Не вмешиваться

— Лорд Малфой. Не скажу, что рад встрече, — Гарри зло улыбнулся, не забыв, что сутки назад хотел убить своего собеседника. На столе перед ним стоял бокал с вином, но он даже не стал притрагиваться. В гостях у слизеринцев вообще ничего употреблять не стоит, особенно если слизеринцы крайне настойчиво пытаются добиться правды. — Вы еще не изменили свое мнение? — вежливо поинтересовался Люциус. — Почему же. В прошлый раз я считал, что вы — благоразумный человек, который все понимает с первого раза. Однако, это уже вторая наша встреча. Что ж, на своей работе я привык повторять одно и то же по много раз. Люциус, не лезьте не в свое дело, пожалуйста, и не трогайте моих студентов. Не в ваших силах заставить меня говорить, — также вежливо ответил профессор. — Может, это сумеет сделать мой Лорд? — вкрадчиво спросил Малфой. — А может, я все же смогу вас переубедить? Что я должен сделать? Круциатус на вас наложить, чтобы успокоились? Такие методы предпочитает ваш Лорд, насколько знаю. Но вы не обратитесь к нему за помощью, Люциус, потому что мы оба знаем: он опасен, он просто отодвинет вас со своего пути, если действительно заинтересуется. Вы ничего не узнаете, а он получит желаемое. — Ничего не изменится, если вы расскажете мне, что произойдет. Или хотя бы ответите на вопрос, что случилось с Уолденом МакНейром? — Люциус решил зайти с другой стороны. — Как будто вас волнуют другие люди, Малфой. Если так уж хотите знать, с ним случилась глупость, — профессор Рид поморщился. — Будь у него чуть больше ума, ничего бы с ним не произошло. — Он стал предателем? Его покарал Темный Лорд? Ты один из нас? — Люциус, не задавайте глупых вопросов, — Гарри уверенным жестом закатал рукава, показав чистые руки. — Между нами, только полный идиот доверит вам хоть что-то, тем более знание о будущем. Оставьте меня в покое. И всех остальных тоже. Люциус взял в руки палочку и задумчиво покрутил ее. — А я думаю, что мы все же договоримся. — Ну ладно, — Гарри тяжело вздохнул и пустил в ход тяжелую артиллерию. — Слушайте. Вам нельзя меня трогать, понимаете? В будущем, далеком-далеком будущем, несколько десятков лет спустя, вы окажетесь в крайне непростой ситуации. Да и не только вы, если честно. Так уж вышло, что спасти вас и вашего наследника может лишь мое свидетельство, поэтому для вас сейчас очень важно, чтобы я вернулся домой целым, невредимым и добрым. — Что? — Люциус недоверчиво прищурился. — Перед кем вы будете меня защищать? Не перед Лордом, так? За все эти годы он ничего не добьется — это вы хотите сказать? — Не делайте поспешных выводов. Так сложились обстоятельства, — профессор Рид пожал плечами, а сам лихорадочно соображал, как бы теперь не убить веру Малфоя в Волдеморта.- В день, когда я ушел, Темный Лорд был на пике своей славы. Однако, вам понадобилась защита. Почти правда. Волдеморт добился невероятных высот в магии, даже почти победил смерть и вот-вот уничтожил бы последний оплот надежды Магической Британии. Правда, было это за считанные часы до его гибели, но это уже детали. — Моему наследнику… у меня есть сын? — жадно спросил Малфой. — Хороший парень. Он еще молод, ему не нужны проблемы, все это просто дикая ошибка, — ответил Гарри, лишь немного покривив душой. — Прошу, не мешайте мне. У вас прекрасная жена и сын, вы будете жить и процветать, но после того, как я вернусь домой. А история и в самом деле очень запутанная, скорее похожая на приключенческий роман. Не переживайте, просто позвольте времени идти так, как оно шло, пока не стало хуже. — В чем я ошибся? — пробормотал Люциус. — Вы не ошиблись. Просто это… стечение обстоятельств. Ряд случайностей, которые невозможно было предотвратить. Таких же нелепых, как мое появление здесь, — задумчиво ответил Гарри. — Если знаете правила использования хроноворота, вы понимаете, что вмешательство в ход времени должно быть очень точным, как хирургический разрез, а для этого нужно досконально разобраться в происходящем. Мне не хватает информации. Если честно, я вас почти не знаю, лорд Малфой. А если бы и знал… Я ничего не смогу изменить ни в своей судьбе, ни в судьбе тех, кто мне дорог. И поверьте, ни один человек в здравом уме не отказался бы от шанса все исправить, проживи он мою жизнь. — Допустим, — Малфой нервно сглотнул. — А Снейп? С ним что? — Вы спрашиваете у меня это после того, как угрожали ему? — профессор удивленно вскинул брови. — У меня не было выбора. Но я… может, когда-нибудь, я отплачу ему за это. Вы ведь знали его? Вы к нему привязаны, это видно. — Как я уже говорил, это очень долгая история, — Гарри глубоко вдохнул, встал и медленно прошелся по кабинету. Палочка все еще была в руках Малфоя. — Как он уговорил вас придти? — спросил Люциус. Он кожей чувствовал, что Снейп — единственный аргумент, способный переубедить профессора. Единственное слабое место. — Он сказал правду, — Рид покачал головой. — Сказал, что вы обещали ему неприятности. Я понимаю ваши мотивы, поэтому даже почти не злюсь. Сам виноват. Слабости нужно тщательнее скрывать, — он невесело усмехнулся. — Любопытно… Какими мы станем? — Ты будешь все той же скользкой змеей. А он…он будет моим героем. Плечи Малфоя расслабились. — Он великолепен, — продолжил профессор, — мне никогда не дорасти до такого уровня, если быть честным, хотя у меня все еще впереди. Когда я вернусь, он будет старше меня, и все же я буду без ума от него. Что там в бокале, лорд Малфой? Веритасерум? Налейте мне Огденского, пожалуйста, на трезвую голову я об этом говорить не могу. — Да, это был Веритасерум. Между нами, возраст для волшебника не так важен, как для маггла. Сколько ему лет? — между делом спросил Люциус и встал с места. Гарри затаил дыхание. Прекрасно, палочка осталась на столе. — Больше трех десятков лет. Вы знаете, он будет заботиться о вашем сыне, — сказал профессор, нащупывая в кармане палочку. Он кое-что почитал об Обливиэйте, но не был уверен, что удастся стереть из памяти Малфоя воспоминание о появлении Макнейра в его доме — слишком давно это было. До этого Гарри приходилось стирать память сразу, как только происходил инцидент, но, видимо, пришло время улучшить свои навыки. Мда, по возвращении домой можно начинать карьеру обливиатора. — Вам виски подороже, или вы неприхотливы? — спросил Люциус, открывая буфет. — М-м-м, на ваш вкус, — протянул Гарри. Кисть руки была напряжена. Стоило Малфою повернуться спиной, как тут же последовало заклинание. Лорд упал на белоснежный ковер, выронив непочатую бутылку Огденского, и потерял сознание. *** Снейп мысленно испробовал на Малфое десяток ядов, пока тот собирался с мыслями, готовясь начать разговор. Профессор Рид утверждал, что избавил Люциуса от ненужных воспоминаний, и попросил мягко проверить результат, вот только у Северуса были некоторые сомнения по этому поводу. Он, может, и был совсем зеленым, но кое-что понимал в слизеринцах, чистокровных лордах и одном отдельно взятом Малфое. Спиной тот не поворачивается, да так просто под заклинания не подставляется. Либо кому-то повезло, либо… — Дай угадаю, сейчас твой профессор крайне доволен собой? — Малфой сосредоточенно считал капли зелья. Значит, о визите, как и обо всем остальном, он не забыл. — Ну, выглядел неплохо. Мне в принципе все равно, о чем вы там говорили. Меня больше интересует моя дальнейшая судьба, — признался Северус. Он надеялся, что Малфой больше к Риду не полезет, милостиво позволив тому считать, что Обливиэйт сработал. Почему бы и нет? Самому Люциусу будет удобно, если профессор будет наивно верить, что не оставил никаких следов, и не решит исправить свою оплошность. — Твое будущее в твоих руках, препятствовать не буду. А стоило бы, — процедил Люциус и проглотил зелье. — Весь разум наружу вывернул. Нет, он что, серьезно поверил, что я положу палочку на стол и повернусь спиной? Без какой-либо подстраховки? — Обливиэйт? — Снейп фыркнул. — Опять. Могу одолжить хорошее зелье от мигрени. — Не стоит. Северус, я считал, что тебя тянет к умным людям, как ты с этим-то субъектом связался? — Меня не тянет… — Хорошо, не тянет так не тянет. Можешь быть спокоен, меня он больше не интересует. — Да я и не беспокоился! — возразил Снейп. Он уже всерьез начал подозревать, что неудачный Обливиэйт что-то повредил в мозгу Малфоя, потому что тот был непривычно мягким. Где высокомерные взгляды и холодный тон? Неужели и правда проникся симпатией к нечистокровному сироте — ха, так Северус и поверил! — Ладно, не беспокоился. Не спорю, — Люциус склонил голову, так что волосы завесили лицо. Голова действительно сильно болела. Казалось, профессор решил устранить проблему на корню и просто убить Малфоя таким изощренным способом. Сильный маг. Амулет, защищавший от ментальных воздействий, еле справился, а Люциус всегда использовал только качественные артефакты. — Ты хоть выяснил, что хотел? — настороженно спросил Северус. — Нет. За весь вечер я выяснил только то, что наш объект по-гриффиндорски наивен — безусловно, важная информация. Можешь идти, больше не держу. Поищи себе место, куда после школы пойдешь, а я помогу, как и обещал. Ты ведь не скажешь нашему общему знакомому, что его план провалился? — Нет, — Снейп помотал головой. — Сами разбирайтесь. Но на твоем месте я бы ему не верил, он ужасный лжец. — На будущее запомни, — Люциус улыбнулся. — Как правило, тот, кто собирается стереть память, не утруждает себя ложью. И не пришло ему на ум усомниться в правдивости прогнозов по поводу будущего Темного Лорда — конечно, Волдеморт вознесся над всеми, а как же иначе? А то, что Малфоям не повезло… что ж, Люциус будет осторожен, он сможет уловить момент, когда что-то пошло не так. Кто бы знал, что все так обернется! Когда на свет появился Драко, лорд Малфой стоял над его колыбелью и размышлял над тем, что их обоих ожидало. Одно «пророчество» сбылось, а значит — другие тоже были правдивы. Через много-много лет его семья должна была оказаться в опасности, но он не знал, как это случится. Люциус был бдителен, он предугадывал желания своего хозяина, так что никто не мог бы побороться с ним за статус правой руки Волдеморта. А потом Темный Лорд стал одержим каким-то мифическим врагом и все завертелось. Через год после рождения наследника Малфой понял, что профессор Рид действительно был лжецом. Лорд пал. Люциус первое время сомневался, не верил, но потом пришел к выводу, что Волдеморт не вернется. Надо было устраивать свою жизнь и забыть прошлое как страшный сон. Он тогда сумел выкрутиться, не прибегая ни к чьей помощи, и уже даже не ждал появления на сцене профессора. Было очевидно, что вся история выдумана от начала до конца. Вот только его личный «пророк» слишком хорошо знал Темного Лорда, чтобы оказаться просто парнем из далекого будущего, который что-то услышал от старших. Нет, он был в курсе дел, он был рядом. Однако, в настоящем времени у Северуса никого не было. Люциус же не сомневался, что Снейпа профессор не оставит. Это значило, что история еще не закончилась. Тогда на свет был извлечен старый дневник, в котором, впрочем, не было никаких ответов на интересующие Малфоя вопросы. Что ж, дневником он воспользовался, чтобы поставить на место Уизли и Дамблдора, правда, неудачно. О кто, о кто мог угадать, что спустя всего пару лет Темный Лорд возродится, но станет иным — безумным, жестоким. И одержимым все тем же мальчишкой. Страхи вернулись, Люциус делал все, что мог, но Лорд был непредсказуем, он часто ни с того ни с сего менял гнев на милость и наоборот. Сам черт не знал, что у него на уме! Когда Волдеморт забрал у Малфоя-старшего палочку, тот понял: началось. Дальше становилось хуже и хуже. Он отдал Темному Лорду свой дом и своего сына, которого так хотел уберечь, но все было тщетно. Даже у Снейпа дела шли намного лучше. О, Люциус знал, что вскоре наступит день, когда ему понадобится помощь. Вот только он не знал, от кого ее ждать. Единственной зацепкой был Северус. После смерти Дамблдора паззл начал сходиться, Малфой понял, чем так восхищался проклятый поклонник Снейпа. Великое предательство! Северуса ненавидело все магическое сообщество, но, видимо, нашелся среди слуг Темного Лорда безумец, который в Снейпе видел не конкурента, а кумира. Люциус много думал. Время поджимало, а личность профессора Рида оставалась тайной. Это не мог быть кто-то из старшего поколения. Малолетки? Дети Пожирателей? Сколько ни вглядывался Малфой в окружающих, не мог найти ни одного, кто смотрел бы на Снейпа теми безумными, влюбленными глазами. Докатился он до того, что даже как-то раз между делом поинтересовался у Северуса насчет личной жизни — тот только усмехнулся и сказал, что шутки по этому поводу уже десять лет как устарели. Личная жизнь великого и ужасного декана Слизерина была запретной темой. Потому что не было, не было, не было такого идиота, который с ним связался бы! Малфой опустил руки уже в середине седьмого курса Драко, понимая, что они с сыном полностью во власти Темного Лорда. Время поджимало. Волдеморт уже почти поставил весь Магический мир на колени, вскоре он должен был достигнуть пика своего могущества. Должен был наступить тот самый день. Люциус даже не сомневался — ему достаточно было просто взглянуть на лицо постаревшего МакНейра, чтобы в этом убедиться. И он не понимал: за что? За что Темный Лорд опускает их все ниже и ниже, если он уже почти добился всего, чего хотел? Надеждами на то, что после завоевания Магической Британии Волдеморт станет милосерднее, Малфой себя не тешил. С первыми лучами солнца, взошедшего третьего мая, он понял, что его обвели вокруг пальца. Профессор Рид солгал, угрожал Малфоям не Лорд, а победители. Вряд ли один человек смог бы добиться их оправдания, да и не стал бы, памятуя о прошлом. И все же он был. Совсем близко. Люциус как одержимый искал его в каждом лице, потому что иных путей спасения не видел, но все яснее осознавал, что незнакомый ему маг, сильный, хотя и не всегда достаточно проницательный, был ни на кого не похож. У него было достаточно отличительных черт — ни одна не указала Малфою на ответ. Он грешным делом начал подозревать, что это сам Снейп, потому что некое сходство определенно прослеживалось, да и силы их, кажется, были равны. Однако, Северус не был таким дилетантом и скорее прикончил бы Джеймса Поттера, чем стал бы его защищать. И даже если бы Люциус смог объяснить это… Он утратил всякую надежду в ночь на третье мая, когда умер Снейп. Помощи от него ждать уж точно не приходилось, да и от любого другого человека тоже. Малфой снова вынужден был полагаться лишь на себя и проклинать себя за то, что когда-то побоялся воспользоваться Империусом, чтобы выяснить правду. Он и проклинал — в ночи, когда дементоры были особенно голодны. И не знал, что Гарри Поттер о своих обещаниях помнит.