Проверка.
14 марта 2017 г., 20:02
Вот уже третий месяц доблестные воины Империи сражаются с трусливыми картийскими мятежниками. Дух верных сынов своего отечества не могут сломить ни проливные ливни, ни жара, ни прочие тяготы войны. Они непоколебимо отражают атаки подлых мятежников, нападающих в ночи, и тут же отступающих в непролазные джунгли. В Тирцхаффен каждый день пребывают свежие силы и как только закончится сезон дождей, бунтовщики ощутят на себе всю мощь нашей армии...
- Вот же брехуны! - тихо выругавшись, Игмар перевернул страницу "Гласа Императора".
В приёмной армейского госпиталя было довольно многолюдно, и лейтенант не боялся, что его слова может услышать кто-нибудь посторонний. Например, кто-нибудь из особистов, или их доносчиков. Потому что дела в Картии на самом деле обстояли совсем не так радужно, как их описывали пропагандисты в гласе Империи. Да, у нас преимущество в вооружении, артиллерии и авиации, которой у мятежников вообще нет. У нас нет проблем со снабжением, порт Тирцхаффена работает двадцать четыре часа в сутки, десятки крупнотоннажных кораблей каждый день подвозят сотни тонн боеприпасов, снарядов, топлива, запчастей, медикаментов, обмундирования и всего прочего.
У мятежников есть лишь запасы, захваченные в "Муравейнике", но они не бесконечны. У них нет той промышленности и экономической мощи, которой располагает Империя. И тем не менее, за прошедшие два месяца мы не добились практически никаких результатов. Да, мы прочно удерживаем Тирцхаффен и его окрестности, все мелкие прибрежные рыбацкие поселения, а так же несколько городов в относительной глубине континента, соединённых с побережьем железной дорогой. Но мы ничего не можем сделать с мятежниками, укрывающимися в джунглях.
Проливные дожди не дают использовать авиацию, густые заросли делают применение артиллерии не эффективным, так как бить приходится не по конкретным целям, а по площадям. Использовать бронетехнику в условиях непроходимых зарослей так же не представлялось возможным. Тем более, что для удержания городов в глубине континента Империи пришлось растянуть свои силы вдоль единственной железной дороги, соединяющей их с Тирцхаффеном. А это более трёхсот километров узкой полоски земли, окружённой со всех сторон непролазными джунглями. И в обычных условиях защищать такие позиции непросто, а тут ещё проливные дожди, затопившие большую часть джунглей.
Чёртовым картийцам, привычным к таким условиям, похоже были нипочём ни ливни, ни влажная духота, ни прочие прелести тропических лесов. Они постоянно нападали небольшими отрядами то в одном месте, то в другом, прощупывая оборону. Используя захваченные миномёты, они приближались к железной дороге, давали несколько залпов, после чего исчезали под прикрытием зарослей. Ответный огонь в слепую из стрелкового оружия и артиллерии практически не приносил результатов. Преследования же мятежников в глубине джунглей, как правило, заканчивалось лишь потерями личного состава. Картийцы заманивали преследователей в засады и на заранее подготовленные ловушки, от ям с кольями, до растяжек из гранат.
Причины поражений Империи были просты - даже большинство солдат картийского гарнизона не были обучены ведению боевых действий в условиях тропического леса и привыкли в основном к несению службы в пределах городской черты колоний. Что уж говорить о спешно мобилизованных простых парнях, многие из которых всю жизнь провели в крупных городах Империи. ИВС несли ощутимые потери, причём большая часть выбывших были раненные, пострадавшие не от рук врага. Укусы ядовитых змей и насекомых, сломанные ноги и руки людей, провалившихся в скрытые под водой ямы или поскользнувшихся на камнях - всё это стало основной заботой армейских медиков.
Конечно, в составе ИВС было несколько подразделений профессионалов, умевших воевать в условиях тропического леса, вот только их катастрофически не хватало. В добавок с начала боевых действий они так же понесли потери, и теперь большая часть этих и так немногочисленных подразделений нуждался в отдыхе и доукомплектовании. Это не говоря уже о том, что часть их наиболее опытных военнослужащих срочно отозвали в тыл, для обучения регулярно пребывающих новобранцев.
Таким образом, ситуация в Картии сложилась патовая. Мятежникам не хватало сил, чтобы вступить в открытый бой с силами Империи, а ИВС в свою очередь не могли эффективно сражаться с картийцами в условиях тропического леса в сезон дождей. Сейчас наступило относительное затишье и все ждут окончания ливней, до которого ещё около месяца. Потом, правда, придётся ждать ещё месяц-полтора, пока вода спадёт и джунгли станут относительно проходимы. И вот тогда мятежники ощутят на себе всю мощь Империи. Авиации и артиллерия выжгут джунгли до самого "Муравейника" и войска начнут его планомерную осаду. Во всяком случае, об этом постоянно велись разговоры в офицерском клубе, курилках а так же коридорах штабов. Все, от рядового до майора, со знанием дела обсуждали, какой будет предстоящая осада "Муравейника", какие будут сложности и как именно это будет происходить.
Впрочем, сам Игмар не склонен был верить всем этим разговорам и сильно сомневался, что войска атакуют "Муравейник", как только джунгли станут проходимыми. И дело было не в том, что лейтенант мнил себя великим стратегом или тактиком, лучше офицеров генерального штаба знающим, как надо правильно воевать. Нет, дело было в том, что все эти многочисленные разговоры никак не пресекались особистами. Незримые спецслужбисты жёстко пресекали любые панические и пораженческие разговоры. Несколько офицеров, имевших неосторожность высказать сомнения в победе над мятежниками, а так же о целесообразности этой войны в джунглях, получили строгие выговоры и понижение в звании. Десяток же солдат и унтер-офицеров были вовсе отправлены в штрафные роты, которые под проливным дождём в эти дни продолжали вырубать джунгли, расчищая полосу "зелёнки" вдоль железной дороги.
На фоне этого, тот факт, что особисты не обращали никакого внимания на открытые разговоры о предстоящем наступлении, наводил на определённые мысли. Тем более, что у мятежников несомненно имелись шпионы в Тирцхаффене и других городах из числа тех картийцев, что остались верны Империи и не поддержали восстание. Надо отдать должное командующему войсками в Картии, генерал-полковнику Дерцграу, на время военного положения потеснившего проштрафившегося губернатора колонии. Опытный военный не только не допустил никаких притеснений в отношении лоялистов, как их стали называть, но даже распорядился поднять зарплаты всем, кто остался верен Империи. Этим он стремился убить двух зайцев одним выстрелом: снизить риски саботажа в порту и на заводах а так же снизить число возможных симпатизирующих мятежникам.
Но не смотря на усилия генерал-полковника несколько случаев саботажа и диверсий всё же имели место быть. Контрразведка уже выявила и ликвидировала несколько подпольных ячеек мятежников, готовивших диверсии и убийства офицеров гарнизона. У них были обнаружены схроны с оружием и взрывчаткой. Комендатура после этого издала указ, согласно которому, любые пособники и укрыватели мятежников подлежат расстрелу, а донёсшим на них полагалось приличное денежное вознаграждение. Это принесло некоторый результат, несколько ячеек действительно были раскрыты таким образом, но полагать, что у мятежников не осталось шпионов, было бы в высшей мере наивным. Так что, либо открытые разговоры о предстоящем штурме "Муравейника" это вопиющая беспечность, либо намеренная дезинформация. Игмар был склонен считать, что имеет место второе.
Размышления лейтенанта были прерваны звуком открывающейся двери. В приёмную из госпиталя вышла Саила, в серой одежде сестры милосердия. Игмар, как маг-телепат, без труда ощутил, насколько она устала, после тяжёлого дня. Подскочив, он свернул газету и мгновенно оказался подле своей молодой жены. Поцеловав её в щёку, лейтенант бережно обнял Саилу и они покинули госпиталь. Несмотря на то, что на территории гарнизона поддерживался строгий порядок, Игмар старался по возможности встречать жену после её смены в госпитале. Тем более, что аврал первых дней утих, служба на узле связи пошла относительно спокойно, и теперь у него была такая возможность. Прикрывшись плащ-палаткой, они поспешили домой под непрекращающимся проливным дождём.
Часом позже, уже лёжа в постели в обнимку с прижавшейся к нему Саилой, Игмар поглаживал начавший понемногу округляться животик жены и напряжённо размышлял, что сказать, чтобы всё-таки отправить её домой к родителям. Неделю назад ему пришло письмо с ответом от отца с матерью, которым он наконец-то сообщил, что уже несколько месяцев как женат, а они через полгода должны стать бабушкой и дедушкой. Понятное дело, родители были в шоке. Особенно мать. Отец, как всегда, был немногословен и лаконичен. "Ты уже взрослый, так что сам куй свой удел." Вот и всё что он написал. Но несмотря на то, что их ответ буквально сочился неодобрением и прозрачными намёками на то, что Игмар совершил большую ошибку, они были согласны приютить Саилу на время подавления мятежа.
Теперь осталось самое сложное: убедить саму молодую жену покинуть его. Как всегда в таких ситуациях, нужные слова упорно отказывались приходить на ум. Когда же он наконец сумел подобрать, как ему казалось убедительные доводы, выяснилось, что Саила уже давно тихо сопит. Будить её Игмар не захотел, и решил отложить разговор до завтра.
***
На следующий день дежурство, как назло, тянулось особенно медленно, словно нарочно оттягивая тяжёлый для Игмара разговор. Когда же его наконец сменили, лейтенант буквально вылетел из ложемента и поспешил в армейский госпиталь. Вот только там его жены уже не оказалось. Как сообщил удивлённому Игмару дежурный врач, её ещё час назад отпустили домой по просьбе какого-то офицера. Какого именно, дежурный врач не знал. Почувствовав неладное, лейтенант поспешил в свою комнату в общежитие. Буквально подбежав к двери, Игмар распахнул её и зашёл внутрь: - Саила, ты здесь?.. Лейтенант умолк на полуслове. За маленьким столиком в их тесной комнатке сидели двое. Его молодая жена и старый знакомый Игмара - старший из тройки контрразведчиков. Центральный, как про себя называл его лейтенант, так как настоящего имени и звания этого человека он так и не узнал. - А, лейтенант Цайн! А мы вас уже заждались. Как прошло дежурство? - вежливо поинтересовался Центральный, отпив глоток из стоявшей перед ним кружки чая. Дверь за спиной лейтенанта с глухим стуком закрылась. С обеих сторон от неё обнаружились двое других контрразведчиков. В отличие от Центрального, их лица не выражали ровным счётом ничего. Игмар почувствовал, как по спине у него пробежал холодок, а сердце пропустило удар, после чего забилось с удвоенной силой. Сделав над собой усилие, лейтенант повернулся лицом к Центральному и как можно более ровным голосом произнёс: - Добрый вечер. Чем обязан вашему визиту? - Мы хотели бы кое-что обсудить, но отрывать вас от дежурства в условиях боевых действий посчитали недопустимым. Так что, мы решили вас дождаться в общежитии. Ваша жена любезно угостила нас чаем. Вам повезло с такой хозяйкой. - Спасибо, вы очень любезны, - улыбнулась Саила, смущённо покраснев. - Доктор Мерсер так же её очень хвалил. Я разговаривал сегодня с ним в госпитале. По его словам, у вашей жены настоящий талант к врачебному делу. - Вы пытаетесь комплиментами увести её у меня? - постарался пошутить лейтенант, буквально чувствуя, как спину ему сверлят взглядами двое других контрразведчиков. - Я бы не посмел, - усмехнулся Центральный, - тем более, что это бесполезно. Не нужно быть телепатом, чтобы заметить как она вас любит. - В таком случае, может быть перейдём к делу? Что конкретно вы хотели обсудить со мной? - Это разговор не для посторонних ушей. Прошу нас извинить, мы ненадолго похитим вашего мужа. Обещаю вам, с ним ничего не случится. От этой фразы, произнесённый Центральным с добрейшей улыбкой на лице, Игмару стало совсем не по себе. Быстро поцеловав жену, он накинул плащ-палатку и на негнущихся ногах покинул офицерское общежитие под конвоем контрразведчиков. На улице никто из них не проронил ни слова, пока все четверо не оказались у входа в небольшое неприметное одноэтажное серое здание с узкими окнами-бойницами. Со стороны его можно было принять за хозяйственную пристройку к одному из зданий штаба гарнизона. Коротко постучав в плотно запертую металлическую дверь, Центральный дождался когда она откроется и сразу зашёл внутрь, спасаясь от дождя. Сразу за дверью обнаружилось небольшое квадратное помещение без окон с двумя дверьми. Козырнув вошедшим, дежурный тут же захлопнул дверь и вернулся за стол, сделав какую-то отметку в лежавшем перед ним журнале. Центральный тут же подошёл к одной из двух дверей. - Нам сюда, лейтенант Цайн. Осторожнее, тут ступени. За дверью обнаружилась лестница, ведущая в подвальное помещение, освещенное тусклым лампами. Внизу обнаружилась металлическая решётка и ещё один дежурный. Впустив офицеров, он с лязгом закрыл её. Сразу за решёткой начинался коридор, с обеих сторон через равные промежутки виднелись массивные металлические двери, запертые на толстые засовы и амбарные замки. - Я арестован? - не выдержал Игмар, остановившись посреди коридора. - Что? С чего вы решили, лейтенант Цайн? - изобразил недоумение Центральный. - А на что это ещё похоже? - Понимаю. Нет, лейтенант, вы не арестованы. Но мы должны провести небольшую проверку. Прошу за мной. Достав связку ключей, Центральный открыл одну из камер и зашёл внутрь. Игмару не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. За дверью обнаружился каменный мешок десять на десять метров, освещённый тусклой лампой. Мебели в нём не было никакой. Если не считать толстой металлической балки под потолком. К этой балке были прикованы кандалами трое людей, которые были вынуждены стоять на цыпочках, чтобы кандалы не впивались в вытянутые над головой руки. У всех на головах были плотные мешки, а из одежды лишь короткие рубища из грубой ткани. В помещении стоял отвратительный запах немытых тел и испражнений. Вонь ударила в нос с такой силой, что Игмар не выдержал и закрыл лицо платком. - Что это такое, мать вашу?! - Ну что же, здесь мы можем поговорить без лишних ушей, лейтенант Цайн. Вы наверняка задавались вопросом, почему в отборочной комиссии были сотрудники контрразведки? - как ни в чём не бывало поинтересовался Центральный, принявшись вышагивать из стороны в сторону, заложив руки за спину. - Задавался, ещё на корабле. Предполагаю, это связано с тем, что "Муравейник" захватили в результате измены. Центральный резко остановился и повернулся к Игмару. - Вот как? Хм... Почему вы так решили? - Потому что иначе местные, вооружённые в лучшем случае дедовскими карамультуками, никак не могли захватить такую мощную и надёжную крепость. - Ясно... Что же, буду с вами откровенен, лейтенант. "Муравейник" действительно пал из-за подлой измены. Комендант крепости предал Империю, предал наши идеалы, свою Родину. И всё ради своей потаскушки из числа аборигенов. Как вы понимаете, после подобного мы были вынуждены обратить пристальное внимание на всех граждан Империи, состоящих в отношениях с коренными жителями колоний. Вы понимаете, к чему я веду, лейтенант Цайн? - Дело в моей жене? - Именно. - Я же вам уже сказал, я женился на ней потому что иначе... - Я помню, лейтенант. И тем не менее, остаётся вопрос. Можем ли мы по-прежнему вам доверять? Как нам убедиться в вашей преданности? Если бы речь шла об обычном офицере, с этим не было бы трудностей, но вы маг-телепат. В вашем случае даже допрос с применением считывателя мыслей не может дать стопроцентной гарантии. Поэтому, мы просим вас делом подтвердить, что вы по-прежнему преданы своей Родине. Подойдя к заключённым, Центральный сорвал мешки со всех троих. Пленники оказались картийцами. Двое из них были молодыми людьми, практически мальчишками, третий оказался девчонкой, не старше Саилы. Лица у всех были грязными, рты заткнуты кляпами, но раскосые тёмные глаза смотрели с упрямой злобой. - Эти трое - члены подпольной ячейки мятежников, раскрытой нами несколько дней назад. Они готовили диверсию в порту. Как вам известно, за подобное полагается смертная казнь. Повернувшись к Игмару, Центральный посмотрел ему прямо в глаза и вежливым улыбчивым голосом произнёс: - Лейтенант Цайн, я прошу вас привести приговор в исполнение. Если вы, конечно, не против. - Просите? Это не приказ? - Всё верно, это именно просьба. Я не имею права отдать вам подобный приказ. - Понятно. Никогда бы не подумал, что вы хотите подвести меня под статью о превышении полномочий и умышленном убийстве. - Ну что вы такое говорите, лейтенант Цайн! Всё законно. Прошу. Вот приказ, подписанный командующим войсками Империи в Картии генералом-полковником Гертрамом фон Дерцграу, в котором чётко говорится, что сотрудники контрразведки имеют право в рамках борьбы с повстанческим подпольем самостоятельно проводить задержания, следственные мероприятия, выносить и исполнять приговоры по отношению к лицам, чья связь с мятежниками была установлена, по упрощённой процедуре. Всю эту длинную казённую речь Центральный произнёс максимально вежливым тоном, одновременно доставая из висевший на боку планшетки лист бумаги. - Позволите ознакомиться? - Не доверяете нам, лейтенант Цайн? - Ну что вы такое говорите. Просто, раз уж вы просите меня о такой мелочи, как казнь трёх человек, я хочу убедиться, что всё законно. Пробежав глазами лист гербовой бумаги, Игмар убедился, что Центральный не врал. Всё так и есть. Подпись генерал-полковника Дерцграу, несколько магических печатей заверявших документ. Вернув документ Центральному, Игмар произнёс: - Что же, всё как вы и сказали. - Значит, вы согласны? - Ещё один момент. Я бы хотел увидеть ещё два документа. Во первых, приговор в отношении этих троих заключённых. А во вторых, ваше удостоверение личности. Чтобы убедиться, что вы действительно сотрудник контрразведки. На лице Центрального, внимательно слушавшего Игмара, вежливая улыбка стала ещё шире: - Разумеется. Прошу. Вот обвинительный приговор трибунала. - Позвольте. Так, признать Чанга и Ханя Лиу, а так же Сиу Фань виновными... Сотрудничать отказались... Приговор окончательный... Подписи, печати... Всё в порядке. Осталось ваше удостоверение. - Прошу. Центральный забрал приговор и протянул Игмару небольшое удостоверение сотрудника имперской контрразведки. Лейтенант быстро пробежал его глазами. Никакой информации об имени или звании Центрального оно не несло. Лишь сообщало, что предъявитель данного документа является действующим сотрудником имперской контрразведки и было заверено несколькими магическими печатями. Так же оно имело образец отпечатка энергопотока своего владельца, что являлось аналогом индивидуальной подписи для мага. Сличить его соответствие с энергопотоком Центрального не составило никакого труда для Игмара. Разумеется, они полностью совпали. Проклятье. Последняя надежда отвертеться погасла. - Всё в порядке, лейтенант Цайн? - Абсолютно. - Итак? - У вас закончились все каратели? - Конечно нет. Как я сказал, это проверка специально для вас. Подчёркиваю, вы вправе отказаться, если подобное вам не по душе, - улыбка так и не сошла с лица Центрального. Глядя контрразведчику прямо в глаза, Игмар медленно расстегнул кобуру, достал свой семизарядный револьвер системы Мерца и с хищным щелчком взвёл курок. Буквально спиной чувствуя взгляды оставшихся у дверей контрразведчиков, лейтенант, не поднимая пока оружия, направился к крайне правому из приговорённых пленников. В каменном мешке воцарилась тишина, её нарушали лишь стук сапог Игмара и тяжёлое, участившееся дыхание заключённых. Подойдя к первому из них, одному из мальчишек, лейтенант отчётливо ощутил густые эманации страха человека, осознавшего, что пришла его смерть. Не останавливаясь, Игмар быстрым движением приставил дуло револьвера ко лбу забившегося пленника и нажал на спусковой крючок. В замкнутом помещении оглушительно прогремел выстрел, больно ударив по ушам. Крупнокалиберная пуля прошла навылет, ударив в заднюю стену, специально для этого выложенную толстыми деревянными досками, чтобы избежать рикошетов. Брызнули во все стороны кровь, ошмётки мозга и костей. Эманации страха тут же прекратились. Второй заключённый замычал и забился в цепях. Его животный ужас ощущался так отчётливо, что пришлось даже поставить ментальный барьер. Когда Игмар подошёл, картиец в отчаянии попытался пнуть лейтенанта, но не дотянулся. Грянул выстрел а за ним сразу же ещё один, в грудь и живот. Заключённый замер и повис, замычав от боли. Эманации ужаса мгновенно усилились эманациями жуткой боли. Тут же последовал четвёртый выстрел, контрольный, в голову, оборвавший мучения мятежника. Последняя пленница, впившись зубами в кляп, тяжело дышала, напряжённо глядя на приближающегося лейтенанта. Ей точно также как и остальным пленникам было очень страшно, но внешне она сохраняла спокойствие и стояла не двигаясь. Но когда Игмар подошёл и приставил ей дуло ко лбу, она не выдержала и зажмурилась. Сухо щёлкнул взведённый курок. Громыхнул пятый выстрел, больно ударивший по уже оглохшим ушам, снова брызнула кровь, и тело девчонки-мятежницы безвольно повисло на цепях. Медленно убрав револьвер обратно в кобуру, Игмар повернулся к контрразведчикам. Центральный наморщившись вытирал носовым платком своё лицо. Несмотря на то, что он стоял в стороне, его тоже задело брызгами крови. Лица его спутников, всё так же стоявших у дверей, были неизменно бесстрастными. - Чёрт, надо было подготовить вам что-нибудь мелкокалиберное. Это моё упущение. Проклятье, ну и бардак! Уборщик опять будет ругаться. - Вы довольны? - ровным голосом поинтересовался лейтенант. - Более чем. Надеюсь, вы отнесётесь с пониманием, к этой проверке, лейтенант Цайн. Сейчас для нашей Родины наступили тяжёлые времена, и они требуют от нас суровых решений. Мы должны быть полностью уверены в преданности наших... - Я всё понимаю. Могу я теперь вернуться к жене? - Только не в таком виде. Вам нужно привести себя в порядок, вы же весь в крови и... ошмётках. Прошу за мной, я провожу вас в уборную.***
На то чтобы привести себя в относительный порядок у Игмара ушло почти полчаса. К сожалению, китель и брюки отмыть от забрызгавшей их крови в туалете оказалось невозможно. Но тут пришла помощь откуда не ждали. Центральный, с лица которого вежливая улыбка похоже не сходила никогда, передал лейтенанту комплект чистой, идеально выглаженной формы точно по размеру. Подготовились, не иначе. Сухо поблагодарив особиста, Игмар быстро переоделся и поспешил в общежитие. Когда он вернулся, Саила уже спала. Тихо раздевшись, лейтенант несколько секунд разглядывал свою спящую жену. Ради тебя. Ради тебя и нашего ребёнка. Стараясь не разбудить Саилу, Игмар аккуратно устроился рядом с ней на узкой армейской койке. Не просыпаясь, девчонка прижалась к нему и лейтенант с удовольствием зарылся рукой в её прекрасные волосы. Ладно, пора уже спать. Но едва Игмар закрыл глаза, он тут же увидел зажмурившееся лицо девчонки-заключённой. Твою же сука мать...
