На службе Империи

      Мысли путались в голове и упрямо отказывались приходить в хоть какое-то подобие порядка. Изредка, откуда-то издалека доносились какие-то посторонние звуки, ещё больше путавшие и без того несвязные мысли. Чаще всего это были какие-то голоса, вроде бы знакомые, только никак не удавалось вспомнить ни имён, ни лиц людей, которым они принадлежали. То и дело в сознание просачивался глухой рокот и гром, вызывавший смутную тревогу. Но всё это было так далеко и не интересно…       Первое, что почувствовал Игмар, когда пришёл в себя, это то, что ему срочно нужно посетить одно место. По привычке попытавшись сесть, лейтенант тут же рухнул обратно в кровать от резкой боли, резанувшей его поперёк груди. Подождав пару секунд, пока боль успокоится, Игмар отдышался и огляделся по сторонам. В помещении где он находился было довольно темно, единственным источником света служила небольшая керосиновая лампа, стоявшая на полке у входа. Окна в помещении были плотно завешаны одеялами. В тусклом свете керосинки лейтенанту удалось разглядеть две шеренги кроватей, идущих вдоль стен. Все они были заняты людьми. Насколько можно было судить, большая часть из них была забинтована и перевязана. Внезапно на Игмара нахлынули воспоминания о последних событиях.       «Я в госпитале. Значит, мы уже в Картии. Сколько же я провалялся без сознания? Проклятье, не до этого сейчас!» Стиснув зубы, лейтенант осторожно попытался встать с кровати. Боль в забинтованной груди была, но если двигаться медленно, то она была вполне терпима. Встав на ноги, Игмар осторожно направился к двери. Надо как можно скорее найти туалет, иначе… Проклятье, холодно босиком по полу идти.       Тихо шипя от боли, лейтенант вышел коридор. Там было так же темно, как и в палате, на всём его протяжении горели лишь три тусклые керосинки. Оглядевшись по сторонам, Игмар увидел в центре коридора стол, за которым кто-то сидя дремал. - Прошу прощенья, вы мне не подскажите…       Сидевший за столом человек встрепенулся, огляделся, увидел лейтенанта, после чего, ойкнув, вскочил на ноги и бросился к нему бегом. - Игмар! Ты очнулся! - Что за… Саила!?       Прежде чем лейтенант успел что-либо понять, она подбежала к нему и заключила в осторожные объятия, прижавшись всем телом. Несколько секунд Игмар рассеяно гладил свою жену по волосам, забыв ради чего он покинул палату. - Саила, что ты тут делаешь? - Я помогаю доктору Мерсеру с раненными солдатами. Он говорит, у меня неплохо получается, - в её голосе отчетливо промелькнула гордость.       Только в этот момент Игмар обратил внимание, что его молодая жена была одета в серо-белую форму сестры милосердия. На мгновенье он впал в ступор. - Ты стала сестрой милосердия? Как? - Когда тебя принесли с корабля сюда, я попросила, чтобы мне позволили остаться с тобой. Мне сказали, что бездельники тут не нужны, и если я хочу быть с тобой, то должна делать что-то полезное. Доктор Мерсер, глава госпиталя, сказал, что я могу помогать раненым, и я согласилась. Так я могла каждый день быть рядом с тобой.       Всё это она выпалила едва ли не скороговоркой, при этом едва ли не сияя в темноте коридора. - Понятно… - медленно произнёс Имгар.       При этом про себя лейтенант в голос застонал. Проклятый сеанс телепатической коммуникации и ранение! Если бы он был в сознании, то ни за что бы не позволил наивной совсем ещё девчонке остаться с ним в Картии. Как угодно, хоть связав, но отправил бы её домой к отцу и матери. Потому что война в Картии будет сущим адом, в этом он нисколько не сомневался. И, словно в подтверждении его мыслей, снаружи где-то совсем недалеко несколько раз громыхнуло так сильно, что задребезжали окна в конце коридора, которые так же, как и в палатах были занавешены плотными одеялами.

***

      Игмара выписали из госпиталя через два дня. Причина столь быстрого выздоровления была проста – войскам до зарезу нужны были маги-телепаты, и на ускоренное лечение лейтенанта не пожалели препаратов, необходимых для наиболее мощной медицинской магии. При том, что с началом боевых действий, все подобные препараты мгновенно становятся дефицитом. Убедившись, что его здоровью ничего не угрожает, лейтенанта буквально вытолкали из госпиталя, дав лишь пару минут на то, чтобы переодеться из больничной в старую военную форму, непонятно где откопанную санитарами. Не успев выйти из госпиталя, Игмар тотчас же был перехвачен двумя приписанными к штабу гарнизона унтер-офицерами: - Лейтенант Цайн? Вы должны немедленно явится в распоряжение полковника Верна, командующего гарнизонным узлом телепатической коммуникации. Мы вас проводим. - Хорошо, идёмте, - кивнув унтер-офицерам, лейтенант уверенно направился в сторону места, где провёл не один десяток дежурств. Удивлённые солдаты последовали за ним.       Узел телепатической коммуникации, носивший в этом месяце позывной «Разлом 40», преобразился по сравнению с мирным временем. Просторное помещение, уставленное аппаратурой и ложементами для телепатической коммуникации было забито людьми. Все два десятка ложементов для операторов были заняты. Ещё почти полтора десятка человек сидело за установленными вдоль стен приборами. В помещении царила страшная духота, с которой безнадёжно боролись три потолочных вентилятора. В добавок, она была помножена на запах пота нескольких десятков мужских тел и разбавлена вонью от табачного дыма.       Полковник Верн обнаружился за столом во главе помещения. Красные глаза, мятая форма, трёхдневная щетина, две грязные кружки со следами кофе и полная пепельница окурков говорили о том, что последние дни выдались для него непростыми. На голове у него была надета диадема телепатической коммуникации военного образца, благодаря которой Верн поддерживал телепатическую связь со всеми операторами. Не понаслышке зная, как выматывает постоянное нахождение в контакте сразу с двумя десятками операторов, Игмар мог лишь посочувствовать полковнику. В данный момент, сжав пальцами виски, он смотрел перед собой в никуда, а его губы беззвучно шевелились. Щёлкнув каблуками, лейтенант доложился: - Господин полковник, лейтенант Цайн по вашему приказу прибыл!       Взгляд Верна сфокусировался на Игмаре. Несколько секунд полковник разглядывал его, пытаясь понять, кто перед ним такой и откуда он взялся, после чего лейтенанта узнали: - Цайн!? Откуда ты взялся? - Вернули из Хоглита, господин полковник. - Твою же мать, ну хоть одна долбаная хорошая новость! Так! Займёшь пост номер шесть, смени Бригмана, он уже почти вторые сутки на ногах. Он введёт тебя в курс дела. - Есть! – привычно отчеканил Игмар.       Инструктаж продлился ровно одну минуту. Лейтенанту сообщили, что он должен поддерживать связь между штабом гарнизона и одним из пехотных полков, держащим оборону вдоль железной дороги, соединявшей Тирцхаффен, столицу колонии, с городами расположенными в глубине континента. На его вопрос о возможной угрозе со стороны магов-телепатов противника, Бригман хмуро ответил, что защитная аппаратура пока что не подводила, хотя десяток УБМВов уже сгорели. После чего, серый от недосыпа старший лейтенант Бригман уступил Игмару свой ложемент и на негнущихся ногах пошёл отсыпаться. А лейтенант Цайн привычно устроился в ложементе, надел маску-шлем, закрыл глаза и… И окунулся в суровые реалии войны.       Мир сузился до пяти точек. Четверо магов-телепатов, распределённых по разным батальонам держащего оборону полка, и полковник Верн. Игмар выступал в роли своеобразного ретранслятора между ними. Первый час всё было относительно спокойно, лишь дежурные доклады каждые пятнадцать минут. А затем начался бой. Дорога была окружена с двух сторон густыми джунглями. По уставу они должны были быть расчищены на расстояние до ста метров от насыпи. На деле же уже много лет никто не расчищал их дальше чем на десяток метров. И теперь за это приходилось платить потом и кровью.       Под прикрытием непролазных зарослей повстанцы подбирались к держащим оборону в спешно отрытых окопах солдатам и бросались в атаку. Нередко доходило до штыковых атак, особенно если учесть, что с огнестрельным оружием у повстанцев, несмотря на захват «Муравейника», были проблемы. Ситуацию осложняло то, что линия обороны была сильно растянута. У гарнизона и спешно стянутых подразделений едва хватало сил, чтобы полностью исключить прорыв противника к железной дороге. Два мощных бронепоезда с тяжёлым артиллерийским, миномётным и пулемётным вооружением непрерывно курсировали по путям, заодно развозя боеприпасы и эвакуируя раненых, но они не могли поспеть повсюду.       Эффективно использовать тяжёлую артиллерию береговых батарей, окружавших Тирцхаффен, а так же линкоров и крейсеров, курсировавших вдоль побережья, было невозможно. Слишком велик был риск задеть железную дорогу. Приходилось бить в глубину джунглей, практически в слепую, что приносило мало пользы.       Впрочем, все эти подробности Игмар узнал позже. А в свой первый день на фронте ему было не до этого. Всё внимание уходило на постоянное поддержание связи между полковыми магами-телепатами и полковником Верном. Принял доклад, передал полковнику, получил ответ, передал в полк. И наоборот. И так раз за разом, час за часом и без перерыва. Казалось этому не будет конца…       Игмара сменили лишь к утру следующего дня. К этому моменту лейтенант чувствовал себя как выжатый лимон. Просто на то, чтобы подняться из ложемента, ушло несколько минут. Тело затекло и с огромной неохотой слушалось сознания, которое слишком долго пребывало за его пределами. Всё это усугублялось слабостью после ранения и чувством голода. Когда лейтенант всё-таки выбрался из ложемента, его направили в соседнее с узлом телепатической коммуникации помещение. Там обнаружилась импровизированная столовая. На простецкий солдатский паёк Игмар набросился как волк, умяв его в один присест. После еды сразу же захотелось спать, но разумеется ему никто не собирался предоставлять такую роскошь. Всё, что было позволено, это сходить в туалет, умыться, после чего обратно в ложемент. В ответ на усталый вздох Игмара один из гарнизонных магов-телепатов хмуро бросил: «Привыкай. У нас тут многие уже по несколько дней не спят вообще».       И снова посыпались доклады и приказы от полковника Верна полковым магам-телепатам и обратно. Каково солдатам, которые защищали в эти минуты железную дорогу, не хотелось даже думать. Жара, влажность, грязь окопов, вездесущие насекомые и самое главное картийцы. Проклятые желтолицые дьяволы, накатывавшие из джунглей волной за волной. Они шли в бой по трупам своих предшественников, у большинства не было современного оружия, но это их не останавливало. С фанатичным безумием они бросались на позиции солдат Империи и гибли, но упорно продолжали лезть вперёд…       Казалось, этому кошмару не будет конца. Но видимо, даже у картийцев имелись какие-то пределы. К ночи их атаки на железную дорогу прекратились, и они отступили обратно в глубь джунглей. Вымотанные солдаты и офицеры больше всего на свете мечтали улечься спать, прямо там, в окопах. К сожалению, сон был слишком большой роскошью. В небо взмыли осветительные ракеты, озарявшие местность холодным белым светом. Шатающиеся от усталости солдаты Империи поднимались из окопов. Часть из них, взяв в руки топоры, принималась рубить и расчищать джунгли, обступавшие насыпь. Другие, взяв сапёрные лопаты, принимались вгрызаться в жирную чёрную землю, насквозь пронизанную корнями, не дававшими толком копать. Третьи собирали трупы павших врагов. Если оставить их лежать на земле, то в условиях тропической жары они в считанные дни превратятся в рассадник болезней и насекомых-паразитов, вроде трупных мух. Четвёртые же с оружием в руках не спускали красных от недосыпа глаз с джунглей. Нервы у всех были на пределе, и то и дело ночную тишину разрывали грохот одиночных винтовочных выстрелов, или короткие очереди ручных пулемётов. Всё это Игмар узнавал из скупых докладов полковых магов-телепатов. Как и их соратники, они были предельно вымотаны, это легко чувствовалось по их мыслепотокам.       Ночь прошла относительно спокойно. Лучи утреннего солнца, показавшегося из-за горизонта осветили результаты ночных трудов солдат Империи: десяток отвоёванных метров земли у непролазных джунглей, несколько новых траншей окопов и десятки погребальных костров. Вывозить тела павших врагов не было ни сил, ни желания. Поэтому их складывали штабелями в перемешку с нарубленными деревьями, обливали топливом и поджигали. Густой чёрный дым поднимался высоко в небо, а смрад горящего человеческого мяса разливался по джунглям. Игмар невольно радовался, что телепатическая связь не передаёт запахи.       До полудня всё было тихо, а затем начался авианалёт. Три десятка палубных бомбардировщиков пролетели над джунглями на высоте порядка трёхсот метров. Когда они достигли района, из которого мятежники вели атаки на железную дорогу, все они разом распахнули бомболюки на джунгли обрушились тысячи небольших зажигательных бомб. Мгновенно начался страшный пожар. Огонь жадно пожирал вековые деревья и густой подлесок. Пламя поднималось выше деревьев, а столб дыма, казалось, достиг небес. Джунгли в считанные минуты снова превратились в ад. Солдат, окопавшихся вдоль железной дороги, спасало то, что ветер уверенно дул с побережья в глубь континента. Таким образом, огонь по большей части двинулся параллельно железной дороги.       За весь день не было ни одной атаки. Бомбардировщики совершили ещё два авианалёта, увеличивая площадь пожара на порядки. В какой-то момент стало похоже, что горят все джунгли до горизонта. Особенно красивым и страшным зрелище пожара стало с наступлением темноты. Когда Игмара наконец сменили, сообщив ему, что он может поспать пару часов, лейтенант словно в трансе покинул узел телепатической коммуникации. Но едва оказавшись на улице он замер, завороженный невероятным по своей красоте заревом пожиравшего джунгли огня. Несколько минут он, забыв про усталость, просто стоял, любуясь. Но затем усталость взяла своё, и он направился в выделенную ему комнату в офицерском гарнизонном общежитии. Открыв порог, он обнаружил там Саилу, про которую он совсем забыл.       Девчонка спала на узкой армейской кровати, свернувшись клубком. На маленьком столике стояла тарелка остывшей похлёбки и кусок хлеба. В углу обнаружились вещмешок Игмара и прочие вещи, с которыми они покинули Хоглит. На вешалке у самого входа висела его форма, выстиранная и выглаженная. На ней ни осталось даже пятнышка крови. Из госпиталя лейтенанта буквально выпихнули, выдав то, что нашлось на складе. Искать свою форму и переодеваться было некогда. Там же на вешалке обнаружились табельный револьвер лейтенанта и шашка. От проявлений этой трогательной заботы, Игмару захотелось немедленно расцеловать Саилу, но для этого пришлось бы разбудить мирно сопевшую девчонку, что было категорически неприемлемо. Стараясь как можно меньше шуметь, Игмар едва ли не залпом проглотил остывшую еду, после чего направился в туалет.       Там он кое-как привёл себя в порядок, умылся, побрился и даже стал похож на офицера Имперских Вооружённых Сил. Когда он добрался до кровати, силы окончательно покинули Игмара, и лейтенант провалился в глубокий сон без сновидений. Который практически сразу прервал резкий стук в дверь и голос вестового: - Лейтенант Цайн! Вас вызывают на узел телепатической коммуникации.       Подскочив на кровати, Игмар потратил примерно секунду на то, чтобы понять где он, и что происходит. Окончательно проснувшись, он быстро вскочил на ноги и принялся одеваться. Сон практически не принёс ему облегчения. Саилы в комнате уже не было, но на столе обнаружилась тарелка с двумя бутербродами и стакан остывшего чая. Мысленно возблагодарив свою юную жену, Игмар на ходу позавтракал, оделся в чистую форму, вооружился и бегом помчался к месту службы. Начинался новый день в аду, который кому-то в голову пришло назвать Картией.       Едва выбежав из общежития, Игмар тут же попал под проливной дождь. Небо, на котором вчера ещё не было ни облачка, сегодня было затянуто ровной пеленой серых облаков, в которых не было видно ни одного просвета. Ну конечно. Сейчас же как раз начало сезона дождей. А это значит, что воевать теперь станет намного, намного веселее. Ливни в Картии могут длиться неделями без малейших перерывов. В это время реки выходят из берегов, джунгли превращаются в сплошные затопленные болота, кишащие кайманами, змеями и прочей дрянью. Укладываясь в операторский ложемент Игмар невольно подумал, что ему ещё очень сильно повезло, что он сидит здесь, на узле телепатической коммуникации, в сухости, под надёжной крышей.