Terra Sancta

Верный подход – Одно предательство Конечно, не в счет… Одно предательство Для знатных господ Не грех… (с) «Жанна»

В сущности, ничего и не должно было получиться. Более того, если бы они все-таки выбрались из города незамеченными – это было бы чудом. Увы, Святая Земля скупа на чудеса. Во всяком случае, так думал магистр Габрант, когда у самой стены их окружили две дюжины фигур в светлых балахонах и с замотанными лицами. Недвусмысленно обнаженные мечи уверенности в благополучном исходе не добавляли. Мальчик-проводник куда-то делся, и пока он прикидывал, смогут ли они прорваться (смогут, конечно, но потери… и в любом случае город скоро будет в руках норманнов), сквозь кольцо молчащих людей с мечами прошел Маргрейс – все так же лениво накручивающий на палец прядь волос. - Прошу прощения, магистр, но вы не вняли голосу разума. А значит, мне придется убеждать вас по-другому. Сдайте оружие и прикажите вашим людям сделать то же самое. Ноа недолго колебался. Безусловно, его люди одержат верх над любым противником, но… Фон Ронсенберг гордился тем, что с тех пор, как его посвятили в магистры и доверили командовать отрядом, он потерял не больше десятка подчиненных. Он знал кое-что, чего не понимали другие магистры – ни один восторженный юноша, прибывший с материка на смену павшим, не сможет сравниться с ветераном кампании, пускай даже этот ветеран познал на своем веку горечь плена. Меч глухо звякнул о мостовую, и Ноа сдержал невеселую улыбку – это уже становилось доброй традицией. Отряд последовал примеру своего командира, а Баш как-то неуверенно шагнул вперед и протянул Маргрейсу связанные руки. Торговец проигнорировал этот жест и подошел к Габранту. Судя по выражению лица Баша, примерно этого он и ожидал. Аль-Сид кокетливо склонил голову набок. - Мудрое решение, друг мой. Похоже, слухи не врут – не зря вас называют самым осторожным из военачальников Ордена. А теперь прошу за мной. И они снова двинулись извилистыми закоулками гетто, удаляясь от спасительной стены. Ну, хотя бы, им не связали руки, а сарацин так и не развязали. Правда, на этом плюсы заканчивались. Город как-то подозрительно затих, как будто и обе армии, и бегущих жителей накрыло толстым ватным одеялом. Только рушились объятые пламенем здания да летели в ночное небо яркие искры, соперничая с далекими звездами. Их разделили на небольшие группы, каждую из которых увели молчаливые воины в халатах цвета песка. Ноа шел вместе с Маргрейсом, двумя тамплиерами, несущими носилки с раненой, и эскортом из четырех человек. Еще Аль-Сид прихватил с собой Баша, несмотря на некоторое сопротивление последнего. - Что будет с моими людьми? - голос Габранта звучал, как всегда, бесстрастно. Еще не хватало показывать этому жиду свои эмоции. - Не волнуйтесь, государь магистр, - торговец как будто невзначай дернул веревку, на которой вел пленника. Баш одарил его выразительным взглядом, и Аль-Сид продолжил, как ни в чем не бывало: - Разумеется, мы отпустим благородных рыцарей, дабы они и дальше смогли творить подвиги во имя Христово. Скажем так, мы просто предпринимаем меры предосторожности, чтобы удостоверится, что Вэйн Солидор выполнит свои обещания. - То есть, берете нас в заложники? - Если вы настаиваете на столь суровой формулировке… - Маргрейс остановился у неприметной двери и сделал приглашающий жест, - прошу вас… Так вот, я бы назвал вас скорее гарантией безопасности моего народа. Располагайтесь, магистр, и вы, господа. Комната, в которую их привели, была освещена только лунным светом, расчерчивающим земляной пол на квадраты – небольшое окошко было зарешечено. Пара лавок вдоль стен, ведро и основательная дверь, обитая железными полосами, отметали всякие сомнения в предназначении помещения. Рыцари осторожно опустили Дрейс на одну из лавок. Аль-Сид церемонно качнул головой: - Я умоляю вас простить эту задержку, но пока вам придется подождать здесь. Позвольте откланяться. Поворот ключа в замке отдался в висках очередной волной боли. Баш с чувством пнул дверь, закрывшуюся за торговцем, и опустился на пол камеры, подтянув колени к груди и опустив на них подбородок. Габрант невольно позавидовал спокойствию брата, но потом сообразил, что у него, наверное, сейчас такое же, ничего не выражающее лицо. Дрейс пока вроде держалась, один из тамплиеров остался подле нее, второй мерил шагами комнату, старательно обходя сидящего на полу пленника. Как бы Ноа не хотелось последовать его примеру, он просто молча присел на нары, пытаясь прикинуть, что происходит в городе. *** Баш развлекался тем, что сопоставлял плюсы и минусы – что лучше, оказаться пленником тамплиеров или людей Маргрейса. И так, и так выходило не очень удачно. В идеале, крепость могла бы еще стоять, и он должен был быть на стенах, рядом с Восслером, рядом со всеми остальными… Так нет же, сначала его тащит за собой отряд храмовников, возглавляемый давно умершим братом («Молодец, формулировка просто отличная!» - ядовито прокомментировал внутренний голос), потом оказывается, что еврейская община играет какую-то свою партию, и город вроде как сдан – только кому именно? И что сейчас происходит снаружи? Похоже, так просто ответы на вопросы не найти. - Что, ваш приятель Маргрейс решил смухлевать? – каким же хриплым и незнакомым кажется собственный голос. Баш не обращался ни к кому конкретно, но оба рыцаря тут же посмотрели на магистра, так что беседу, видимо, придется вести с ним. Ноа скользнул взглядом по его по-прежнему связанным рукам, но, видимо, ему тоже не хотелось поднимать семейные проблемы, поэтому он ограничился равнодушным: - Насколько я помню, изначально он был на стороне мусульман. Так что мне ли говорить о предательстве? Тушé. Баш стоически выдавил дружелюбную улыбку. - Послушайте, сейчас мы все на одной стороне? - Неужели? Да будь он проклят со своей безупречной вежливостью и равнодушной маской! - Ну, я думал, это заметно, - капитан красноречиво обвел взглядом камеру. На лице Ноа не дрогнул ни один мускул, и Баш тяжело вздохнул. - Ладно, не важно, - он потер переносицу, - я только хотел сказать, что кое-что смыслю в оказании первой помощи. Не обижайтесь, но восточная медицина отличается от того, что принято в Ордене. Ваш парень ранен, я могу помочь. Магистр несколько мгновений смотрел ему в глаза, не отрываясь и не моргая, и Башу показалось, что секунды растягиваются в столетия. Он не знал ответов на вопросы, которые читались во взгляде брата. Почему ты сбежал из дома? Почему бросил семью? Почему оставил меня? Почему так и не попытался отыскать? Он тоже о многом мог бы спросить, пожалуй. Мог, но не хотел. Баш опустил глаза, и напряжение рассеялось, как мираж в аравийской пустыне. Он снова просто был в каморке с зарешеченными окнами, где-то в гетто, вместе с несколькими грязными, измученными, отчаявшимися людьми, не зная, что его ждет. Ноа устало кивнул и махнул рукой одному из подчиненных. Храмовник споро развязал ремень, и Баш встал, потирая покрасневшие запястья. Пожалуй, к списку плюсов можно было добавить еще один. Он подошел к раненому, тамплиер молча маячил за его плечом, отбивая всякое желание заниматься самодеятельностью. Впрочем, он и правда не солгал насчет навыков медика. Годы, проведенные в Иерусалиме, среди мусульман, научили его ценить труды восточных ученых и их знания об устройстве человеческого организма. По крайней мере, он мог гораздо более эффективно сделать перевязку – только сначала пришлось ловить собственную челюсть при виде пациента. Баш украдкой взглянул на брата. Ноа по прежнему был бесстрастен, но капитану показалось, что он видит насмешку в глубине серых глаз. Недовольно тряхнув спутанной светлой копной волос, фон Ронсенберг споро распустил пропитавшиеся кровью бинты и сделал новую повязку, стараясь только пережать поврежденные сосуды, но не останавливать кровообращение. «В любом случае, вреда не будет», - подумал он, заканчивая работу. Девушка лежала неподвижно, бледный лоб покрывала испарина, но, насколько мог судить Баш, серьезной опасности для ее жизни уже не было. Если, конечно, в скором времени она попадет в госпиталь и в руки настоящего медика. - Война – не женское дело, - буркнул он, снова укрывая раненую плащом из грубой шерсти. - Я бы не позволил ей участвовать в этом, если бы знал, - голос Ноа прозвучал неожиданно близко. Капитан обернулся, чуть было не нос к носу столкнувшись с беззвучно подошедшим братом. Сколько времени храмовник простоял там, наблюдая за его работой? Баш вытер руки об и без того грязные штаны, раздумывая над ответом, но магистр уже отошел в другой угол камеры, застыл каменным изваянием под зарешеченным окном, лунные лучи серебрили его короткие волосы. Капитан открыл было рот, чтобы сказать что-то… и промолчал. Действительно, вряд ли рыцарей Ордена волновало его персональное мнение. Его невеселые размышления прервал пронзительный скрежет. На пороге комнаты стоял один из тех людей, что взяли их в плен у городской стены – свободная одежда неприметного пыльного цвета, небрежно накрученная чалма, конец которой закрывает нижнюю часть лица, легкая сабля и пара кинжалов заткнуты за широкий кушак. Незнакомец оглядел камеру и произнес: - Ну и кто из вас фон Ронсенберг? *** Забавный вопрос… Братья переглянулись, и Ноа слегка приподнял брови, когда Баш шагнул вперед и объявил: - Это я. Человек в светлой одежде хмыкнул и шагнул в камеру. Габрант отметил кошачью грацию движений и бесшумные мягкие шаги. Незнакомец обошел Баша кругом, откровенно рассматривая, потом зачем-то подошел к Дрейс, потрогал ее лоб. Все это время дверь в камеру оставалась открытой, и магистр только начал примериваться, как бы поудачнее воспользоваться моментом, когда их незваный гость снова заговорил – на сей раз быстро, тихо, и без малейшего акцента: - А теперь все слушайте меня очень внимательно, потому что повторять два раза я не собираюсь. Первое. Я на вашей стороне. Второе. Маргрейсу не выгодно держать у себя весь отряд, ему нужны вы двое, - палец в кожаной перчатке уперся поочередно в грудь каждого из братьев. – Вы занимаете ключевые позиции в своих армиях, и лишись Аль-Сид вас – крыть ему будет нечем. Поэтому уважаемый государь магистр и не менее уважаемый капитан сейчас молча и быстро пойдут со мной, а все остальные останутся здесь. Маргрейс побесится и скоро всех отпустит, но такую крупную рыбу он наверняка попытается сторговать повыгоднее. Ноа нахмурился, уловив в обманчиво мягком голосе насмешку, и скорее почувствовал, чем увидел, как его брат сделал то же самое. - Я не оставлю своих людей, - в голосе магистра звучала непоколебимая уверенность, и Баш отстал от него на какую-то долю секунды: - Я не собираюсь быть разменной монетой в чьей-то игре. - Я сказал, молча. И быстро. Какое из двух слов вам непонятно? – неожиданный спаситель почти шипел, его глаза яростно сверкали. – Иначе вас ждет «гостеприимство» Маргрейса. Близнецы хранили упрямое молчание, но Габрант заметил, как напряглись плечи Баша при упоминании Аль-Сида. Незнакомец тем временем резко подытожил: - Надеюсь, вы понимаете, что отказом совершаете предательство по отношению к своим сюзеренам, с которыми будут торговаться за ваши жизни. Оба. Как ни странно, нелепая мысль, что он доставит Вэйну огорчение известием о своем пленении, подействовала лучше любых уговоров. В глазах обернувшегося брата Ноа прочитал ответ на невысказанный вопрос и шагнул вперед, вставая рядом с ним: - Мы согласны. Он обернулся к рыцарям. Те почтительно ждали окончания диалога, безропотно готовясь принять любое решение. В горле внезапно появился комок, и магистр неловко улыбнулся краешком губ. - Присмотрите за Дрейс и берегите себя. Они могли бы привести сотню аргументов, почему ему не стоит идти непонятно куда с незнамо кем, но оба только кивнули и приложили ладони к сердцу – как будто он не бросал их посредине битвы… Это глупо – нельзя смириться с предательством. А ты делаешь именно это – оставляешь их позади. - Поторопитесь, - песочного цвета халат уже был за дверью, и Ноа не оставалось ничего другого, кроме как последовать за братом. *** Разумеется, вовсе не дурацкое предположение, что он как-то подведет султана, заставило Баша последовать за незнакомцем. Он сомневался, что его брат отметил все те мелочи, которые сразу бросились ему в глаза. Например, особым образом завязанный пояс или край металлического браслета, выглядывающий из широкого рукава, или перчатки – аксессуар, который на Востоке носят в основном женщины. Для Баша все было так очевидно, что их посетитель с тем успехом мог носить поперек халата перевязь с вышитой надписью: «ассасин». Этот человек был убийцей, и то, как его пальцы касались рукоятей метательных ножей, не оставляло сомнений: если они откажутся идти с ним, последствия будут весьма печальны. Причем, скорее всего, печальны для раненой девушки и оставшихся двух рыцарей, если допустить, что братья требуются Горному Старцу живыми и хотя бы относительно невредимыми. Конечно, возражение все же успело сорваться с его губ, прежде чем он прикусил язык, но Баш почувствовал огромное облегчение, когда Ноа согласился. Чего ему было абсолютно не нужно – так это гибель непричастных людей («Уже и храмовников жалеешь?», - интересно, почему его внутренний голос так похож на Восслера?). По крайней мере, он мог порадоваться, что ему не пришлось принимать такое же решение как брату. Оставить своих подчиненных в руках Маргрейса… Что ж, его подобного выбора лишили. Убийца провел их пустыми коридорами, по дороге перемолвившись парой слов с человеком в такой же одежде, сторожившим камеру. Баш нахмурился – что-то в этой головоломке не сходилось. Например, какую сторону имел в виду их «спаситель», если вспомнить на минуточку, что Ронсенберги сражаются под разными знаменами? И что делают ассасины в гетто? С мрачной радостью он подумал, что на этот раз Аль-Сид, кажется, заключил невыгодную сделку. Их привели в очередную крохотную каморку, и незнакомец швырнул братьям песочного цвета халаты. - Переодевайтесь! К счастью, после недолгого колебания Ноа все же не стал спорить, что же касается Баша, то он безропотно скинул кольчугу и пропыленные, пропахшие потом и кровью тряпки, и натянул удобную одежду – широкие шальвары, тунику и халат, дополнив наряд тюрбаном и мягкими туфлями. Оружия им, конечно, не дали, но ассасин усмехнулся, увидев, что Баш завязал пояс таким же узлом, как у него. Во всяком случае, капитан фон Ронсенберг решил считать сощуренные глаза и неопределенное хмыканье усмешкой. Ноа тем временем сражался с неудобным головным убором, поминая сквозь зубы Богоматерь и всех святых. - Я помогу, - в комнату шагнул еще один… одна из ассасинов. Длинные белые волосы выбивались из-под чалмы, смуглая кожа вокруг глаз была украшена затейливым узором – то ли татуировкой, то ли макияжем. Но внушительный набор кинжалов на поясе и лук в половину человеческого роста на плече говорили о том, что эта женщина не менее опасна, чем приведший их сюда мужчина. Баш видел, как дрогнул мускул на щеке Ноа, но тамплиер молча склонил голову, позволяя изящным рукам в тонких перчатках намотать на голову небеленое полотно. - Быстрее, Фран, - прошипел выглядывавший в коридор ассасин, - сейчас начнется. «Что начнется?» - хотел было спросить Баш, но лучница по имени Фран подтолкнула его в дверям, и они с братом поспешили за своими нежданными союзниками. Впрочем, он скоро получил ответ на свой вопрос.