F10.4

Папа, папа, папочка, почему мама плакала вчера ночью на кухне, она прогнала меня,

но я всё слышал,

почему ты не успокоил её, ты ведь тоже был там,

папа, папа, папочка,

куда ты всегда исчезаешь, я так скучаю, посмотри, какой рисунок я нарисовал,

я ненавижу тебя,

слышишь, я ненавижу тебя всем своим грёбаным сердцем,

из-за тебя я никогда не буду счастлив.

— Джерард? Я совершенно не помнил, как добрёл до дома, лучше бы упал на скользкой дорожке и замёрз в родном лесу. Что-то тёплое коснулось моей щеки, и это помогло мне прийти в себя — Тайлер убрал ладонь от моего лица, его огромные голубые глаза расширись от страха. — Джерард, у тебя кровь, — он сделал шаг вперёд, мы стояли вплотную друг к другу, приятное тепло разлилось по всему телу. — Вот здесь, — ещё одно прикосновение, и меня не станет прямо сейчас, зачем ты делаешь это со мной? Я дёрнулся и стремительно пошёл в ванную, чтобы посмотреть в зеркало, но лучше бы я никогда этого не делал, ведь то, что я увидел, сильно испугало меня. Лицо осунулось и приобрело какой-то неестественный серый оттенок, из носа текла струйка алой крови, бледные губы тронула болезненная ухмылка. Я повернул ручку крана в надежде, что тёплая вода хоть немного поможет мне, но услышал лишь мерзкое шипение — в доме не было воды. Я с силой стукнул по краю и без того потрескавшейся раковины, от чего белая стеклянная мыльница моментально соскользнула и разбилась о кафель. Через секунду прибежал встревоженный Тайлер, вероятно, я отвлек его от какого-то дела. Он подошёл ко мне так близко, что я без труда мог слышать стук его сердца: раз, два-три, четыре, пять-шесть-семь-восемь. Аритмия. Он провёл указательным пальцем по краю моей верхней губы, вытирая кровь. Полупрозрачный красный след остался на его руке. — Чего ты? — шепнул Тайлер так тихо, что я едва разобрал слова. Он сосредоточенно смотрел на меня, тяжело дыша, и почти не шевелился. Вместо ответа я с силой вцепился в его губы, не рассчитывая ни на какие взаимные действия. Это не было актом любви, не было порывом страсти, я просто почувствовал, что мне кто-то необходим в этот момент страшного отчаяния и невыносимой ненависти, и этим человеком оказался Тайлер. Он снова коснулся моего лица, но на этот раз чуть увереннее, и робко ответил на мой поцелуй, будто боялся, что это может закончиться несвоевременно. Через несколько секунд я отстранился от Тайлера так же резко, как и прильнул, и он в недоумении уставился на меня, ожидая объяснений, но я ничего не мог сказать на этот счёт, потому что есть вещи важнее, чем нелепый, ничего не значащий поцелуй. — Знаешь, что мне сказал сосед? — взволнованно начал я, пытаясь собраться с мыслями. Тайлер даже не пытался прервать меня — он был напуган. — А сказал он мне вот что: утром Стив видел, как какой-то парень стоял напротив моего дома и что-то высматривал, — я произнёс это на одном дыхании, а после продолжил, — как думаешь, кто бы это мог быть? — риторический вопрос, не требующий ответа. Тайлер закатил глаза, а потом облегчённо выдохнул — то, что я произнёс, не произвело на него никакого впечатления. — И ты подумал, что это Фрэнк? Какого чёрта ты ухмыляешься, идиот, что ты нашёл в этом смешного? Ты сам впутал меня в эту жуткую историю, а теперь нагло улыбаешься мне в лицо, намекая на то, что я это всё придумал? — А кто ещё? — со злобой выпалил я. — И в пяти милях здесь не найти молодого темноволосого парня. Когда ты успел стать таким спокойным, Тайлер, что изменилось? Не ты ли пару дней назад рыдал у меня на плече, умоляя сбежать с тобой от безумного брата, о существовании которого ты будто забыл? — Тебя не было тут несколько лет, — абсолютно невозмутимо ответил Тайлер, — откуда ты знаешь, кто здесь сейчас живёт? — он повернулся к двери, давая понять, что разговор закончен, но потом обернулся и добавил: — Да и вообще, твой сосед мог видеть меня в тот момент, когда я собирал ветки, это было как раз-таки утром, вот и всё, — он медленно развернулся и ушёл в комнату. От этой нахальной самоуверенности всё моё существо превратилось в сгусток ярости и агрессии. Не думая о последствиях, я быстро догнал Тайлера и крепко схватил за запястье. Он что-то промычал и попытался высвободить руку, но я знаю, что у него это не получится, сейчас я задаю правила этой игре. — Нет, мы не договорили, — я сжал запястье ещё сильнее, от чего Тайлер напрягся и недовольно поморщился, — не делай из меня идиота, у тебя светлые волосы, а вот у Фрэнка — тёмные, или ты забыл, как выглядит твой брат? Мне казалось, вы были слишком близки, чтобы сейчас вот так всё взять и перепутать, не находишь? Ещё одно неверное движение, и я сломаю ему руку. Ещё одно слово, и Тайлер без сознания рухнет на грязный липкий пол, ведь то, что я произнёс сейчас, ранило его куда больше, чем пощёчина, которую он влепил мне свободной ладонью. В ушах резко зазвенело, голова налилась свинцом, в глазах засверкали тысячи разноцветных огоньков. Я отшатнулся и с сожалением посмотрел на Тайлера, который мотал головой и вытирал слёзы трясущимися пальцами, и в этот момент я понял, что эти слова он мне точно никогда не простит, да я и сам себе никогда не прощу то, что произошло сегодня утром и повторилось сейчас. Две мерзкие выходки за несколько часов — это перебор даже для такого неуравновешенного параноика, как я. — Я тебя ненавижу, — прохрипел Тайлер и попятился назад. Он пересёк гостиную, не прекращая всхлипывать, схватил сумку со своими вещами и побежал к выходу, а я остался стоять на месте, не в силах пошевелиться. Ну же, сделай что-нибудь, догони его и извинись, он сейчас уйдет, а ты останешься здесь один, ты будешь гнить здесь, потому что твоё жалкое ничтожное существо ни за что не осмелится выйти из дома, больше всего на свете ты боишься остаться один. — Я сам себя ненавижу, Тайлер, — сделай шаг, ну же, сделай хотя бы шаг. — И ты в праве уйти, если хочешь, — я с трудом переступил с одной ноги на другую, — но я не отпущу тебя голодным, пожалуйста, останься ещё ненадолго. Тайлер замер и бросил сумку на пол, от чего я невольно содрогнулся. Я стал восприимчив к громким звукам и яркому свету, к подозрительным шорохам за спиной и резким запахам, я постепенно начал сходить с ума. — Ты же знаешь, что мне некуда идти, — фраза, полная отчаяния и страха, в интонации — жгучий упрёк и едкая ненависть. Он потёр красные от слёз глаза и небрежно кинул: — Ты прав, ещё не время уходить. Очередные таинственные слова, смысл которых мне предстоит разгадать самостоятельно, ведь Тайлер не имеет привычки объяснять, что он имеет в виду. Нет, сейчас всё будет иначе, и я хотя бы попытаюсь добиться от него вразумительного ответа. — Что это значит? А когда наступит время? — спросил я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, лишние нервы ни к чему. — Тогда, когда мы поймём, куда нам двигаться дальше, — сухо ответил парень, а я в очередной раз почувствовал себя полнейшим идиотом. Зачем искать во всём подвох, чего я пытаюсь этим добиться? Своими глупыми истериками я делаю только хуже, я снова всё порчу, от этого страдаю не только я, от этого страдает и Тайлер. Я прикрыл глаза, стараясь прийти в себя. Щека перестала гореть, но гул в голове ноющим эхом напоминал мне о том, что я всё ещё жив. — Конечно, и мы решим это прямо сейчас, — я всё-таки оторвал ноги от земли и неспешно направился к Тайлеру, — только, пожалуйста, давай что-нибудь поедим. Зря я, что ли, яблоки через весь лес тащил? — и мы одновременно улыбнулись. Тайлер побежал разбирать пакет, который я чудом донёс, не растеряв по пути всё содержимое, ведь был голоден не меньше меня. Только сейчас я обратил внимание на то, что в доме стало заметно теплее — из гостинной слышался размеренный треск камина. Я обернулся и увидел завораживающую картину: миллионы маленьких огоньков поднимались в воздух, а потом моментально растворялись, превращаясь в пепел. Ладони моментально обдало согревающим воздухом, и я замер, не в силах оторвать взгляд.

Мамочка, почему мы до сих пор не повесили носок на камин,

вдруг Санта придёт раньше и не сможет оставить мой подарок,

мамочка, а папа останется с нами на каникулы, или он снова уезжает,

мамочка, я не хочу жить с ним, нам было так хорошо вдвоём,

он мне не отец, не бросай меня,

почему ты так со мной поступаешь?

— Всё хорошо? Тайлер застал меня не в лучшем виде — грязные волосы прилипли к вспотевшему лбу, губы едва заметно дрожали, а руки нервно сжимали край футболки, которую уже давно следовало сменить. Я посмотрел на него и слегка кивнул головой, давая понять, что причин для беспокойства пока нет. — Я нашёл яйца, упаковку сосисок и несколько банок фасоли, о существовании яблок ты уже знаешь, — Тайлер улыбнулся, — нужно срочно с этим что-то сделать. — Начинай, я сейчас подойду, — ответил я, надеясь ещё немного побыть наедине со своими разрушающими мыслями о прошлом. — Боюсь, без тебя я мало того, что не справлюсь, но и превращу кухню в гору пепла, а это не то, что нам сейчас нужно. Я ничего не ответил, закатил глаза и поплёлся за довольным Тайлером на кухню. Процесс приготовления еды никогда не утруждал меня, всё было наоборот — последовательные отлаженные действия помогали сосредоточиться и выкинуть из головы все ненужные мысли. Так и происходило сейчас — я справился с обедом довольно быстро, и через пятнадцать минут на столе оказались две тарелки с яичницей и жареными сосисками, салат из огурцов и перца стоял посередине, разделяя наши с Тайлером порции. Желудок сводило от ноющей боли, запах ароматного блюда бил в нос, и мы, не дожидаясь, пока содержимое тарелок хоть немного остынет, набросились на яичницу так, словно ели её последний раз в жизни. — Джерард, это очень вкусно, — пробубнил Тайлер, отправляя в рот очередную порцию салата. — Не за что, — кинул я, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ел и принимал душ. Кровавые разводы никуда не исчезли, несмотря на то, что кровь, вроде как, остановилась, и я ощутил острую необходимость в горячей ванне с пеной. Проблема крылась в том, что ни пены, ни ванны в доме не было, только душ с холодной плиткой, а про отсутствие воды я вообще молчу. — Слушай, — несмело начал Тайлер и отодвинул пустую тарелку в сторону, — а что это было... в ванной? Нет, пожалуйста, давай сделаем вид, что этого не было, я ничего не смогу объяснить сейчас, а если и смогу, то, что ты услышишь, тебе не понравится, к чему все эти сложности? — Я просто почувствовал, что так нужно, — попытался оправдаться я, но мои слова прозвучали совершенно глупо и неуместно. — Не понимаю, ты говоришь какими-то загадками. Да что ты, когда я хоть немного пытаюсь понять, что к чему, ты оставляешь меня одного судорожно додумывать небрежные фразы, которые ты говоришь, и я иногда сомневаюсь в том, что до тебя доходит их смысл. — Так же, как и ты, — я встал из-за стола, намекая на то, что этот разговор закончен, иначе мы снова поссоримся, а я не уверен, что готов пережить это в третий раз. — Я помню о том, что нам как можно скорее нужно решить, что делать дальше, но есть ещё одна важная вещь и, я думаю, ты со мной согласишься — нам нужно принять душ. Тайлер разочарованно взглянул на меня, расстроенный тем, что не получил должного ответа на свой вопрос, что ж, я тоже должен иметь право хоть на одну недосказанность. — И как ты предлагаешь это сделать? — сказал он и демонстративно повернул ручку крана. В ответ раздалось характерное шипение. — Возьмём несколько бутылок, столько, сколько сможем унести, и пойдём к озеру, не думаю, что оно уже замёрзло, — я произнёс это чётко и уверенно, так, будто нисколько не боялся выходить на улицу после того, что сказал мне Стив. — Как я понимаю, других вариантов нет, — Тайлер кивнул. — Хорошо, но нужно успеть сделать это до того, как начнёт темнеть, а это произойдёт совсем скоро. Перспектива блуждать по холодному сумеречному лесу меня не вдохновляла, и я, сказав, что готов идти, направился в чулан, надеясь отыскать там хотя бы несколько ёмкостей. Через пару минут мы отправились в путь. Тайлер беззаботно шагал по узкой извилистой тропе, насвистывая какую-то мелодию из рекламы, а я настороженно оборачивался каждую секунду в надежде не увидеть за своей спиной Фрэнка, заносящего нож над моей головой. Фантазия разыгралась не на шутку, и я понимал, что мои мысли абсурдны, но всё же никак не мог избавиться от них. Я успокаивал себя тем, что через час вернусь в родные стены, приму душ, который мне так необходим, поужинаю остатками того, что передал мне Стив и отправлюсь в никуда. Было ли мне когда-нибудь страшнее, чем сейчас? Честно говоря, да, я могу вспомнить тысячу ситуаций, которые искренне повергали меня в ужас, тогда я ещё ценил жизнь, а сейчас я существую только благодаря инстинкту самосохранения, я так устал от непрекращающейся боли, что мне плевать, что будет дальше. Я позволяю распоряжаться своей жизнью богу, судьбе, дьяволу — плевать, в любом случае произойдёт то, что должно произойти. Мы довольно быстро дошли до озера, возможно из-за того, что я плёлся сзади и постоянно подгонял Тайлера, он, конечно, не забывал ворчать, но всё же шёл довольно быстро, так, что даже я едва успевал за ним. — Здесь так спокойно, — прошептал Тайлер, замерев на месте и разглядывая зеркальную поверхность воды. — Знаешь, мне очень жаль, что всё получилось таким образом, — он внимательно посмотрел на меня и бросил пустые бутылки на землю, — я бы хотел оказаться с тобой здесь при других обстоятельствах. — Я тоже. Возможно, у нас ещё это получится. Кому ты врёшь, Джерард, себе, Тайлеру или обоим? Через несколько часов ты навсегда покинешь этот дом, и ты это прекрасно знаешь, зачем мечтать о будущем, которого просто не существует? Зачем тешить себя ложными надеждами, заранее осознавая, что эта глупая бессмысленная игра не закончится ничем хорошим? Мой мозг отчаянно цепляется за все положительные варианты развития событий, иначе я бы уже давно свихнулся. — Ты же знаешь, что это неправда, — услышал я в ответ, и сердце сжалось от внезапно нахлынувшего чувства несправедливости. Я улыбнулся и протянул Тайлеру бутылки, которые он уронил. — У нас не так много времени, пойдём. Ледяная вода отражала массивные ветви сосен, а на поверхности озера скопились разноцветные кленовые листья. Мы спустились по пологому склону и вскоре оказались у самого берега. Тайлер присел, протянул руку к озеру и сразу же её одёрнул. — Какая холодная! — удивлённо вскрикнул он, словно вода в ноябре должна быть иной температуры. — Я же не заставляю тебя купаться прямо здесь, — я развёл руками, — всё, что от нас требуется — наполнить бутылки и как можно скорее дойти до дома. Тайлер странно посмотрел на меня и, прищурив глаза, сказал: — Боишься? — А стоит? — он ничего не ответил и я, окончательно убедившись в том, что в поведении Тайлера точно присутствует какая-то странность, ухмыльнулся и принялся заниматься тем, ради чего пришёл. Мы вернулись через час — голодные и уставшие, руки сводило от непрерывного нахождения в холодной воде. Солнце постепенно сгорало, и тёмные тяжелые тучи повисли над безлюдным засыпающим городом. Поднялся ветер — его резкие порывы колыхали старые занавески, которые под тяжестью света бросали жуткие тени на пыльный коричневый стол. Нелепо проиграв в «камень, ножницы, бумага», я отправился на кухню в поисках того, из чего можно было бы приготовить подобие ужина, а Тайлер нервно принялся искать самую большую кастрюлю в доме, чтобы как можно скорее принять душ. Мы сошлись на том, что времени осталось катастрофически мало, и решили покинуть дом не позже, чем через час, ведь на улице совсем скоро наступит кромешная темнота, и от осознания того, что в таких обстоятельствах мы будем вынуждены бежать в неизвестность, мне становилось не по себе. У нас будет не больше пятнадцати минут, чтобы продумать план, и от этого решения будут зависеть наши собственные жизни. Вскоре вода закипела, и Тайлер понёс тяжёлую горячую ёмкость в ванную, ругаясь на себя за то, что предварительно не открыл дверь. Я легко улыбнулся и проводил его взглядом, переживая за то, чтобы он не споткнулся и не опрокинул кипяток на себя, это же Тайлер, он может. На сковородке шипела яичница — несколько минут, и ужин будет готов, интересно, как скоро нам удастся поесть в следующий раз? Лампочка на кухне на мгновение погасла, и я, испуганно обведя взглядом потолок, задумался: ведь кто-то был здесь совсем недавно. Печенье было не таким уж и просроченным, слой пыли, скопившийся на мебели, не таким плотным, а обстановка, которая царила в доме, намекала на то, что дом пустовал совсем недолго. Кто мог здесь быть, для чего? Бабушка давно жила в другом месте, и я сомневался в том, что ей внезапно захотелось посетить родной дом. Отец? Вполне возможно, но цель визита так же оставалась непонятной. Может, стоит ему написать или позвонить? Не для того, чтобы расспросить про дом, нет, я вдруг подумал о том, что сейчас есть самая последняя возможность сказать ему пару слов, пару слов на прощание, потому что я понятия не имею, как скоро смогу связаться с ним, и смогу ли вообще. Звонить было слишком опасно — это я понял тогда, когда бросил взгляд на чёрный телефон, лежавший на краю стола. Ну и додумался же ты, Тайлер, неужели больше не у кого было его украсть, почему именно у Фрэнка? Мало времени, слишком мало времени, нужно написать хотя бы несколько предложений, быстро поесть, умыться и отправиться в пугающую мрачную неизвестность. Я повернул ручку газовой плиты и устало опустился на стул, продолжая теребить телефон. Да, вероятнее всего, нас смогут легко отследить из-за этого, но разве непонятно, что рано или поздно это всё равно произойдёт? Возможно, у Тайлера есть какой-то идеальный план, и мы сегодня же сможем незаметно пересечь границу страны, а завтра окажемся на огромном необитаемом острове, где нас будет окружать океан, пальмы и куча еды, но только я слабо в это верю. Я услышал, как плеск воды в ванной стал постепенно затихать — через несколько минут вернётся Тайлер, времени на раздумья нет. Я нажал на экран старенького телефона, и яркий режущий свет ударил мне в глаза, ослепляя и заставляя как можно скорее найти иконку с сообщениями. Зелёный квадратик затаился в правом нижнем углу, я нажал на него и увидел, что лента диалогов была пуста, но что-то сохранилось в папке «архив». Конечно, читать чужие сообщения — отвратительно, но когда речь идёт о собственной жизни и безопасности, на моральную сторону дела можно закрыть глаза. Я неуверенно нажал на прямоугольное окошко, и на экране высветился текст. За текстом следовала картинка, и мне понадобилась не одна секунда, чтобы сложить пазл, который я усердно собирал несколько дней, а потом сам же ломал. Короткое предложение, разрушившее то, чем я жил, два слова, от которых закружилась голова, и желудок свело от мысли, что всё, на что я надеялся, в миг рухнуло, оставив после себя тонну едкой пыли. Я передумал. Картинка — местоположение. Одинокая красная точка посреди бесконечного зелёного фона. Время отправления сообщения — девять утра сегодняшнего дня. В девять утра я крепко спал на любимой скрипучей кровати, спал и радовался тому, что наконец оказался свободен. Спал и даже не догадывался о том, что по собственной глупости подписал себе смертный приговор. Я заметил странного вида парня, он стоял у дерева и просто смотрел на ваш дом. Бледные губы задрожали от ужаса, дрожащие пальцы несмело нажали на номер телефона, на который было отправлено сообщение. Протяжный гудок разрезал тишину, сердце на мгновение перестало отбивать привычный ритм, а я зажал рот трясущейся рукой, потому что больше всего в этот момент мне хотелось истошно орать. — Я слушаю, — сказал грубый голос на том конце провода, и всё вдруг встало на свои места. Давно так красиво не разрушали мои надежды.