что там?! Что?! — игнорировал я издевки женщины.       Цунаде уселась на скамейку и потерла шею:       — Что тебя интересует? То, что ты упорно называешь дымом — на самом деле обычная чакра. Это можно было понять с первого взгляда. На твоем месте за темный цвет я бы тоже не особо беспокоилась, учитывая, что у Саске фиолетовая чакра, поэтому все логично. Однако в дневнике сказано, что содержание капсулы все-таки придает оттенок.       — Значит, — я пробормотал, — Воспоминания не очень хорошие?       — Не знаю. Нам не удалось проникнуть внутрь.       Я наморщился:       — Чем вы там занимались два с лишним часа?! — и фыркнул, — Я просидел здесь столько времени, только для того, чтобы услышать очевидные вещи?!       — Спокойно, Наруто. Мы работаем над этим, исследуем доверенные копии дневника, но если тебе так сильно хочется знать больше о технике, то слушай, — женщина откашлянулась, — По опросам нам удалось выяснить, что не вся память Саске стерта. В большинстве своем, он помнит достаточно много: хорошо знаком с историей, отлично знает географию, помнит все законы и звания — то есть, сохранились почти все универсальные знания. Однако есть одно небольшое «но»: вся информация о нем самом не достигает коры головного мозга, потому что вся она запечатана в капсуле, в следствии этого в его собственной голове не существует никакого Учихи Саске, словно он был стерт с лица Земли, а от этого все, что касалось непосредственно его самого — тоже забыто. Я объясню. Саске знает, кто такие хвостатые демоны и джинчуурики, но как минимум три пары из них он просто не сможет вспомнить, потому что: раз — битва с Гаарой, два — нападение на Би, три — противостояние тебе. То же и с его техниками — сейчас он не владеет печатями, но знает, что такие существуют. Оттого, он понятия не имеет, что такое Чидори, Катон и другие известные ему техники. Но при желании, думаю, его можно обучить заново. Он знаком с географией и может указать на карте все страны, за исключением тех, в которых бывал, потому он даже не знает название деревни, в которой он родился и места, в котором прожил последние годы своей жизни. Но, заметь, Саске по-прежнему остается умным парнем.       — Умным парнем с пробоиной в голове, вышибающей его из собственной реальности, — добавил я, — Это же… бред! Он ведь не существует для самого себя, как и все то, что к нему прилагалось… Как такое возможно?       Цунаде развела руками:       — В медицине это называется диссоциативной амнезией, но не думаю, что к Саске применим этот термин, — женщина указала на здание, — В конце концов, почти все, что осталось от его воспоминаний, теперь хранится в капсуле. И нам нужно найти способ вернуть эту чакру обратно в голову.       Меня внезапно осенило.       — Чакра? — переспросил я, — Если это чакра, то… как сенсор, я могу заглянуть в нее, правда?       Цунаде округлила глаза, рассматривая меня, наверно, с минуту. Кажется, даже такой интеллектуал, как пятая, не задумывалась над этим вопросом. Но, используя режим отшельника, я могу отчетливо видеть чакру и чувствовать эмоции… А где как не в эмоциях хранятся наши воспоминания?       Пятая все-таки впустила меня в лабораторию и усадила перед капсулой.       — Прежде, чем ты попробуешь, — произнесла Цунаде, — Уверен ли ты, что хочешь знать, что за жизнь он пережил?       — Я всегда могу остановиться, — выдавленно улыбнулся я.       В конце концов, я даже не уверен в том, что у меня получится…       Мне понадобилось пара минут, чтобы принять режим отшельника. Тут же я ощутил наплывший поток природной чакры в мое тело, отчего почувствовалась невероятная легкость, из-за которой, казалось, я мог воспарить. Но некогда было радоваться приятным ощущениям. Открыв глаза, я взглянул на капсулу.       Точно… Чакра Саске словно была измарана в смоле, какую уже никогда не удастся отмыть.       Всматриваясь глубже, я не видел ничего, кроме клубящего дыма.       Так дело не пойдет…       Не отдавая себе отчет в том, что я делаю, я вскрыл капсулу, и в этот же момент чакра начала распространяться по комнате, но с помощью режима отшельника, мне удалось протянуть ее через себя. Именно в этот момент…       Я видел, как качается небо.       Вперед-назад.       Вперед-назад.       Вперед-назад…       — И как? — голос сбоку заставил меня вздрогнуть.       Я все еще сидел перед капсулой, из которой вновь начала разлетаться по сторонам чакра.       — Не отвлекайте! — рыкнул я, — Кажется, я что-то видел…       И снова пропустил сквозь себя черную струю.