Не вмешиваться

— Вингардиум Левиоса! — Северус в десятый раз взмахнул палочкой, заставив подушку взлететь. Его способности возвращались ужасно медленно, но возвращались. Все началось с выбросов, какие случаются у маленьких детей. Правда, его «коротило» в десять раз сильнее и страшнее, и чаще всего это, конечно, происходило в присутствии главного стрессового фактора, то есть Поттера. Тот как всегда беспокоился и уже научился использовать Репаро, Агуаменти и прочие полезные заклинания, даже не задумываясь. Теперь же Снейп наконец смог совладать с палочкой и начал отрабатывать простейшие заклинания, хотя Поттер снова волновался и просил не перенапрягаться. Конечно, Северусу, который еще совсем недавно был одним из сильнейших магов, было трудно смириться с тем, что теперь он сравнялся по силе с первокурсниками, но он упорно и терпеливо занимался. Теперь он точно знал, что сила никуда не денется. И мир вернулся в их дом. Поттер снова ходил счастливый. Они тогда так и не закончили разговор, просто не смогли, но Северус об этом не жалел. Его грызло чувство вины за то, что продолжает быть рядом с Поттером, и за то, что из-за своей депрессии столько измывался над ним, однако, он просто не сумел заставить себя уйти. — Привет, — Гарри вошел в гостиную и с интересом посмотрел, как Северус пытается трансфигурировать подушку хотя бы во что-нибудь. По первоначальной задумке результатом должен был быть стул, но получалось все время что-то нелепое. — Так и знал, что Трансфигурация — это не мое, — процедил Снейп. Чары ему еще более-менее давались. К лаборатории подходить было страшно, однако, зелья на его нестабильную магию вроде бы реагировали относительно нормально. — Четвертый десяток пошел, а у меня, понимаешь ли, уроки. Да я даже на первом курсе не был таким неумехой! — Ну, может, тебе стоит попробовать Экспеллиармус или что-то в этом духе? — спросил Гарри. — Ты же боевой маг. Возможно, здесь пойдет лучше. — Я не считаю это хорошей затеей. Я колдую, как Уизли со сломанной палочкой и Лонгботтом вместе взятые, так что результат может быть непредсказуем, а мы в гостиной… — Один раз в порядке эксперимента. Давай, — Гарри встал в боевую позицию. А Северус, наивный, поддался на уговоры и использовал Экспеллиармус. И только когда палочка Поттера оказалась у него в руке, до него дошло, что это за палочка. — Гарри, ты должен отобрать ее у меня обратно, — непререкаемым том сказал Снейп и протянул вперед ладонь, на которой лежала злосчастная Старшая палочка. Поттер подошел ближе и уверенно сжал его пальцы, заставляя взять ее. — Не стоит. Я починил свою старую, она мне как-то роднее. Я подумал… то, что с тобой происходит, выглядит так, будто мы заставили твою магию родиться заново. Возможно, тебе так непросто лишь потому, что твоя палочка тебе больше не подходит. А эта недаром считается самой сильной, она должна под тебя подстроиться. Ну же, попробуй. — Я не могу принять такой подарок, — Снейп мотнул головой. — Послушай, — Гарри был совсем близко и его дыхание обжигало кожу. — Ты достойный человек. Я думаю, ты сможешь ею распорядиться. Конечно, если не захочешь быть владельцем такой опасной вещи, мы потом можем подобрать что-то другое, но пока хотя бы попробуй. Северус не знал, что и ответить. Его возмущала та легкость, с которой Поттер подарил ему сильнейший артефакт. Он не должен был ее брать, зная, какие чувства руководят поступками Гарри. Но спорить с этим упрямцем также бесполезно, как носить воду в дырявом котле. Снейп вздохнул и подошел к разнесчастной подушке, чтобы провести очередной эксперимент по превращению, а Поттер устроился на диване и с загадочной улыбкой наблюдал за ним. Северус глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, что на подходе очередной выброс. Не хватало снова тревожить Гарри, пусть лучше думает, что все более-менее устаканилось — вообще-то так оно и есть, просто эти его взгляды кого угодно спровоцируют. — Милая скамеечка, — заметил Поттер. Северус покачал головой. Вместо обычной табуретки почему-то действительно получилась скамейка. Лишь бы МакГонагалл не узнала, а то засмеёт ведь. Хорош директор, даже Трансфигурацию осилить не способен! А с другой стороны… может ли он требовать большего? То, что сейчас палочка его слушается, уже чудо, а он расстраивается из-за дурацкой Трансфигурации. — Честно говоря, я думал, что обнаружу тебя в лаборатории. Кажется, прошлой ночью кое-кто наконец дорвался, — Поттер улыбнулся. — Попробовал сварить Амортенцию, — Северус махнул рукой. — Нет, все прошло хорошо, но думаю, за эксперименты пока лучше не браться. К тому же я решил, что не стану заниматься Зельями, пока не разберусь со всем остальным. Невыносимо. Я должен извиниться перед вами, мистер Поттер. Заниматься тем, что не дается, оказывается, действительно так тяжело. Клянусь, в следующем учебном году ни слова не скажу о твоих сомнительных успехах в моем предмете. Они решили, что в этом году старостой школы будет именно Поттер. Грейнджер, конечно, теперь тоже уважаемый человек, но тут нужна будет твердая рука. В первые годы в школе будет полный бардак. Слизерин и Гриффиндор снова будут грызться между собой и припоминать прошлые обиды. А Гарри благодарны и те, и те, так что должны слушаться. К тому же будет просто замечательно, если старостой будет человек, видевший школу «изнутри» и имеющий преподавательский опыт, пусть и весьма сомнительный. А еще старосте полагается отдельная спальня, так что Поттер сможет сосредоточиться и всерьез взяться за обучение. У Северуса будет лучший профессор Защиты. — А знаешь, мне нравится твой настрой, — сказал Поттер, как-то совершенно по-особенному посмотрев на Северуса. — Отдых идет тебе на пользу. Ты сейчас такой… ты никогда еще не был… — он порывисто вдохнул и покраснел. — Изъясняешься ты так себе. Может, я совершаю ошибку? Учти, если услышу на уроке что-то вроде «Ну, оборотни, они, знаете, такие… ну, такие…», переведу тебя в помощники Филчу или Хагриду, — съязвил Снейп, прикидывая, как бы так незаметно потушить тлеющую спинку дивана. Гарри смущенно улыбнулся и тут же ойкнул, заметив языки пламени. Северус закатил глаза. — Агуаменти, — сказал Поттер. — Может, я и не оратор, зато смотри, как хорошо научился ликвидировать последствия неудачного колдовства, — спокойно заметил он, все еще красный, как маков цвет. Снейп решил, что пора вернуться к издевательствам над подушкой-скамейкой, пока еще что-нибудь не воспламенилось. Подумать только, некоторые личности, оказывается, умеют смущаться. Значит, подсмотреть чужие воспоминания, нагло врать по поводу нарушения школьных правил, не понимать простейших вещей — это нормально, это его в краску не вгоняло… — Ставлю сто галеонов на то, что мысленно ты опять ворчишь, — с ухмылкой сказал бесстыжий Поттер. Северус только подивился тому, как быстро его личное наказание растеряло все свое смущение. — Я бы на твоем месте не рисковал, — ответил он. — Ты все равно не сможешь проверить, что я там делаю мысленно. — А вот возьму и научусь легиллименции. Будешь знать. О, и не вскидывай брови, ты же знаешь, я могу убить на это десять лет, но все равно научусь. Ну что ты смотришь на меня этим взглядом «Поттер — дурак»? — Тебе кажется, — Северус весело усмехнулся. — Лучше расскажи, что там происходит в моей школе?.. По словам Поттера, Хогвартс все еще ждал своего директора. Минерва, например, часто справлялась о его здоровье и искренне порадовалась, что все обошлось. Конечно, Гарри никому не рассказывал, что на самом деле случилось, насколько серьезно пострадал Северус и какую цену пришлось заплатить за его исцеление. Рассказывал он в основном о великих подвигах директора Снейпа. Ему действительно верили. Все-таки слава «нашей новой знаменитости» имела неоспоримые преимущества. С легкой руки Поттера в восстанавливающейся школе все-таки начали отстраивать дуэльный зал, и Северус уже предвкушал, как будет гонять по этому залу своего нового профессора Защиты. Казалось, он возрождается вместе с Хогвартсом, также медленно, но без всяких сомнений в благополучном исходе. Поттер порадовал мадам Пинс тем, что озаботился пополнением библиотеки. В свою очередь Северус написал мадам Помфри с просьбой составить список необходимого для Больничного крыла инвентаря и зелий. В Хогвартсе он пока не показывался, чтобы не дай Мерлин кто-нибудь не увидел, насколько он пока нестабилен, но Гарри перетащил на Гриммо все документы и сметы, так что директор Снейп мог приступить к работе. Ведение хозяйства в послевоенный период сильно отличалось от того, что происходило во время войны, но он как-то сориентировался. Поттер, естественно, помогал. И защитные чары для замка помог подобрать, и над тем, где устроить спальни и уроки в новом учебном году, когда половина Хогвартса еще будет ремонтироваться, тоже подумал. В финансах, правда, он мало что смыслил, так что этим Снейп занимался в одиночку. В общем, они неплохо спелись. И оба сошлись во мнении, что при создании щитов Хогвартса надо будет разрешить трансгрессировать не только директору, но и Гарри. А что? Статус позволяет, а бегать каждый раз от кабинета до личных покоев слишком долго. Северус же был на девяносто процентов уверен, что привычку болтать с ним по ночам Поттер не оставит. Правильно, работа у них стрессовая, надо как-то расслабляться, а то, что вместе это получается лучше, чем поодиночке, уже проверено опытным путем. Все было бы совсем прекрасно, если бы Снейп не боялся ненароком разрушить их союз. Кто знает, когда Поттер решит все-таки закончить начатое и признаться. В общем-то, каждая его улыбка — почти признание, это уже не говоря об этих его сюрпризах, подобных сегодняшнему с палочкой. Но пока не было произнесено вслух, не считается. Конечно, все это — один большой самообман. Северус решил, что скажет «нет», когда Гарри все-таки решится поговорить, и каждый день отвечал «да» — улыбкой на улыбку, жестом на жест. По-хорошему стоило бы продолжать хмуриться, вернуть ему палочку и садиться хотя бы сантиметров на двадцать дальше, но… впервые за долгие годы самообладание начало сдавать, и он раз за разом ошибался, продолжая все это. — Северус, о чем ты думаешь? — спросил Поттер. Снейп тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Кошмар. И где его хваленый самоконтроль? — Просто… неважно, — ответил он, стараясь вообще ни о чем не задумываться. Однако, мысли все равно крутились вокруг Поттера. Северус не был уверен, что готов к отношениям с кем-либо. За то время, что они с Поттером жили вместе, он слишком часто не мог сдержать свой гнев и срывался на Гарри, хотя тот этого не заслуживал. Гарри, конечно, та еще Мать Тереза, но и его терпение не безгранично. Вряд ли он сможет бесконечно прощать и игнорировать слишком резкие слова. А если и сможет, будет полным скотством заставлять его это делать. К тому же… они оба мужчины, да и разницу в возрасте никто не отменял. Конечно, маги закрывали глаза, когда в биографии какого-нибудь великого волшебника вроде Дамблдора обнаруживались подобные смущающие моменты, как и магглы, которые любили, например, Оскара Уайльда. Только мертвым грехи прощать намного легче, а они-то с Гарри оба еще живы. Вряд ли общество просто смирится с тем, что победитель Волдеморта свои лучшие годы отдает… ну, может быть, не худшему преступнику страны, но по крайней мере очень неприятному типу. Северус сам не знал, как к этому относится. До чужих отношений ему обычно не было дела, так что он не был склонен осуждать кого бы то ни было, но примерить это на себя… до злосчастного шестого курса ему это показалось бы чистым безумием, это потом он пришел к выводу, что влюбиться можно в кого угодно. И одно дело рассуждать о гипотетических отношениях с мужчиной, и другое дело думать об отношениях с вот этим конкретным, вечно лохматым, улыбчивым, таскающим домой цветы и способным на все. А если у него это все-таки пройдет? Что тогда? Снова отпустить его? Нет уж, лучше и не думать. Никогда. Ни за что. Внезапно Снейп с удивлением осознал, что они с Поттером уже пять минут сидят и просто смотрят друг на друга. Гарри, кажется, не моргал и не дышал и, должно быть, сердце у него колотилось также быстро. И смотрел так, что сразу становилось ясно: он понимает, что происходит. И знает, что Северус тоже это понимает. А в следующую секунду Снейп внезапно ощутил прикосновение горячих губ.