F10.4

      А я продолжал стоять на одном месте как вкопанный, нервно теребя край своей рубашки. Я, конечно, подозревал, что в психиатрических клиниках постоянно происходит что-то жуткое и пугающее, но чтобы настолько... С чего этот парень вообще привязался ко мне, и да, откуда он знает мое имя? Всё происходящее стало нервировать меня, я не понимал, как бы в моей ситуации поступил другой человек. — Ты ненормальный. Отпусти меня, — сквозь зубы процедил я. Никакой твёрдости в словах, никакого уверенного взгляда, лишь жалкое подобие просьбы. Ну и кто станет тебя слушать, Джерард? Санитар устало вздохнул, его явно что-то раздражало, но всё же он продолжал оставаться спокойным и невозмутимым. Откуда в этом человеке столько стойкости? Будь на его месте, я бы давно уже что-нибудь сделал с тем, кто стоял напротив меня. — Я лишь хочу тебе кое-что сказать, вот и всё, — ответил парень. — Не волнуйся за Тайлера, с ним всё в порядке. Я ведь знаю, что ты волнуешься. Эта сволочь улыбнулась самой злорадной и язвительной улыбкой на свете, и до того мне стала противна вся эта ситуация, что я просто не выдержал. Не сказать, что меня просто вывести из себя, но этот ненормальный санитар постарался: я был на грани. Казалось, дай мне волю, и я проломил бы ему череп, а потом ничуть бы не пожалел об этом. Холодное спокойствие, размеренное дыхание — мне бы хоть немного той невозмутимости, что была у санитара. — Что вы с ним сделали, а? — завопил я. Чувствую, как срывается голос, завтра я вряд ли смогу нормально разговаривать. — У тебя ведь болит голова, так какого чёрта ты орёшь? — жёстко кинул санитар. В его глазах заиграл огонёк, а это значит, что его спокойствие иссякло, он всё-таки дал своим эмоциям волю. Мы смотрели друг на друга с отвращением и злобой, я в свою очередь прокручивал в голове варианты возможного развития событий. Я не стал ничего ему отвечать, лишние проблемы мне ни к чему. Сомнений, что Тайлер находился в руках этих монстров, уже не оставалось. Я на самом деле очень волновался за него, как и любой другой, наверное, волновался бы на моем месте. — Да пошёл ты, придурок, — наконец озвучил я то, что давно должен был озвучить. Реакцию парня на эту реплику мне, к сожалению, увидеть не удалось, потому что я всё-таки смог оторвать ноги от пола и уйти. На душе остался какой-то непонятный осадок, и как можно было избавиться от этого чувства я не знал. Я даже до конца, наверное, не осознавал, что произошло за той дверью, в той комнате, которая теперь находится позади меня. И вообще, с чего эта ситуация так разволновала меня, ничего особенного не произошло, учитывая место моего нахождения, или же я действительно тронулся умом, стал подозрительным, пугливым? Что я знал точно, так это то, что надо было скорее убираться отсюда, плевать, что я не взял того, что мне было нужно. Я не рассчитывал на такой исход, мой план провалился, надо это признать. Надеюсь, мне больше никогда не посчастливится увидеть этого чокнутого санитара, тех пяти минут в перевязочной было достаточно. Может, он вовсе и не чокнутый, а обычный студент медицинского колледжа, который проходит практику в этой клинике. Возможно, дома его ждёт девушка, приготовившая рис с тушеными овощами ему на ужин. Может быть, он просто решил поиздеваться надо мной, ведь есть такие люди, получающие удовольствие от унижения слабых. Я не сужу его, ведь, как говорится, у каждого человека свои тараканы в голове, с которыми порой очень трудно справиться. Слишком много мыслей, Джерард, слишком много вопросов, на которые у тебя нет ответов. Куда проще изводить себя по пустякам, мучиться, чем просто отпустить то, что тебя гложет. Человека называют разумным существом? Да как бы не так. С горем пополам мне удалось дойти до своей палаты, потом, швырнув тапки куда-то в угол, я еле-еле дополз до койки. Лунный свет, такой мягкий и чистый, нежно убаюкивал меня своим мерцанием.

***

      Мы сидели за небольшим круглым столиком в комнате отдыха, он чуть ближе к окну, а я напротив. Угасающее ноябрьское солнце бросало причудливые тени на его белоснежный халат. Он сказал что-то смешное, и я вроде как должен был засмеяться, но мои мысли были совершенно не об этом. Я думал о том, насколько быстро события в нашей жизни сменяют друг друга, как в одночасье ты можешь стать другим человеком, навсегда позабыв свою прошлую жизнь. С каждым днём моё физическое состояние улучшалось, да и моральное постепенно приходило в норму. Я не знал, с чем это можно было связать, возможно, стоит поблагодарить медикаменты и терапию, а возможно, на меня так подействовал человек, сидящий напротив. Раньше я отказывался верить в судьбу, думал, что всё это — ерунда, которую сами для себя создали люди жалкие и одинокие. «Случайности не случайны» — говорили окружающие, а я лишь бросал небрежный взгляд в их сторону, не понимая, как можно верить в эту чушь. Сейчас всё иначе, я поменял своё мнение на этот счёт, пусть немного, но всё же. Наконец я нашёл человека, понимающего меня, наконец нашёлся хоть кто-то, кому было не всё равно. Пусть наша с ним первая встреча не предполагала такого исхода, пусть остальные пациенты постоянно вяло косились на нас — мне всё равно. У каждого человека должен быть тот, кто станет его спасением, кто будет светлым огоньком в глухой лесной чаще, а иначе существование не имеет смысла. Именно тот самый санитар, с которым я столкнулся пару дней назад в комнате отдыха, сидит напротив меня и листает свежий выпуск какой-то газеты. Как это произошло? Да я и сам не знаю. На следующее утро после того инцидента вместо медсестры ко мне зашёл он, держа в руках поднос с медикаментами. Я насторожился такому неприятному визиту, но поделать ничего не мог — я был слабым звеном в этой игре. — Извини меня за вчерашнее, — будто себе под нос пробормотал парень. — И прекрати так смотреть на меня, мне не по себе. Да, возможно, моё поведение в тот момент нельзя было назвать адекватным, но кто, если не я, имеет право на то, чтобы так себя вести? В конце концов, я жертва, я, а не он, никто другой. Моя реакция понятна, её можно объяснить, а вот то, что уже второй день творит этот санитар, объяснить было невозможно. Обижен ли я был, зол? Не думаю, просто он мне был непонятен, вот и всё. — Ты пришёл отдать лекарства? — устало отозвался я. — Спасибо, можешь идти. Он сердито посмотрел на меня, будто не понимал, почему я не хотел менять свою позицию и настаивал на своём. На этот раз я не пойду на его поводу, не сейчас, ещё не время. Я хотел, чтобы он понял, что в некоторых случаях прощение нужно заслужить, что иногда обычным «извини» не отделаешься. Санитар присел на край моей койки, предварительно поставив поднос с лекарствами на другую кровать. Сегодня он не тот, кем пытался казаться вчера ночью, сегодня от его самоуверенности не осталось и следа, и выглядит это всё довольно удручающе. Неужели меня нельзя просто оставить на время одного, неужели обязательно нужно о чём-то спрашивать, надоедая мне? Я всё уже давно решил, и обсуждать это с парнем у меня нет никакого желания. — Слушай, давай не будем надоедать друг другу, — начал я после небольшой паузы, —просто скажи, где я могу тебя найти. Я приду, только чуть позже. — Там, где ты видел меня вчера, — замявшись, ответил парень. — Если ты вообще снова хочешь там оказаться. Ну а дальше всё как во всех банальных историях знакомств, слово за слово, шутка за шуткой, и незаметно для самих себя мы сблизились. Кларк не понимал причину моего приподнятого настроения, а я и не хотел ему ничего рассказывать. Мне вообще ни с кем не хотелось разговаривать, ну, кроме своего нового друга, конечно же. После завтрака я сразу же приходил к нему, перед сном я также заглядывал в перевязочную, можно сказать, что большую часть дня я проводил вместе с парнем. Мы говорили обо всём и одновременно ни о чём, он понимал меня с полуслова. О таком собеседнике я мог только мечтать, и я благодарен судьбе за то, что она свела меня с ним. Как бы мне хотелось, чтобы наше общение не померкло недели через две, как это обычно бывает, как бы мне хотелось, чтобы оно вообще никогда не закончилось.