Не вмешиваться

Джинни сама вызвалась вытащить Гарри на торжественный прием в Министерстве. Ему, герою, еще орден получать, а он закрылся в доме наглухо и уже пять дней не подает признаков жизни. Если учесть, что до этого какое-то время он ходил и просто сиял от счастья, это наводило на размышления. Джинни решительно не понимала, что происходит с ее другом, и искренне надеялась, что тот всего лишь слишком увлекся своим — даже мысленно произносить странно — любовником. Она поняла, что ошиблась, как только увидела Гарри. В последнее время тот начал следить за собой и смотрелся прилично, а не как всегда, но в то утро… Да он во время войны выглядел лучше, чем в то утро! Глаза запали, губы пересохли, на щеках появилась неаккуратная щетина, а взгляд был такой, что даже страшно за него стало. Гарри закутался в плед и сидел, глядя куда-то перед собой и не моргая. — Мерлин, что с тобой случилось? — спросила Джинни, помахав рукой у него перед глазами. Она присела на корточки и заглянула своему бывшему парню в глаза. — Ну? Что такое? — Отсутствие мозгов, вот что, — буркнул Гарри и еще сильнее нахохлился. Джинни с облегчением констатировала, что у него достаточно сил, чтобы злиться, а значит, все лучше, чем кажется. Она села на диван и приобняла несчастного парня. — Через час у тебя прием в Министерстве. Давай сейчас ты встанешь, выпьешь воды и начнешь собираться, а заодно мне все расскажешь, ладно? — Не хочу никуда идти. — Не капризничай, — ответила Джинни тем самым тоном, который так часто слышала от матери. — Тебе нужно там показаться, чтобы никто не волновался, и сказать пару слов, вот и все. Давай. Гарри с неохотой поднялся и проследовал на кухню, все еще кутаясь в плед, словно в мантию. Джинни про себя порадовалась, что отправилась к нему сама. Гермиона с ума сошла бы от беспокойства, а Рон наверняка начал бы его трясти. Она же инстинктивно чувствовала, что кантовать Гарри не стоит - судя по всему, он и так пережил какое-то потрясение. Мерлин, как же мало они все теперь знали о личной жизни и переживаниях их друга… — Я ему признался, — тихо сказал парень, когда они вместе добрались до спальни, чтобы найти в шкафу самую приличную мантию. — Он тебе чего-нибудь наговорил? — встревоженно спросила Джинни, сжимая кулаки. — Нет. Это очень умный человек, он меня понял. Однако, такие отношения для него неприемлемы. И теперь он будет держаться от меня подальше, зная, что я… — Гарри обессиленно вздохнул и прижался к стене. — В общем, я сам виноват. Надо было молчать. — И ты тут пять дней сидел и страдал? — Просто думал. Ты не волнуйся, Кричер очень ответственный, он наследнику рода Блэк захиреть не позволит, — он вымученно улыбнулся. — Чертов прием. Не вовремя. Ладно, вот эта мантия пойдет, как думаешь? Хм, сейчас… Джинни с удивлением пронаблюдала, как Гарри взмахивает палочкой и из бледного, осунувшегося парня превращается в привычного себя. Прическа в порядке, цвет лица вполне здоровый, глаза блестят, словно это не он тут пять дней с ума сходил. — Иллюзия, — пояснил Гарри. — Я этими чарами овладел в совершенстве. — И как часто ты делаешь вид, будто с тобой все нормально? — с подозрением спросила девушка. В ответ Поттер лишь пожал плечами и виновато улыбнулся. Она покачала головой. — Ладно. Так что ты намерен со всем этим делать? Ходить и страдать? — Нет. Буду заниматься делами. Мне еще доучиться нужно, а там посмотрю. Знаешь, я… — он смутился. — Вообще-то это секрет, так что никому не говори. Я хочу быть профессором. — Защиты? — Джинни удивилась, но виду не подала. Раз уж Гарри так уверенно говорит о будущем, значит, из депрессии он выкарабкается. К тому же, рассказывая об этом, он так искренне улыбался, что становилось ясно: помимо любви к неизвестному парню у него есть еще одна любовь. К Хогвартсу. — Да. Это пока только планы. Что думаешь? — Почему бы и нет? — Джинни пожала плечами. — На пятом курсе ты действительно здорово все объяснял. Правда, я боюсь представить, как ты уживешься со Снейпом. Гарри только усмехнулся. Повисла пауза. — Прости, что давлю на больную мозоль, но… ты ему совсем не нравишься? — наконец спросила Джинни. По ее мнению не нравиться Гарри Поттер мог разве что последнему гаду. Он ведь хороший человек: добрый, честный, настоящий герой. Ну как его не любить? Пусть и не в романтическом смысле, все равно, мимо него пройти очень трудно. — Между нами вроде как возникла симпатия. Просто этого недостаточно, — Гарри снова погрустнел. Джинни крепко обняла его. Ей еще ни разу в жизни не приходилось успокаивать парней, у которых не сложились отношения с другими парнями, но зато девчонок она утешала и не раз. Впрочем, Гарри был намного сильнее, чем любой из ее знакомых. Наверное, если бы она не застала его врасплох, то и не поняла бы, насколько у него все плохо. — Горе ты луковое, — прошептала Джинни. — Все у тебя не как у людей. Ладно. Выше нос, у тебя еще прием. Нет, а ты точно уверен, что это не приворотное? Никогда не видела, чтобы кто-то так сох по человеку. — Пошли уже, утешительница моя, — сказал Гарри. Ему хватило пары секунд, чтобы снова сменить горестное выражение лица на широкую улыбку. Джинни задумалась над тем, что понять этого парня становится все сложнее. Он прекрасно научился скрывать свои мысли, что не могло не тревожить. Один Мерлин знает, что происходило в его душе, пока он, серьезный и собранный, разгуливал по Министерству, или носился по Хогвартсу, помогая с ремонтом. Она пообещала себе впредь быть внимательнее. Когда они вошли в зал, где и происходил прием, все главные лица уже были там. Джинни заметила, что на фоне многих своих друзей Гарри выглядит очень нарядным. На этом празднике он был главным, как и полагается. Он непринужденно разговаривал с Невиллом, и невозможно было поверить, что это он час назад ни за что не хотел вылезать из своего логова. А она присматривалась к Гарри и думала, что после приема надо будет куда-нибудь его отвести, чтобы развеялся. Полетать что ли вместе, чтобы дурь всю из головы выдуло? Джинни было обидно, когда он предложил расстаться. Тем не менее она знала своего героя и знала, что тот никогда бы не ушел без веской причины. Теперь она понимала, что у него действительно все серьезно. Он действительно сходил с ума по тому парню, да так, как она сама не смогла бы. Эх, если бы она могла угадать, кто тот уникум, который сумел так влюбить в себя этого человека! — Профессору сильно досталось, — сказала Гермиона, кивнув на «любимого» директора, одиноко стоявшего в самом дальнем конце зала. В последний раз они видели его на суде, и если тогда Снейп выглядел все таким же гордым и непреклонным, то теперь казался сильно уставшим. Он задумчиво смотрел куда-то, кутаясь в мантию, совсем как Гарри утром. — Да. Он многое отдал ради этой победы, — грустно ответил Поттер и тут же отвлекся на Луну, поразившую гостей приема очередным необычным платьем. Потом началась официальная часть, на которой зачитывались списки погибших героев и раздавались награды. Снейп, как и Гарри, получил Орден Мерлина первой степени. Он вовсе не выглядел гордым, только хмурился. Было объявлено во всеуслышание, что директор Снейп свой пост покидать не собирается. Что ж… многие изменили свое мнение о нем. Невилл даже подошел и вполне цивилизованно поговорил с ним, с человеком, некогда бывшим его боггартом. Впрочем, боггарты у них у всех поменялись. Смешно бояться пауков или своего профессора, когда ты прошел войну. Джинни празднование казалось вальсом на костях, но она видела, как ее бывшие однокурсники робко улыбаются друг другу, как МакГонагалл беседует с Кингсли, и понимала, что это им нужно. Победа все-таки. — Ну что, конец истории? — сказал Рон, потирая ладони. — Больше никаких потрясений. Герои выходят на пенсию. — Герои никогда не выходят на пенсию, — с улыбкой возразил Гарри. Он более-менее расшевелился. Ну, или умело делал вид. Он говорил с Роном и Гермионой как ни в чем не бывало, а Джинни наблюдала за ним, пытаясь понять, что творится в его голове и как выглядит его лицо под «маской». Внезапно Гарри замер. Проследив за его взглядом, она заметила Снейпа, выходящего из зала. Это было на него похоже — уходить первым, избегая общения с другими людьми. — Извините, мне нужно выйти, — сказал Гарри и тоже двинулся к выходу. Никто так ничего и не понял. Джинни немного подумала и решила, что идти за ним не нужно. Наверное, Гарри решил поговорить со Снейпом о чем-то важном. Внезапно, конечно, но у него всегда так. А может, он просто решил воспользоваться шансом и сбежать, чтобы снова предаваться размышлениям в одиночестве. *** Джинни была права, он сох по Снейпу. Пять дней прошли как в тумане. Если бы не причитания Кричера, который заставлял вовремя есть и вовремя ложиться спать, от Гарри, наверное, ничего и не осталось бы. Он не заходил в спальню Снейпа и шарахался от каждой вещи, которая напоминала о нем, а таких вещей в доме было слишком много, начиная с любимой чашки Северуса и заканчивая исписанным блокнотом, забытым в гостиной. Гарри знал, что это не конец, что они еще обязательно встретятся и поговорят, но ему было так одиноко. Вряд ли кому-то могло придти на ум, что без Снейпа в доме может быть слишком пусто и тихо. Он продержался несколько часов. Болтал с друзьями, слушал торжественные речи, даже сам что-то такое пафосное сказал. Старался не смотреть на Северуса. Снейп все время был один, с ним почти никто не решался побеседовать. Взгляд у него был пугающий. И когда он решил уйти, Гарри понял, что окончательно свихнется, если не поговорит с ним прямо сейчас. — Поттер, — со вздохом констатировал Северус, когда Гарри нагнал его в пустом коридоре. А смелый и отважный кавалер Ордена Мерлина неожиданно понял, что не сумеет связать и двух слов. — Эм… я просто хотел спросить, как у тебя дела. Как идет процесс восстановления? — ляпнул он, не придумав ничего умнее. Если бы не чары, Снейп наверняка увидел бы, что щеки у него пылают. — То же самое могу спросить у тебя, — хмуро ответил Северус, прищурился, оценивающе окинул взглядом и неожиданно сделал быстрый взмах палочкой, снимая, между прочим, далеко не самую слабую иллюзию — видимо, это означало, что процесс восстановления идет хорошо. Плотно сжатые губы профессора дрогнули, когда он внимательно всмотрелся в лицо Гарри. — Выглядишь ужасно. Зачем ты себя мучаешь? Тон у него был такой, что тут же стало стыдно. Гарри очень не хотел, чтобы Снейп увидел его таким и начал жалеть. Но Северус не позволял отстраниться и обновить чары, он стоял и смотрел в упор. Кажется, сердился. Ему, очевидно, было не все равно, но это было слабым утешением. — У меня все хорошо, правда, — Гарри упрямо сдвинул брови. — Я не хочу говорить обо мне. Северус быстро наложил заглушающее и отвлекающее заклинания, после чего скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на него. — Мне казалось, мы все решили. Что, Поттеру недостаточно жениться на милой девушке? Ему нужен подвиг, — процедил Снейп. — Поттеру нужна непосильная задача, чтобы биться над ней всю оставшуюся жизнь. Наши с тобой отношения строятся на том, что один пытается спасти второго. В мирное время им просто не выжить. О, Гарри еще поверил бы этим словам, задевающим за живое, если бы точно не знал, когда Северус говорит искренне, а когда изображает из себя бессердечного гада. — Я не собираюсь жениться на милой девушке. Я вообще не хочу быть ни с кем другим, — твердо ответил он, взгляд зеленых глаз был совершенно безумным. — Неужели двух месяцев было мало, чтобы понять: я никуда не денусь? Не в этот раз. Сколько еще нужно? Год, два, десять? Я согласен! Да, я жалею, что не прожил с тобой каждую минуту, когда ты нуждался в помощи, но это больше чем чувство вины. Я хочу разделить с тобой все — и плохое, и хорошее, — выпалил он и затих. — Прости. Я знаю, что только моего желания мало. Знаю. Я просто хотел сказать, что действительно по тебе скучаю. Что никто не сможет занять твое место. Я хочу, чтобы было как раньше. Гарри знал, что поступает по-идиотски. Обещал же оставить его в покое, но нет, продолжает убеждать и надеется, что Северус вернется. — Прости, — совсем тихо прошептал он и сделал шаг в сторону, собираясь уйти. Снейп придержал его за плечо, останавливая. Гарри замер, глядя в его глаза. Северус, кажется, хотел что-то ответить, но не мог подобрать слов. Надо же, оказывается, такое случается даже с ним. — Я устал и хочу домой, — медленно ответил Снейп и уточнил: — В наш дом. Гарри неуверенно протянул руку, гадая, как это можно истолковать. Просто жалость? Нечто большее? Внезапно горячие и мягкие губы быстро коснулись его лба. Он дернулся и изумленно уставился на Северуса, который спокойно смотрел на него, ожидая следующего хода. В следующее мгновение Гарри сгреб его за ворот мантии и поцеловал в губы. Он положил руку на талию Снейпа, а вторую запустил в его волосы, не собираясь отпускать его, даже если случится конец света или возвращение Волдеморта. Это был наверное лучший поцелуй в его жизни, потому что Северус также крепко вцепился в его плечи и также жарко отвечал. Может, Гарри многого не понимал, но он был на сто процентов уверен, что это не жалость. И он был свято убежден, что Снейп без всякой легиллименции слышит, как у него в голове все звенит от счастья. Через какое-то время они оба с неохотой отстранились друг от друга. Гарри не мог ни слова вымолвить, пораженный тем, что только что произошло. Нет уж, теперь он Снейпа точно никуда и никогда не отпустит. Год, два и даже десять - это несерьезно, в конце концов. Эти адские пять дней определенно стоили одного этого поцелуя, вот только... — Что изменилось? — наконец спросил он, отдавая себе отчет в том, что они, Мерлин всемогущий, только что целовались посреди Министерства, и пора бы уже убираться отсюда. Однако, он должен был узнать ответ на этот вопрос. Гарри не считал Северуса Снейпа человеком, который так просто меняет свои решения. — Я… — Северус чуть помедлил и прикоснулся рукой к его щеке, — тоже скучал. Он без лишних церемоний обнял Поттера и вместе с ним трансгрессировал в дом на Гриммо. Они оба, кажется, в тот вечер сошли с ума окончательно и бесповоротно, и растягивали прикосновения и взгляды на многие секунды, потому что никуда не торопились — впереди была целая ночь. И не только одна ночь. Это потом Северус в приступе откровенности рассказывал, сколько всего успел передумать за те пять дней. Рассказывал, как узнал о его чувствах и ждал признания, как хотел дать ему уйти, но не смог, не выдержал до конца. Потерял голову, увидев синяки под глазами и обкусанные губы. Действительно скучал по их общему дому, где уже успел изучить каждый угол, и видел слишком счастливые сны, так что больно было просыпаться. Он говорил, что Гарри Поттер стоит того, чтобы влюбиться в него дважды, и признавался, что на приеме умудрился приревновать его к Джинни. Смейтесь, смейтесь, мистер Поттер, больше никаких девушек. Это потом. А пока они, забыв обо всем на свете, целовали друг друга в прихожей и говорили что-то совершенно невразумительное, но до умопомрачения нежное. Кричер, увидевший это, впервые за долгое время улыбнулся и защитил дом от вторжения, чтобы никто не посмел мешать происходящему. Хозяин был слишком занят, чтобы думать о таких мелочах. Леди Вальбурга тактично отвернулась, хотя наследник и его любовник о ее присутствии и не вспомнили, Финеас Найджелус потер ладони, удовлетворенно кивнул и отправился в Хогвартс. Родовое гнездо Блэков ожидали очередные перемены. Впрочем, в кои-то веки это было хорошим знаком.