Не вмешиваться

Снейп весь пятничный вечер провел в Малфой-мэноре, всеми правдами и неправдами выпросив у Люциуса возможность попользоваться думосбором. Малфой, впрочем, согласился довольно-таки легко, даже не стал расспрашивать. И в самом деле, зачем ему тратить время, выслушивая откровения полукровки? Итак, несколько часов Северус медитировал, пересматривая одни и те же воспоминания. Он запомнил профессора до последней черточки, но никаких несовпадений с тем, что видел ранее, не заметил. Зато уловил одну интересную вещь — в научных работах, касающихся чар иллюзии, это явление называли мерцанием. Случается, что на одну долю секунды, настолько ничтожную, что человек просто неспособен это осознать, проскальзывает реальное изображение, а не картинка, созданная магом. Снейпу не удалось ничего рассмотреть, у него лишь чудом получилось заметить, как на мгновение что-то становится не таким, неправильным. Ему большего и не надо было. Просто повод, чтобы продолжить свои изыскания. — Нашел, что искал? — лениво поинтересовался Люциус, когда Северус с ним прощался. — Да. Спасибо за совет, — ответил Снейп. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но Малфою не надо было видеть, чтобы понять, какие эмоции владеют парнем. Гнев. Разочарование. Жажда справедливости — хотя, справедливости не существует. Люциус знал, что Северус ничего не станет рассказывать. Что ж, тем хуже для него. А у Снейпа был четко проработанный план, который он методично воплощал в жизнь. Он действовал по-слизерински. Дело зашло слишком далеко, здесь неуместен был азарт и авантюризм, нужно было сохранять голову холодной. Когда Северус заявился субботним вечером к Гарри с котелком глинтвейна, тот решил, что все же Снейп не безнадежен. Умеет же благодарить и делать приятное! Откуда же ему было знать, что слизеринец решил действовать радикально и на пути к своей цели переступить через все мыслимые и немыслимые законы морали. — Ты почти ничего о себе не рассказываешь, — сказал Северус, когда они удобно расположились в креслах. Он честно хотел дать профессору ещё один шанс открыться, но и этот шанс Рид упустил. А Снейп очень надеялся, что не придется подрывать чужое доверие. Впрочем, какое там доверие, если ему так ничего стоящего и не сообщили? — Да и нечего рассказывать, — Гарри пожал плечами. — Я же и так постоянно о себе болтаю. Это неинтересно. — Ты же знаешь, что меня ничем не отпугнуть, да? В смысле, я пойму, даже если ты в прошлом убил человека… — Он не был человеком, — ответил профессор, заставив Северуса пропустить вдох. — И это не та тема, которую я хотел бы обсуждать с кем бы то ни было. Кстати, очень вкусная штука. Ещё бы! Снейп недаром выбрал глинтвейн — богатый вкус напитка позволял скрыть любую добавку. Например, сильное снотворное, которое не позволит человеку проснуться минимум три часа, а в сочетании с алкоголем и того дольше. Если бы Гарри был внимательнее, он заметил бы, что его друг ни выпил ни глотка, но он доверял Северусу и даже подумать не мог, что все это часть плана. Уже через пятнадцать минут Рид начал клевать носом, а потом уснул прямо в кресле. — Профессор? — громко позвал Снейп, выждав ещё две минуты. Потом он подошел и потряс свою жертву, чтобы уж наверняка убедиться в ее бессознательном состоянии. Рид лишь недовольно поморщился во сне. Северус позволил себе застыть на две минуты, после чего аккуратно стянул с профессора очки и заботливо укрыл пледом, уверенный, что в ближайшие несколько часов его не разбудит даже вопиллер. Это оказалось на удивление просто. Напоследок слизеринец кое-что вспомнил и поднес к глазам очки Рида. Если смотреть через стёкла, все расплывалось до цветных пятен — значит, зрение у профессора и впрямь было ужасное. Что ж, хоть что-то в нем было настоящим. Потом Снейп прошёлся по комнате. Вcякого скарба там было мало, преимущественно книги, непроверенные сочинения и учебные пособия — ничего, что могло бы раскрыть личность хозяина комнаты. Потратив минут двадцать на исследование, Северус вполне логично решил, что все личные вещи хранятся в спальне и отправился туда. Он уже был здесь, но по шкафам, конечно, не шарил. В шкафах, впрочем, была лишь одежда и обувь. У Рида было не так много одежды, но зато она была в хорошем состоянии, за исключением пары мантий, будто бы купленных в магазине всякого старья — неясно, зачем они вообще хранились, то ли профессору тряпки нужны были, то ли то, что не жалко порвать. Более любопытным оказалось содержание прикроватной тумбочки, где Снейп обнаружил книги и записи. Он знал, что Рид интересуется часами и хроноворотами, но не подозревал, что простой интерес окажется серьезным исследованием. Это уже было результат. А дальше Северус полез под кровать, где обнаружил ящик, запертый с помощью чар, которые простой Алохоморой, естественно, было не открыть. Снейпа это не остановило. Ему пришлось повозиться, но все же он распознал чары и смог вспомнить отменяющее заклинание, это было жизненно необходимо. Все знают: замки — индикатор интересного. О, в том ящике было много любопытного… Прежде чем трогать вещи, Северус проверил их на проклятия, после чего уже начал изучать свои находки, перебирая их дрожащими от волнения пальцами. Предметы были самыми обыкновенными, но для профессора они, очевидно, многое значили. Первым делом Снейп извлек наружу те самые очки, которые упоминал Рид — круглые, несуразные, похожие на поттеровские. У этих очков тоже были толстые стёкла, следовательно, их носил сам профессор. Северус понимал, зачем человек мог поменять это безобразие на что-то более изящное, но вот зачем потом это хранить, да ещё и в тайнике? Значило ли это, что Рид собирался вернуться к прежней жизни? Снейп решил не делать преждевременных выводов. Следующим шёл маггловский комплект одежды — джинсы, футболка, куртка и кроссовки. Северус, который жил бок о бок с магглами, нашёл странным лишь крой — впрочем, в моде он не разбирался, так что ему могло лишь показаться. В карманах одежды ничего стоящего не нашлось. Размер подходил профессору. Снейп, правда, не мог представить себе Рида в маггловском, да ещё в таком рванье — казалось, владелец этой одежды в ней прошёл огонь, воду и медные трубы. Еще было неясно, почему этот хлам хранится в запертом ящике, а не в шкафу. Со вздохом отложив в сторону эти вещи, слизеринец обнаружил золотые часы. Они тоже были старыми, возможно, пережили не одного владельца. На задней крышке была вмятина. Часы, скорее всего, являлись памятной вещью, но Северус, к сожалению, не обнаружил на них никакой гравировки. Он отложил и это, вернувшись к коробке. И вот, на дне осталась лишь палочка. Снейп взял ее и понял, что ему повезло — более приметой вещи и придумать было нельзя. Пятнадцать дюймов, с шишечками по всей длине. Когда-то Северус увидел такую у другого человека и это заняло его пытливый ум на целую неделю, он очень хотел выяснить, из чего же она сделана. Так и не выяснил, кстати. А теперь у него в руках лежала абсолютная копия палочки Альбуса Дамблдора. Может, и не абсолютная, конечно, ведь оставалось неясным, что у неё внутри, но все же палочки были поразительно схожи. Так ведь не бывает. И Снейп знал, знал, что нельзя так делать, но все же удобнее перехватил чужую палочку и взмахнул ею. Никаких фейерверков и искр, как в магазине Олливандера, не было. Вообще ничего не было. Конечно, юный естествоиспытатель на этом не остановился. — Экспекто Патронум, — сказал он. Чужая палочка не могла сработать на таком сильном заклинании, но тем не менее сработала, да ещё как! Даже со своим родным инструментом Северусу не колдовалось так легко. Он с ужасом и благоговением посмотрел на палочку. Снейп никогда не слышал о таких, которые служили бы любому магу одинаково хорошо. Он осторожно вернул её на место. Это не было ответом, скорее, ещё одним запутанным вопросом, но Северус хорошо знал цену таким вопросам. В них иногда и кроется разгадка. Он бережно сложил вещи на место, обновил запирающие чары и поставил ящик обратно под кровать. В голове царил хаос, слишком много всего разом навалилось, и Снейп пытался по разному комбинировать факты, словно кусочки паззла. Вразумительной картины не получалось. Он вздохнул, встал с пола и еще раз оглядел комнату, чтобы ничего не упустить. Заприметил под столом мусорник для бумаг, сказал себе, что это уж слишком, да и вообще что там такого может быть, если на самом столе никаких личных документов не обнаружилось. И все же полез под стол. В куче смятых бумаг не было ничего важного, но тут под руку ему попался не до конца сожженный пергамент. Снейп развернул его и тихо охнул. Он по случайности обнаружил не до конца уничтоженную копию завещания из Гринготтса — это означало, что совсем молодой маг уже подготовился к собственной смерти. «Я, Нейтан Рид (ячейка Nr. 1089), все своё имущество завещаю Г. Дж. Поттеру (ячейка Nr.687) с указанием перенести вещи в его хранилище не ранее 3-го мая…» — вот что уцелело. — Да ладно вам! — воскликнул Северус. Поттер. Снова Поттер, пусть и какой-то другой. Гарри не дожег пергамент, но по крайней мере пытался. То завещание завершалось словами: «не ранее 3-го мая 1997 года. Шкатулку из чёрного дерева (предмет 4 по описи 1977 года) передать С. Т. Снейпу лично в руки не ранее и не позднее 20-го апреля 1997 года.» Им обоим очень повезло, что Северус это не прочитал, потому что тогда вопросов стало бы в десятки раз больше. Впрочем, и этого было достаточно. Снейп тихо вышел из комнаты и приблизился к спящему профессору. Рид во сне выглядел… честным. Но Северуса теперь было не обмануть, он знал, что кое-кто лжет даже во сне. Он сел на край кровати и застыл на какое-то время, глядя в лицо спящего — надеялся снова поймать момент, когда чары начнут мерцать, пусть и знал, что не сумеет ничего рассмотреть. Он гадал, как на самом деле выглядит профессор. Какие у него глаза. Снейп не возненавидел его, нет, просто не смог после всего. Не нашел в себе сил поверить, что все слова были ложью, находил глупые отговорки. В самом деле, какой резон связываться с ним, с безродным подростком из Хогвартса? Разве что желание. Желание быть рядом должно было быть правдивым. Надо же было Снейпу хоть на что-то надеяться. Внезапно его осенила идея. Северус вытащил из кармана ножик, который всегда носил с собой на случай, если понадобится срезать что-то из ингредиентов для зелий. Длинные пальцы осторожно коснулись волос профессора, начали перебирать их, выискивая подходящее место, после чего Снейп оттянул одну из прядей и отрезал ее. Простая истина. Иллюзию накладывают на целый объект, а не на каждую деталь в отдельности. Точно, стоило Снейпу покинуть покои профессора и отойти от них на значительное расстояние, как действие магии прекратилось. В свете люстры в слизеринской гостиной, пустующей по причине позднего времени, Северус разжал ладонь и внимательно посмотрел на волосы, лежащие на ней. Прядь была все такой же длинной, но из темно каштановой стала черной. И куда только делась гладкость и шелковистость! У Рида волосы были послушными, в хвосте волосок лежал к волоску, а эта прядь была какой-то неровной, такие волосы должны были постоянно стоять дыбом. Как у Поттера. Северус потряс головой, стряхивая наваждение. Нет, он держал в руках то, что держал. Снейп мог бы при желании объяснить, откуда у профессора маггловская одежда и копия палочки самого Дамблдора, но вот найти у Рида связь с Поттером он не мог. Что же, если у профессора и были секреты, то явно более запутанные, чем история обычного преступника, скрывающегося от правосудия. Но и Северус Снейп был куда дотошнее авроров и министерских работников — он непременно докопается до правды. Любой ценой.