F10.4

      Вскоре, как и предсказывал Тайлер, холодную сырую землю накрыла едва осязаемая снежная пелена. Крошечные белые хлопья на мгновение замирали в сухом ледяном воздухе, а после моментально растворялись без остатка, словно никогда не существовали. В нос фантомной болью ударил запах мандаринов, ароматной ели и пряного парфюма мамы, которым она так любила пользоваться в холодное время года. В те счастливые быстротечные дни, когда папа переставал прикладываться к бутылке, мы всей семьёй приезжали в этот дом на Рождественские каникулы, чтобы повидаться с бабушкой и дедушкой и провести эти дни в волшебной атмосфере праздника и тепла. Последний раз я был в этом доме десять лет назад. Отец не продержался и месяца без спирта в своём организме, а мама, окончательно устав от непрекращающегося алкогольного ужаса в своей жизни, в один день собрала его вещи и со страшным скандалом выставила за дверь. Через четыре года не стало дедушки. У отца появилось официальное оправдание своим запоям, а бабушка, не сумев справиться с внезапно обрушившимся на неё кошмаром, сбежала от болезненных воспоминаний из дома, где по-настоящему была счастлива. С этого момента моя жизнь навсегда перестала иметь смысл. С этого момента невыносимая пустота раздирает мои лёгкие на тысячу невидимых частиц. И вот я лежу, свернувшись клубком, на диване, который помнит мои радостные прыжки от счастья, ведь Санта каким-то неведомым образом услышал, какой подарок я хотел получить на Рождество — сейчас этот диван протяжно скрипит от любого моего движения, и бледный отсвет луны чуть касается моих замёрзших пальцев. Дом, который принёс мне столько бесконечного счастья в детстве, сейчас может стать моим последним пристанищем. Эта мысль повергла меня в ужас. От мрачных пугающих рассуждений меня отвлёк шум, доносящийся из кухни. Кажется, я совсем забыл о том, что нахожусь здесь не один — Тайлер, согнувшись, лежал на холодном деревянном полу, завёрнутый в клетчатый плед, и нервно стучал ладонью по своему плечу. Увидев меня, он резко вскочил, запутавшись в собственном флисовом коконе и, спотыкаясь, забился в угол, судорожно пытаясь ухватиться за какой-нибудь предмет. — Не спится? — я улыбнулся. Трудно было оставаться серьёзным, смотря на взъерошенного и испуганного Тайлера, который что-то невнятно бормотал. — Никогда так больше не делай, — еле слышно промямлил он в ответ. — Не делать что? Не ходить по собственному дому? — отшутился я, пытаясь сгладить напряжение, в котором мы были вынуждены существовать последние несколько дней. — Не подкрадывайся ко мне так бесшумно посреди ночи, — я заметил, что Тайлер действительно был взволнован. Нам обоим было необходимо отдохнуть, если в этой ситуации вообще возможно хоть на минуту расслабиться. — Я просто пришёл посмотреть, как ты тут. — Паршиво. Мне очень холодно, и я всё никак не могу согреться. Действительно, на данный момент единственным источником тепла в доме был камин, на розжиг которого понадобилось бы много сил и времени — у нас не было ни того, ни другого, мозг жадно требовал сна. Оставался ещё один вариант — включить газовую плиту, но засыпать, рискуя задохнуться от угарного газа, у меня не было никакого желания. Возможно, проще закончить эту никчёмную жизнь так, чем попасться на глаза Фрэнку. Сомневаюсь, что он захочет оставить нас в живых. — Давай договоримся так: во-первых, ты всё-таки перестанешь вести себя как ребёнок и ляжешь на диван, а во-вторых — утром мы попробуем разобраться с камином, я обещаю. В поисках ответа глаза Тайлера забегали по сторонам — я знаю его склонность к упрямству, эта черта одновременно раздражала и заставляла меня расплываться в наивной улыбке. Мгновение спустя Тайлер, замявшись, поднял с пола плед и направился в сторону комнаты и, схватив меня за руку, произнёс, пытаясь оставаться обиженным и серьёзным: «Только я сплю у стенки.» Он уснул моментально. Копна русых волос небрежно спадала на глаза и я, боясь лишний раз пошевелиться, едва ощутимо коснулся лба Тайлера — он был очень горячим, я не врач и никогда им не стану, но у парня действительно была температура. Когда я был маленьким и чувствовал себя плохо, мама, склонившись у изголовья моей кровати, часто шептала: «Господи, пусть вся его боль перейдёт ко мне», и сейчас я, глядя на обессиленного Тайлера, шепчу те же слова.       Господи, пусть вся его боль перейдёт ко мне. Не знаю, услышал ли меня бог, потому что примерно через пять минут я провалился в глубокий сон — так быстро я не отключался со времён своего последнего запоя. Когда это было? Неделю, месяц или год назад? В этой ли жизни? Под тихое успокаивающее дыхание Тайлера я решил, что смогу подумать об этом и о множестве волнующих меня вещей завтра.       Сквозь серую пелену неба пробивался лучик замёрзшего ноябрьского солнца, освещая стройные ряды заснеженных елей — это было первое, что я увидел, открыв глаза. В горле пересохло, страшно хотелось пить, ледяные пальцы не слушались — я с трудом скинул с себя плед, стараясь не потревожить Тайлера, который, вероятно, проснётся только ближе к вечеру. Окинув взглядом диван я обнаружил, что сижу на нём совершенно один. — Тайлер! — нервно выкрикнул я, надеясь застать парня за приготовлением кофе — одного из немногих продуктов, которые можно было найти в этом доме. В ответ я услышал лишь стук оконной рамы, отважно сопротивляющейся сквозняку. — Тайлер, ты знаешь, мне никогда не нравилось играть в прятки, — мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, что в доме я действительно нахожусь один. Тревога сковала лёгкие, каждый вдох давался с трудом. Сонное сознание жадно хваталось за отсутствующие идеи того, что мне нужно было делать дальше. Экран телефона ярким светом резал глаза — Джерси готовился встречать полдень. Мы спали чуть меньше одиннадцати часов — непозволительная роскошь. Впервые за всё время нашего побега на мои плечи с невыносимой тяжестью рухнуло осознание всей дикости ситуации и то, с каким наивным рвением я впутался в эту историю. На что я рассчитывал? С вероятностью сто процентов мы с Тайлером уже находимся в розыске (и каким чудом нам вообще удалось сбежать?), в кошельке и холодильнике — пустота, заряда телефона едва хватит до сегодняшнего вечера. Что с тобой происходит, Джерард, о чём ты вообще думал? Где Тайлер? Стало невыносимо душно, щёки горели. Я схватил свою единственную куртку и выбежал из дома навстречу ледяному воздуху и успокаивающему шелесту листьев под ногами. За спиной раздался треск. Моё сердце сжалось до размеров невидимой частицы. Я тщетно пытался убедить себя в том, что мне это послышалось и медленно, почти не шевелясь, обернулся. На скамейке, перебирая сухие ветки деревьев, сидел Тайлер, невозмутимый и сосредоточенный. Он улыбнулся, видя меня и, не говоря ни слова, усердно продолжил разделять прутья по принципу, известному ему одному. — Ты псих, — крикнул я, до конца не осознавая, что Тайлер, собственно, ни в чём и не виноват, мне следовало сразу же выйти на улицу. — Не забывай о том, что мы сбежали из одного учреждения, — улыбка сползла с его лица, он так и не поднял на меня глаза. — Что я снова сделал не так? Его слова эхом отозвались в моём воспалённом рассудке. Вчера я сбежал из психиатрической клиники. Нас видел шофёр грузовика, водитель автобуса, мой отец и таксист, который довёз нас практически до дома, не упоминая десятки случайных прохожих, которых мы встретили по пути сюда. Удивительно, что нас ещё не обнаружили. Интересно, кто доберётся до нас первым — полиция или Фрэнк? Какой из этих двух вариантов оказался бы ужаснее? — Тайлер, зачем мы это сделали? — промямлил я, стараясь подавить подступающую тошноту. Он посмотрел на меня своими огромными голубыми глазами так, словно видел первый раз в жизни. — Сделали что? — не прекращая перебирать ветки, ответил Тайлер. Меня раздражало его напускное спокойствие и я, не думая, схватил его за руку и силой поднял со скамьи. Тайлер скривился и, жалобно простонав, одёрнул руку, прислонив её к груди. Руку, которую он поранил осколком стекла несколько дней назад. Мне стало не по себе. — Прости меня, Тайлер, прошу, прости меня, — шептал я, сползая по холодной шершавой стене. Никогда раньше я не вёл себя так. — Вставай, всё в порядке, — кажется, Тайлер не на шутку испугался. — Пожалуйста, вставай, всё хорошо, честное слово. Тайлер помог мне подняться. У меня закружилась голова от осознания кошмара, в котором мы оказались неизвестно по чьей вине. В попытках прийти в себя я спросил у Тайлера, как давно он проснулся и чем занимался здесь. — Отвечу на твои вопросы только после того, как ты ответишь на мой, — он аккуратно коснулся моего плеча. — Что ты так усердно шептал ночью? «Господи, дай мне боль»? Я не смог сдержать улыбку. — Как ты себя чувствуешь? — Если перестать думать о том, что я безумно хочу есть и не вспоминать о сумасшедшем брате-маньяке — довольно неплохо. — Значит, сработало.       Запах свежесваренного кофе бил в нос, ореховое печенье с истёкшим сроком годности лежало на столе, а мы с Тайлером продолжали сидеть в тишине, несмотря на то, что нам следовало бы обсудить очень много важных вещей. Я всё гадал, отчего он так хладнокровно спокоен. Как будто к тому, что с нами происходит сейчас, он был готов заранее. Как будто самое жуткое и интересное только впереди — он берёг силы. — Нужно решить, что мы будем сегодня есть. — А? Голос Тайлера вернул меня в реальность, в которой нужно было разобраться с кучей бытовых вопросов, но я не знал, с чего стоило начать, у меня не было никакого плана. — В магазин мы пойти не можем, — от долгого молчания мой голос звучал сипло, — но есть одна мысль. Не знаю, насколько это осуществимо. — Продолжай, — в нетерпении ответил Тайлер. Он сделал глоток кофе и поморщился, — такой горький! — Мой дедушка дружил с одним мужчиной, кажется, его зовут Стив. Он живёт в доме по соседству, вернее, жил раньше, — уточнил я. — Возможно, он давно переехал, не могу знать наверняка, потому что не был здесь очень много лет. Вряд ли он меня помнит, но всё-таки нужно попробовать, других вариантов нет. Одолжу пару картофелин и яйца, до утра протянем. Тайлер о чём-то задумался, глаза его нервно бегали из стороны в сторону. Услышав, что я замолчал, он натужно улыбнулся и, резко повернувшись к окну, произнёс: — Знаешь, это хорошая идея. В это время я могу заняться растопкой камина, — он подошёл к двери и схватил охапку веток, которую так тщательно собирал сегодня утром. — Не зря же я проснулся раньше тебя. Я встал и набросил на плечи куртку. — Надеюсь, к тому времени, как я вернусь, дом не будет полыхать огнём. — Тогда нам не составит труда пожарить яичницу! — крикнул мне в спину Тайлер и звонко рассмеялся.       Замёрзшая сухая листва спряталась под тонким слоем серебристого снега, переливаясь на солнце миллионами разноцветных огоньков. Свежий ноябрьский воздух отрезвлял, дышать стало в разы легче. Единственная тропинка привела меня к участку, где находился дом Стива, да вот же он! Аккуратное одноэтажное здание, давно требующее ремонта, но хозяину, который, кажется, всегда жил здесь один, было на это наплевать. Я стоял у тёмно-синей двери, занеся палец над звонком, и страшно волновался. С чего я вообще взял, что он всё ещё живёт здесь? Что я буду делать, если мне никто не откроет? — Добрый день! — навстречу вышел невысокого роста мужчина в кепке и оранжевом рабочем комбинезоне. Это был Стив, годы совсем его не изменили. — Джерард, ты? Он меня помнил, это было поразительно, но он меня помнил. Не удивлюсь, если через десять лет собственный отец забудет, как меня зовут. — Я, дядя Стив, кто же еще, — я широко улыбнулся и протянул ему руку. В ноги бросился маленький неуклюжий щенок, который то и дело скулил и рвался на улицу. — Джеки, мы гуляли три часа назад, — протянул мужчина, беря щенка на руки, — нечего попрошайничать. Джерард, пожалуйста, проходи. Честно говоря, мне бы очень хотелось сменить компанию Тайлера на компанию кого-то более вменяемого и хоть на минуту отвлечься от разъедающих рассудок мыслей о скорой смерти от рук того, кто за последние недели стал мне самым близким человеком на свете. Джерард, ты не в себе, выбрось эту дурь из головы. — Я бы рад с вами поболтать, — выпалил я, с сожалением посмотрев на Стива, — но дело в том, что я приехал сюда для того, чтобы забрать кое-какие вещи, в городе очень много дел. Какие дела у тебя могут быть в городе, Джерард, ты мерзкий пьяница, который сбежал из психиатрической клиники, у тебя нет денег, тебе негде жить, прекрати нагло врать. — Да, конечно, — Стив на секунду сник, Джеки снова заскулил и задёргался в руках хозяина. — Чем-то могу тебе помочь? Сделайте так, чтобы я никогда не появлялся на этот свет. — На самом деле, если это вас не затруднит, я бы хотел попросить немного еды, абсолютно любой, — я замялся, — совсем забыл, что в доме ничего нет, а до магазина идти нет сил. Стив моментально обрадовался, вероятно, от осознания того, что может быть полезен кому-то. Через несколько минут он вернулся с небольшим пакетом, доверху набитым всевозможными видами овощей, фруктов и разного рода консервных банок. — Вы спасли меня от голодной смерти, дядя Стив, клянусь, — с благодарностью произнёс я и слабо улыбнулся. — Будь здоров! И обещай как-нибудь заглянуть на чай, мне тебе столько нужно рассказать! — он протянул мне руку. — Конечно, — ответил я, понимая, что больше никогда сюда не вернусь. Я стремительно зашагал по заснеженной тропинке прочь от дома, который навевал до боли приятные воспоминания из детства. — Джерард! Я обернулся на голос Стива — он аккуратно спустился со ступенек дома и двинулся ко мне. Я пошёл ему навстречу. — Ты знаешь, странное дело, — он откашлялся, — сегодня утром я пошёл прогуляться с Джеки, за ночь выпало столько снега, и я, конечно, забрёл на ту сторону леса, где находится ваш дом, — мужчина замолчал, подбирая слова. — Когда я проходил участок мисс Стоун, я заметил странного вида парня, он стоял у дерева и просто смотрел на ваш дом, ни разу не пошевелился, — Стив поёжился от сильного порыва ветра. — Я подумал, это может быть важно. Мои внутренности сжались от ужаса, а сердце на секунду перестало биться. Тонкие ручки пакета сползают со вспотевших пальцев, и несколько красных яблок бесшумно катятся по жухлой листве. — Как он выглядел, Стив? — прошептал я, не в силах унять дрожь. — Ты в порядке? — Стив наклонился и поднял выпавшие яблоки, я же продолжил безэмоционально смотреть в одну точку. — Как он выглядел, Стив? — Такой, знаешь, невысокий, тёмные короткие волосы. Поначалу мне на секунду показалось, что это твой отец, — усмехнулся Стив, — чем-то он на него точно похож.