Не вмешиваться

Гарри методично восполнял пробелы в своем образовании, попутно записывая в блокнот пункты, которые следовало бы внести в школьную программу. Он понял, что имели в виду другие преподаватели, говоря в учительской, что Министерство делает из детей идиотов. Тот минимум навыков, обязательный для сдачи экзаменов, хорошо подходил для министерского работника, который из заклинаний использует разве что Люмос и Алохомору. Фундаментальные основы магии им не объясняли, а ведь это было важно. Гарри со стыдом осознал, что знает лишь два простеньких исцеляющих заклинания, но зато прекрасно умеет разрушать. Действительно, зачем ему лечить? Ведь есть мадам Помфри, есть Мунго и образованные колдомедики. Как будто не может произойти такого, что кому-то будет нужна помощь, а он и пальцем не сможет пошевелить. Он понял теперь, что профессора не зря его гоняли. А Министерство хотело получить не думающее население, а толпу домохозяек и серых офисных клерков. Поэтому Гарри организовал себе подготовку по первой помощи и прочим полезным вещам. Пока ученики писали контрольные, профессор Рид сидел с потрепанной книжкой и сосредоточенно изучал диагностирующие заклинания и на отработках занимался тем же. Да, даже у него были отработки. В декабре главным героем отработок был некий Златопуст Локонс. Когтевранца-второкурсника профессору Риду «подкинул» Флитвик, который за полтора года уже успел намучиться с этим чудом в перьях. Гарри старался относиться к своему будущему профессору ЗОТИ непредвзято, все же мальчик пока еще не успел сделать ничего плохого, но Локонс был ужасно противным. Все профессора ужасались, как можно было так воспитать ребенка, что никто и ничто не мог поколебать его самоуверенность. Преподаватель маггловедения утверждала, что это один из признаков шизофрении, когда человек убежден в своем превосходстве над другими и огромных талантах, хотя на самом деле ничего особенного в нем нет. В общем, Златопуст был тем еще кадром. Уже на третий день Гарри начинал скрипеть зубами, едва завидев улыбающегося светловолосого мальчугана, который всегда высоко задирал голову. Мерлин, даже Малфой не так раздражал. Впрочем, было бы любопытно столкнуть юного Драко и юного Локонса и посмотреть, кто кого. А профессор Рид даже не знал, чем занять будущего писателя — вроде за строчки его засаживать бесполезно, а полезное ему не доверишь, хоть мальчишка и убежден, что умеет все на свете. В итоге Гарри вручил ему книгу о магических существах, перо, пергамент и попросил написать длиннющее сочинение о пикси и способах их усмирения, мстительно припоминая тот урок, когда они с Роном и Гермионой тщетно пытались переловить этих мелких пакостников. Профессор пообещал себе, что больше никогда не согласится вести отработки, пусть хоть сам Дамблдор об этом попросит. А еще он мысленно порадовался, что оказался в этом времени, а не в 30-х или 40-х годах. Вести отработки у юного Тома Реддла Гарри не согласился бы ни за какие коврижки. Хотя, кто знает, может, это были как раз те времена, по которым ностальгировал Филч, и Тома можно было бы хорошенько отметелить розгами. Должен же был хоть кто-то это сделать? Профессор Рид тяжело вздохнул. Посторонние мысли все мешали ему сосредоточиться на заклинаниях, так что одна и та же страница оставалась открытой уже минут десять. Может, он и стал старше и опытнее, но витать в облаках не перестал. Например, как-то раз ему целый урок не давал покоя один вопрос. Гарри неожиданно вспомнил, что в школе все еще обитает настоящий живой василиск. Мерлин! В школе, где находится несколько сотен детей, живет огромная ядовитая гадина, способная убить взглядом, она ползает себе где-то там, под женским туалетом, и ждет своего хозяина. В детстве его эта мысль так не волновала. В детстве многие вещи выглядели не такими страшными, какими были на самом деле. Подумаешь, Запретный Лес полон акромантулов, подумаешь, в озере живет Гигантский кальмар, подумаешь, ты можешь оказаться одним из звеньев их пищевой цепи… Теперь, наверное, Гарри пришел бы в ужас, если бы узнал, что один из преподавателей ходит с лицом Темного Лорда на затылке. Впрочем, он первый же и побежал бы сражаться и спасать. За других бояться Гарри научился уже давно, еще после смерти Седрика, а вот бояться за себя все никак не получалось. Дверь в класс открылась и прежде чем профессор Рид успел мысленно проклясть того, кто решил заявиться к нему в восьмом часу вечера, в класс прошмыгнул Снейп. С того раза, когда он увидел профессора потягивающим сливочное пиво с Мародерами, Северус его упрямо избегал. Гарри не предпринимал попыток наладить контакт. Он не нянька, он не будет тешить самолюбие этого… ревнивого мальчишки! Да, судя по всему, это была ревность. Он не знал, но Северус втайне и сам признавал, что его задевало, когда его профессор нарушал правила с кем-то кроме него. — Рад вас видеть, мистер Снейп, — холодно сказал Гарри, закрывая книгу. — Вам что-то понадобилось? Северус поджал губы. Обиделся на столь явный намек на свою меркантильную слизеринскую сущность. Впрочем, он тут же взял себя в руки и спокойно продолжил разговор. — Да, понадобилось, — ответил парень. — Хотел задать пару вопросов. А что это вы читаете? — Медицинские заклинания, — смущенно ответил профессор, но тут же улыбнулся, радуясь удачному стечению обстоятельств. — Кстати, не могли бы вы постоять спокойно тридцать секунд? Хотел кое-что опробовать. Клянусь, это неопасно. В худшем случае просто ничего не произойдет. — Э-э-э… не думаю, что стоит, — промямлил Снейп, глядя себе под ноги. — А я знаю! — раздался голос Златопуста, оторвавшегося от сочинения. — А я знаю, как лечить! — О, не смею отвлекать вас от сочинения, мистер Локонс, — Гарри усмехнулся, бросив взгляд на мальчишку. Северус фыркнул. Он явно был невысокого мнения об этом самоуверенном второкурснике. Отвлекся он напрасно, потому что пока Северус считал ворон, профессор Рид навел на него палочку и произнес формулу, изобретенную еще незабвенным Ибн Синой. По идее, тело Снейпа, который выглядел вполне здоровым, должно было окутаться мягким белым сиянием, похожим на свет луны, а вместо этого сияние получилось чуть желтоватым. Северус застыл и посмотрел на Гарри большими глазами. Тот хотел что-то сказать, но покосился на Локонса, навострившего уши, и решил перестраховаться. — Оглохни, — прошептал профессор Рид и хмуро посмотрел на Северуса. — Эм, мистер Снейп, это мой первый опыт, так что я могу ошибаться, но… есть небольшое отклонение от нормы. — Возможно, я простыл на занятиях по Уходу за магическими животными, — Северус пожал плечами. — Приму Бодроперцовое и дело с концом. У вас неплохо получается, правда. Я немного разбираюсь в этом и по-моему вы все сделали правильно. Просто нужно больше практики и больше уверенности в себе. — Да, но при простудных заболеваниях, обморожениях и иже с ними свет становится голубоватым. Желтый означает болевой шок, сломанные кости, вывихи и другие повреждения тканей. Вы кажетесь невредимым. Вам причинили боль и сделали это недавно, либо же… — …либо же она была достаточно сильной и не прошла до сих пор? — Снейп хмыкнул. — Думаю, вам лучше заняться более точными заклинаниями. Это годится разве что для домохозяйки, у которой из проблем лишь несварение да головная боль. Попробуйте расширенную формулу Ибн Сины, или заклинания Мунго — поверьте, больницу в честь него не зря назвали. Я могу написать вам список, если хотите. Он явно хотел отвлечь внимание профессора Рида, но тот за всю свою недолгую преподавательскую практику научился распознавать попытки запудрить мозги. А уж со Снейпом Гарри всегда держал ухо востро. В этот раз что-то точно было не так, но допытаться у Северуса вряд ли бы вышло, тот никогда не жаловался и не признавался в своих проблемах. — Буду рад учиться у вас, — ответил профессор Рид, мягко улыбнувшись. Он, кажется, догадался, в чем было дело. Северус пришел не просто так, ему нужно было хоть с кем-то поговорить, пусть и о чем-то постороннем, потому что ему в очередной раз сделали больно. Он ведь не думал, что заклинание это покажет, либо же это был один из тех моментов, когда ему было абсолютно все равно, что кто-то узнает. Что ж, Гарри готов был поговорить с ним о чем угодно, тем более тем было предостаточно. — Фините Инкантатем. Вы какой чай предпочитаете, мистер Снейп? — светски осведомился профессор Рид, не обращая внимания на Локонса, вытянувшего шею и наблюдающего с вниманием, которого от него трудно было добиться на уроке. — Черный. Заваривать покрепче и никакого сахара, — Северус взял себе стул и устроился за преподавательским столом. Гарри вызвал кого-то из домовиков и попросил черный чай да горячий шоколад, после чего великодушно отпустил Локонса, задав ему дописать еще три дюйма сочинения о пикси. Златопусту было любопытно, о чем будут секретничать профессор и ушлый слизеринец, но все же он был рад пораньше сбежать с отработки, а потому поспешил испариться, пока Рид не передумал. — Итак. Меня интересуют заклинания диагностики и лечения. Что-то действительно эффективное, — сказал Гарри. — Странно, что им не учат детей. — Вовсе нет, — Северус усмехнулся. — Вы так считаете до тех пор, пока кто-то не предпримет неудачную попытку вас исцелить. — Достойный аргумент, — Гарри вздохнул, мысленно поминая недобрым словом того же Локонса с его лечением. — Вообще-то у меня был подобный опыт, рука не функционировала некоторое время, даже вспоминать не хочу. Но я уже взрослый и не буду лишний раз рисковать здоровьем человека, имея достойную альтернативу, клянусь. Можете не опасаться. — Хорошо. Кстати, а разве преподаватели не проходят курс первой помощи? — Не сложилось. К тому же мне осталось полгода и я очень надеюсь прожить их без всяких происшествий. На рекорд все же иду — со мной уже несколько месяцев не случалось ничего из ряда вон выходящего. Ну так что, с чего мне начать? — с горящим взором спросил Гарри, придвинувшись ближе к Северусу. И Северус учил его. Терпеливо объяснял каждую мелочь, отвечал на вопросы, рисовал схемы — как никогда раньше. И постепенно переставал хмуриться, так что Гарри невольно залюбовался им. Снейп с увлечением сравнивал методы Мунго и Блэра, активно жестикулировал, изредка убирая пряди волос, мешавшие обзору. Судя по всему, тема его явно интересовала и он всерьез загорелся — все же не так-то часто кого-то интересовало его мнение. Он мог показать себя во всей красе, рассуждая о медицине, потому что немало интересовался ею — все же смежная с Зельеварением область. Гарри подумал, что взрослый Снейп, должно быть, знал еще больше, и даже позавидовал такой любознательности. Его к учебе подталкивала лишь необходимость, в этот раз — предчувствие, будто все это в скором времени пригодится, хотя он и не мог рационально объяснить себе, к чему готовится. — Таким образом, комплекс, разработанный Мунго при меньших энергетических затратах дает лучший результат. Четырех заклинаний достаточно для того, чтобы диагностировать большинство известных колдомедикам отклонений. Вообще, хороший колдомедик может обойтись и одним заклинанием, а то и вовсе их не использовать, делая выводы на основании слов пациента и внешних признаков. Конечно, бывают более запущенные случаи, но речь сейчас не о них. Ладно, вам важно усвоить четыре ступени. Первая — это базовое заклинание. Очень похоже на формулу Ибн Сины, которую вы ко мне применили, только более совершенное… — М-м-м, а вы уверены, что не хотите преподавать? У вас прекрасно получается, к тому же «профессор Снейп» звучит гордо, — сказал Гарри, про себя подумав, что с таким учителем у него были бы все шансы сдать экзамен на «Превосходно». — Ни за что, — Северус помотал головой. — Воображаю, прихожу я в класс, а там Поттер. И попробуй разберись, что с ним делать… хотя, есть у меня пара идей. — О, прошу тебя, вернись к базовому заклинанию, — взмолился Гарри, которому эти идеи были знакомы не понаслышке. Снейп ухмыльнулся и продолжил вещать. Как оказалось, он мог часами читать лекции и ни разу никого не назвать идиотом. — И вот здесь вступает последнее, четвертое заклинание. Оно направлено на диагностику нервной системы. Для неофита практически бесполезно, потому что во всех тонкостях нервной системы разберется только колдомедик. В принципе, большинство отклонений видно, так сказать, невооруженным глазом — у пациента может возникать нервный тик, или проявляться чрезмерная раздражительность, что лечится курсом успокоительных зелий или самой обыкновенной настойкой пустырника… так, это я слишком углубился в подробности. О трактовке результатов этого анализа вам лучше почитать в книге. Конечно, есть еще десятки заклинаний, применяемых в частных случаях, но этих основ вам должно хватить. Кстати, могу показать на примере. Не возражаете? Церебрум эксаминацио гравис. Гарри увидел светло оранжевую вспышку, которая тут же исчезла. — Ну вот, как я и думал, — Северус вздохнул. — Небольшое нервное истощение. Скорее всего, ночные кошмары. Однако, насколько я могу судить, ситуация лучше, чем была несколько недель назад. Полагаю, тогда проверка дала бы насыщенный оранжевый, близкий к красному, и… я боюсь, что когда-то это был красный, самый яркий из возможного оттенок. Впрочем, ситуация явно меняется к лучшему, хоть это всего лишь моя гипотеза. — А какой оттенок будет, если я проверю тебя? — спросил профессор Рид. — Оранжевый. Как любой ученик, я постоянно подвержен стрессам. Кстати, то, что вы видели сегодня — так, для справки — это я об косяк локтем ударился перед тем как прийти. Только что вспомнил. Вот, — неубедительно соврал слизеринец. — А косяк случайно не на Гриффиндоре учится? — лениво поинтересовался Гарри. Снейп покачал головой. — Нет, ко мне почти не пристают с некоторых пор, — немного смущенно ответил он. — Это правда был косяк. — Мерлин! Северус, второй час ночи, — охнул профессор Рид, бросив взгляд на часы. — Выметайтесь отсюда немедленно! И, хм, не смейте являться ко мне на первую пару, лучше выспитесь хорошенько. — Вы же знаете, что вы — профессор мечты? — спросил Снейп, устало улыбнувшись, и заплетающимся шагом вышел из класса. Даже не вспомнил, что явился в класс с какими-то вопросами. Видимо, это было не так уж и важно. Гарри откинулся на спинку стула. Он был рад, рад, рад, что у них все начало налаживаться, но с пугающей ясностью осознавал: никто не сможет заменить Северуса. Тот уже успел занять свое место в его сердце и, как полагается Снейпу, ни за что не собирался оттуда уходить. Невозможно было представить, чтобы кто-то смог бы стать одновременно и учителем, и другом. Он над этим долго размышлял. Гарри вспоминал Гермиону, которая всегда все знала и тоже могла бы запросто рассказать о медицинских заклинаниях, только совершенно не так. Она всегда пересказывала учебник, а Снейп… Снейп на любой счет имел свое мнение и никогда не стеснялся его высказывать. Он вполне мог взять и заявить, что авторы учебников, используемых на протяжении многих лет, идиоты и ничего не смыслят предмете, мог написать «просто суй им в глотки безоар» в ответ на многостраничный опус о противоядиях. И при этом не давал ни малейшего повода усомниться в своей правоте. Гарри было нужно его мнение, нужен был тот, кто не принимал его таким, какой есть, а постоянно подгонял и учил. Магический мир считал его героем, Магическому миру было абсолютно все равно, что Гарри Поттер не знает простейших медицинских заклинаний и не отличит Бородавочную мазь от смазки для мебели. Он не был дураком, он прекрасно понимал, что намного сильнее людей будет волновать его личная жизнь. И вполне закономерно победитель Волдеморта должен пойти работать в Аврорат и остаться на страже порядка. Все эти годы из него делали идола, пример для подражания, рыцаря из детских сказок, а Снейп упорно твердил свое «слава — это еще не все». Гарри начал понимать. Он захотел стать кем-то большим и понимал, что вряд ли на этом пути следует ожидать поддержки от друзей. Не поймут, скажут, дурак, и спросят, зачем все это нужно. Гермиона, может, еще согласится с ним, а вот Рон точно не найдет смысла в том, чтобы променять благородную профессию и все причитающееся на… на что? Гарри сам толком не знал. Но у него еще было несколько месяцев, чтобы подумать. Кажется, в кои-то веки время перестало быть врагом.