Не вмешиваться

В октябре Гарри еще не паниковал. Да, прогресс в исследовании был мизерным, но ведь был же! Ему удалось выяснить, что часы теоретически могли являться секретным хроноворотом, созданным Основателями, но вот принцип работы оставался тайной, покрытой мраком. Спустя три месяца после своего появления в 1976 году Гарри уже был готов метать заклинания в дурацкие часы, но все же не стал этого делать, памятуя о том, что ему в Хогвартсе еще работать, причем до конца года, если все сложится совсем уж плохо. «А дальше что?» — иногда задавался вопросом парень. Что если не получится, если он здесь застрянет? Смогут ли в одном времени существовать два Гарри Поттера или незваный гость умрет? А если и выживет, неужели придется двадцать лет подряд смотреть на это и… не вмешиваться. «Что же ты мне ничего больше тогда не показал?» — с тоской думал Гарри, глядя на Северуса, все также читающего учебник на задней парте. С другой стороны, он, как и Дамблдор когда-то, верил Северусу Снейпу и верил в то, что профессор показал ровно столько, сколько нужно. Тот день был совершенно особенным днем. У Гарри было свое летоисчисление — он считал дни от своего попадания в это время. Прошло девяносто дней, то есть ровно столько, сколько от второго мая до тридцать первого июля. Это было двадцать четвертое октября, воскресенье. Ему исполнилось восемнадцать лет. Восемнадцать — это, конечно, не такая важная дата как совершеннолетие, но тоже значимая. Гарри совсем не так себе представлял этот день рождения. Это должен был быть первый праздник без Дамоклова меча над головой, а получилось лишь одинокое сидение у камина с бутылкой огневиски. Ну хоть выпить он мог без укоризненных взглядов тех, кто считает, будто герои идеальны, а маленькие принцы никогда не вырастают. Когда в дверь постучали, Гарри лихорадочно, как домохозяйка-алкоголичка, спрятал бутылку и сделал вид, будто собирался спать. Он считал, что в вечер воскресенья может зайти разве что директор, несущий плохие вести. — Здравствуйте, извините, что так поздно, — вежливо сказал Северус, стоявший на пороге. На мгновение он показался Гарри очень милым мальчиком, но даже подшофе гриффиндорец помнил, кто такой Снейп. «Черт возьми, почему всегда ты?» — устало подумал он. — Интересно. И что вы тут забыли? — спросил он, глядя на слизеринца самым холодным, как ему казалось, взглядом, которому все равно было далеко до обжигающих взглядов профессора Снейпа. — Не тут, а в классе ЗОТИ, — невозмутимо поправил слизеринец. — Мой черновик эссе по Зельям. Завтра сдавать, все горит просто. Буду очень благодарен, если вы… стоп, — он принюхался, — да вы пьяны! — Самую малость. До кабинета уж точно дойду, — Гарри помахал ключом. — У вас повод или так? — осведомился Северус, шагая за профессором Ридом по коридору. — День рождения, — Гарри усмехнулся. — Никогда толком не умел их отмечать. Да и не отмечал вообще-то аж до одиннадцати лет. — Понимаю. Хочешь праздника — устрой его себе сам, не так ли? — спросил Снейп, изучая профессора. Тот из-за опьянения был веселым и каким-то безбашенным, но в то же время немного грустным. И Северусу казалось, что даже в таком состоянии Рид опасен и готов ко всему. Всегда готов. — Профессор, скажите, вам приходилось драться по-настоящему? — спросил Снейп, когда они оказались в классе. Гарри особо не распространялся о своих боевых подвигах, но и не утаивал их. Он задумчиво поиграл ключами, прежде чем ответить. — Приходилось, — пробормотал он, но тут же встряхнулся и улыбнулся. — Ну, кому сейчас легко? Нашли свой черновик? — Да, спасибо. Извините еще раз. «Милый, вежливый ребенок. Умеет же притворяться», — подумал Гарри, закрывая кабинет. Северус все еще стоял в коридоре. — Оглохни, — прошептал он, после чего продолжил говорить. — Вам известно о метке, значит, о Темном Лорде и Пожирателях тоже. — Допустим, — Гарри нахмурился. — И что вы об этом думаете? — Мистер Снейп, вы уверены, что хотите продолжить этот разговор? — Уверен. — В таком случае предлагаю побеседовать в моей комнате. Гарри пропустил Снейпа в свою комнату, при этом искренне недоумевая, что он делает. Хмель в голове твердил, что так нужно, что им непременно следует поговорить, а разум подсказывал, что нельзя болтать со Снейпом. Хотя бы не об этом. — Если вас интересует мое мнение… — профессор Рид сделал глоток из бокала и с помощью Акцио призвал еще один бокал. Наливать не стал, не дело это — учеников спаивать. Снейп намек понял, фыркнул и сам налил огневиски в свой бокал. Он не собирался много пить, потому что знал, как от алкоголя путаются мысли, да и вообще с детства терпеть не мог пьяных. Впрочем, хоть истинный слизеринец должен держать разум чистым и холодным, при этом иногда необходимо производить впечатление дружелюбного собеседника, «своего», так что сделать пару глотков не грех. К тому же устойчивость к алкоголю у Снейпа была отменная. — Так вот, — продолжил Рид. — Я не из тех фанатиков, которые кричат, что нужно истреблять грязнокровок. Ну где мы с вами были бы, если бы Темный Лорд правил миром? Вот так вот. В то же время я не борец за справедливость. Да, терпеть не могу все это, но кто я такой, чтобы вас учить жизни? — Как вы умудряетесь ко всем относиться одинаково, если знаете? Кое-кто постоянно кривится, глядя на нас, — заметил Северус. — Если уж на то пошло, как вы допускаете то, что ваш ученик пьет огневиски в вашей комнате? — Тебе не нужен ответ, — Гарри улыбнулся. — Вы все еще такие… неопределившиеся. Все немного хорошие, все немного плохие, а пытаетесь раз и навсегда выбрать сторону. Добро, зло… не существуют, если речь идет о войне. Знаете, я помню себя в шестнадцать лет, таким добрым и хорошим был, что одного злого и плохого чуть не прикончил. Поэтому вы для меня… равно ценны. Лишь бы живые были. «Я бы с ума сошел, воспринимая вас по-другому», — подумал он. — Ну да, профессор Рид любит всех, — Снейп усмехнулся. — Не любит, а ценит. Не всех, а каждого, — Гарри пожал плечами. — Я удовлетворил ваше любопытство, мистер Снейп? — Пожалуй, — Северус встал из кресла. — Кстати, у вас есть антипохмельное и протрезвляющее? Думаю, завтра с утра оно вам пригодится. — Хм, у меня есть крайне предусмотрительный друг? — с надеждой спросил Гарри. Снейп кивнул и пошел к двери. Он явно хотел еще что-то сказать и вместе с тем стыдился того, что вообще явился. Профессор Рид подозревал, что дело было вовсе не в черновике — Северус засомневался в своем выборе и ему нужно было с кем-то поговорить, вот только подобные разговоры в кругу слизеринцев могли быть опасны, а больше у парня никого и не было. Гарри взял бутылку и снова приложился к ее горлышку. Он пообещал себе, что это последний раз, потому что так и спиться недолго. Все же шло так хорошо, нет, надо было Снейпу снова сюда заявиться. Он не виноват, конечно — если в чем и виноват, то точно не в этом. Он ведь не знает, что Гарри смотрит ему в глаза и видит того, которого еще (или уже) не существует. Смотрит и понимает, что его, этого хитрого и расчетливого слизеринского змея, будет не хватать. Общения с ним всегда было больше, чем с другими, более желанными — с Люпином, Сириусом, Дамблдором… И все же Снейп был одной их составляющих мира Гарри. Еще одним осколком прежней жизни, который безвозвратно исчез. Так что же дальше? Да, Гарри понимал, что все эти годы жил не так, как все нормальные люди. Нормальные люди в одиннадцать лет Темным Лордам не противостоят. Все время война, все время борьба. И теперь все прошло, теперь можно все начать с чистого листа, а он понятия не имеет, что делать, когда вернется. Кое-что, конечно, уже ясно. Во-первых, нейтрализовать хроноворот, чтобы больше такого парадокса не случилось, да и чтобы никто не вздумал специально воспользоваться. Во-вторых, помочь восстановить Хогвартс и закончить обучение. В-третьих… наверное, все же в авроры пойти. Только тогда это будет никакая не новая жизнь, если придется вечно гоняться за преступниками. Можно стать преподавателем — и опыт есть, и способности тоже, кажется. Да кем угодно можно стать. Все дороги открыты. Только ни одна не кажется той самой, единственно верной. Пожалуй, Гарри даже был благодарен Хогвартсу за резервное время для раздумий. Оставалось надеяться, что ему не будут сниться кошмары, когда он окажется в своем времени. Никто не поймет. Если и узнают, сочувственно покивают, но жалеть не станут — он ведь Гарри Поттер, ему на роду написано постоянно находить себе приключения. Кто бы знал, как сложно постоянно напоминать себе, что все это реальность, это действительно с ним происходит. Иногда начинало казаться, это вовсе не настоящее, просто он умер и попал в самое лучшее, самое благодатное время — единственное, где папа и мама еще живы. А то, что его не узнают… что ж, все имеет свою цену. В детстве Гарри жадно хватался за любое упоминание об отце и матери, теперь же получил бесценную возможность узнать их и все не мог налюбоваться. У них были свои недостатки, но он их обоих очень любил, хоть будущие супруги сейчас были не так уж и похожи на тех людей, что отдали за него жизнь в Хэллоуинскую ночь. Хэллоуин… Гарри улыбнулся. Он знал, что Джеймс пригласил Лили на бал, а та согласилась. Это было прекрасно. Почти все ученики были воодушевлены мыслями о празднике, кроме одного, который сидел, уткнувшись носом в книгу и ничего не замечал. Снейп не выставлял свое равнодушие напоказ, как некоторые неудачники, но Гарри догадывался, что творится у него в голове. Северус наверняка даже и не пытался кого-то пригласить, заранее считая, что никто не согласится, а потому и не имел ни малейшего желания показываться в Большом Зале. — Мистер Снейп, — в пятницу сказал ему профессор Рид, после урока по привычке перевязывая хвост. — Я бы на вашем месте держался большой группы людей в воскресенье. В Хэллоуин силы зла властвуют безраздельно, как профессор говорю. — У меня планы, так что силы зла получат по своим идиотским очкам, если попробуют мне помешать, — неожиданно зло ответил Северус. Видимо, Мародеры его снова достали. На уроках ЗОТИ они никогда не трогали Снейпа, но вот в коридорах по-прежнему задирали, о чем Гарри прекрасно знал. Он по мере возможностей старался помочь, но во всем, что касалось Северуса, требовалась большая осторожность — Снейп возненавидел бы его за жалость и опеку, да и вряд ли это остановило бы Мародеров, скорее наоборот. Гарри наблюдал за их противостоянием, понимая, что пытаться устранить вражду между слизеринцем и гриффиндорцами бессмысленно. Это в детском саду «мирись-мирись и больше не дерись» срабатывает, а тут уже все бесполезно. Чем взрослее, тем крепче обида, тем серьезнее гнев. К тому же, он обещал себе ни во что не лезть. В том числе и в чужие отношения. Сами разберутся, Гарри Поттер, при всех его достоинствах, не умнее этих ребят.