F10.4

      Я очень часто вспоминал своего друга — Джона, которого, к сожалению, уже нет в живых. Новость о его смерти потрясла меня: невозможно было поверить в то, что человек остался лишь воспоминанием, занимающим мизерное пространство в моём рассудке. Но я хочу сказать не об этом: Джона убил рак, искалечил, заманил в свою смертельную ловушку, шанса из которой выбраться практически нет, но он так хотел жить! Он излучал жизнь, я думаю, что его рассудок был полон лишь мыслями о светлом будущем, но жизнь — ещё то дерьмо. Она просто не оставила ему шанса. Я очень часто думаю об этом парне. И я очень хочу, чтобы сейчас он был жив. Сколько раз я просил у бога пощады! Я жаждал смерти, искал её в каждой улочке, делал всё, чтобы настигнуть её. Но она не приходила. Я чувствовал себя ненужным и бесполезным в те секунды, когда смерть снова обходила меня стороной.       Так и случилось в этот день. Мои глаза ослепил едкий неприятный свет, заполняющий всё пространство. Жгло нос: в помещении сильно пахло спиртом. Вскоре сознание вернулось ко мне. Осмотревшись, я понял, что нахожусь в небольшой перевязочной. Первым я увидел своего лечащего врача, Кларка. По его внешнему виду можно было понять, что он взволнован. Мужчина что-то бурно обсуждал с только что пришедшей медсестрой. — Что произошло? — держась за голову, прошептал я. Руки не прекращали дрожать, глаза слезились. Моё тело совсем не хотело меня слушаться. — Синдром отмены, Джерард. Вам что-нибудь известно об этом? — отозвался Кларк. На самом деле, все эти медицинские термины меня совсем не интересовали. Но про ломку я знал многое. В этом состоянии мне приходилось существовать дни, недели, месяцы. Я свыкся с высокой температурой, с тремором, с галлюцинациями. Я променял некогда счастливую молодость на бутылку, и за один неверный шаг мне пришлось слишком дорого заплатить. — От этого ведь можно избавиться? — Можно. Если вы будете прикладывать хоть какие-то усилия, — довольно строго ответил мужчина. — А сейчас вам нужно развеяться. Хотите пообщаться с другими пациентами в комнате отдыха? — Это вы называете «развеяться»? — прыснул я. — У вас нет другого выбора, Джерард. Сара проводит вас, — Кларк кивнул в сторону медсестры, стоявшей у шкафчика с колбами.       Что ж, хочу сразу рассказать читателю об этой самой комнате отдыха. Это было довольно просторное светлое помещение. Недалеко от входа находился деревянный журнальный столик, на котором был навален всякий хлам, начиная от разорванных газет и заканчивая шкурками от мандаринов. Ближе к окну расположилось тёмное старинное фортепиано, которое наверняка давно уже было расстроено. Отсутствие штор, цветов и ещё некоторых (на первый взгляд) обычных предметов интерьера уже не удивляло меня. В самом центре комнаты находился огромный кожаный диван, где пациенты собирались своими подозрительными группами и о чём-то без умолку говорили. Кто-то постоянно оглядывался, будто чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, кто-то, обхватив колени, стеклянным взглядом смотрел в потолок. Мне было очень неприятно находиться здесь. Возможно, я даже испытывал страх, ведь когда целыми днями отлёживаешься в палате, не замечаешь того ужаса, что происходит вокруг тебя. Поняв, что делать тут абсолютно нечего, я решил вернуться в свою палату. Голова всё ещё побаливала, несмотря на огромное количество таблеток, которые мне дал выпить Кларк. Походка тоже подводила: меня безмерно шатало из стороны в сторону. Пришлось опереться на стену, чтобы хоть как-то доползти до своей палаты.

***

      Вскоре я оказался у койки. Лучше бы я остался в комнате отдыха. Лучше бы я остался в перевязочной до конца жизни. Лучше бы я споткнулся в коридоре на скользком полу и ударился головой о железный косяк. Всё, что угодно, но только не то, что происходило сейчас. Ужас железными цепями сковал моё тело. Тайлер стоял так близко, что я чувствовал его холодное сбивчивое дыхание на своей шее. Мне хотелось заорать на всю клинику, но я подумал, что ничем хорошим это не закончится, поэтому остался терпеливо ждать окончания действий этого парня. Я не стал отвечать на его вопрос, потому что даже понятия не имел, что он хотел от меня. У меня не было желания с ним о чём-то говорить, ни сейчас, ни завтра, да никогда вообще, потому что этот парень явно не дружил с головой. — Мне всё равно, если ты не хочешь слушать. Я буду говорить. Я даже не успел понять, что он сказал, как по телу вновь прошёлся холодок. Дыхание будто остановилось само по себе, и даже если бы я что-нибудь хотел сказать, то не смог бы. Я выдавил из себя короткий кивок, который, видимо, заметил Тайлер. Парень отошел к окну. — Если тебе нужно рассказать мне что-то — говори. — Хорошо. Может я и кажусь тебе странным, возможно, ты избегаешь меня. Но я просто нуждаюсь в друге. Я слушал, смотря в одну точку и не подавая абсолютно никаких признаков жизни. Это было откровенно. Я уже и не вспомню, когда в последний раз со мной делились чем-то важным и сокровенным. — Я знаю, из-за чего здесь ты, но ты не знаешь, из-за чего здесь я, — продолжил Тайлер. Я в свою очередь стал менее бдителен и попытался включиться в беседу. — Расскажи. — Тебе правда интересно? — Почему нет? Не у каждого есть человек, которому можно доверить все свои секреты. — Тайлер улыбнулся. Так искренне... За всё время, которое я находился здесь, я не видел ни одной такой доброй улыбки. — Я не единственный ребёнок в семье, — отрешённо начал парень, и по его интонации можно было понять: начинается грандиозный рассказ. —Есть еще один, старший. Его зовут Фрэнк, и именно из-за него я попал сюда. — Именно по вине кого-то некогда здоровые люди оказываются в подобных местах, — заключил я. — Прости, что перебил. Продолжай. — Фрэнк. Дело в том, что у меня не было отца, маме приходилось тянуть нас с братом одной. Я понимаю, как ей было сложно. Я понимаю, как было сложно ему. Я его даже почти не виню, — Тайлер скривился, будто увидев мёртвую кошку или ещё что похуже. Отошёл от окна, присел. Было видно, что он нервничает. — Он трогал меня, понимаешь? Я чувствую себя так мерзко, — с горечью произнёс Тайлер. Его слова были наполнены чувствами, но я не мог разобрать, какими. Всё словно смешалось: разочарование, обида, ненависть. Чем помочь человеку, услышав от него такое признание? Как утешить? По-моему, тут никакими словами и не поможешь. Бывают такие ситуации. Но это очень серьёзно и важно. Я не мог подобрать нужные слова даже в своей голове, а что ответить Тайлеру я не знал и подавно. — Слушай, мне жаль. Правда. — Я знаю, — не отрывая взгляда, сказал Тайлер. —Всем жаль. На самом деле я очень хотел ему помочь, даже просто по-человечески. Сочувствие... Оно абсолютно бесполезно, тем более, в этой ситуации. — Ты хочешь об этом поговорить? Ты вообще хоть с кем-нибудь об этом разговаривал? — Мне пришлось говорить. Меня заставили, — сквозь зубы процедил парень. Кажется, мне ясно, что он имел в виду. Заставили. Фризиум на белоснежных полочках стоит здесь не просто так. Огромные коробки со шприцами, наваленные друг на друга, стоят здесь не просто так. — Слушай, твой брат сейчас должен находиться здесь, но не ты, — пробормотал я. —Ты не сумасшедший. — С каждым днём я начинаю сомневаться в этом всё больше, — с горечью ответил тот. — Знал бы ты, как я тебя понимаю. Но мы выберемся из этого, правда. Верь мне. На душе стало легче и у меня, и у Тайлера. Когда человек открывает тебе душу, невольно начинаешь думать о нём по-другому. Тайлер поблагодарил меня за разговор и умчался так же незаметно, как и появился. Обещал приходить ещё (учитывая то, что нам запрещено самовольно посещать больных других отделений), а я пообещал, что буду его другом. На том и разошлись.