Не вмешиваться

От Хэллоуинского бала профессор Рид отказался, предпочтя добровольное дежурство в коридорах. Танцы никогда не были в списке его любимых вещей, к тому же сидеть среди бывших-будущих учителей, да смотреть на учеников не хотелось. Совесть мучила. С некоторых пор он начал присматриваться к юному Регулусу Блэку, который учился на пятом курсе и пока еще не имел метки, но уже постоянно таскался за Эйвери и прочими. Брат Сириуса пока лишь проявлял интерес, но наблюдательный Гарри не заметил у него большого желания стать Пожирателем. Он с тоской думал, что Регулуса еще можно было уберечь, остановить, переубедить… но кто тогда отправится в пещеру за медальоном Слизерина? Нет, все должно было пройти по сценарию. Блэк станет Пожирателем, а потом уже раскается и отдаст жизнь, пытаясь бороться с Темным Лордом. Мерлин, но зачем, зачем, если Дамблдор все равно отправится в пещеру и найдет крестраж? Подобные мысли вонзались в Гарри, как иглы. И их было слишком много. Профессор Рид решительно направился прочь от Большого зала. Хотелось бродить по Хогвартсу и представлять, будто все идет, как надо, и он на своем месте, а не думать о том, чего никак не могло быть. Может, это магия места так действовала, или дело было в том, что замок за столько лет пропитался энергетикой тысяч учеников, влюбляющихся, переживающих и радующихся, но Гарри чувствовал себя обласканным. Словно встретился с любимым человеком во враждебно настроенном мире. Даже в глазах щипало при мысли, что Хогвартс будет наполовину разрушен, что там, в девяносто восьмом, он остался огромным израненным драконом стоять и смотреть глазницами окон на лес. Ноги сами вывели к часам и впервые Гарри посмотрел на них не как на предмет изучения, а как на совершенный прекрасный механизм. Все детали идеально подходят друг другу, все на месте, ничего лишнего. Таким и должно быть время. Каждый человек там, где он нужен, пусть он пока об этом не знает. Гарри хотелось верить, что время не ошиблось, что он — нужная деталь, а не отработавшая свое разболтанная шестеренка, которая годится разве что на то, чтобы с ней поиграл ребенок. И он верил, потому что в тиканье часов ему слышалось нечто ускользающее, волнующее, будто вот-вот и ответ найдется… Возможно, ответ и нашелся бы, вот только Гарри отвлекли голоса и смех, явно принадлежавшие Мародерам, и волшебное чувство растаяло, как дым. «Да лучше бы вы танцевали», — с тоской подумал он и направился к источнику шума, искренне недоумевая, почему Джеймс Поттер хотя бы один вечер не может провести, как нормальный человек. Что ж, видимо, это была семейная черта. Как и следовало ожидать, их там было пятеро. Весело смеющиеся Джеймс и Сириус, неуверенно мнущийся Ремус, хихикающий Хвост и некто пятый с тыквой на голове. Гарри даже гадать не надо было. Он почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, потому что это было уже слишком. Одно дело оскорбления и даже легкие тычки под ребра и совсем другое превращать человека в чучело! — Что ты ему подлил-то? — спросил Сириус. — Да так, одну вещь. Действует как бутылка огневиски. Давай быстрее, меня там ждут, между прочим, — с усмешкой ответил Джеймс. Гарри стиснул зубы. Да как он смеет после всего потом возвращаться к Лили и смотреть ей в глаза? Не вмешиваться, не вмешиваться. Не вмешиваться! Но как можно не вмешаться, если они такое творили? С другой стороны, остановить их мог любой другой профессор, так что Гарри имел право действовать. Вот только он не успел, потому что Снейп застонал, приходя в себя. Видимо, даже подлитая Джеймсом гадость не смогла его вырубить как следует, потому что у Снейпа хватило сил поднять палочку. Мародеров это не напугало, они и не заметили даже, зато Гарри насторожился, а в следующую минуту бросился вперед и загородил собой Поттера. Видимо, его подтолкнуло чутье или боевой опыт, потому что Северус произнес заклинание невербально. Сектумсемпра. На груди профессора Рида появился длинный порез, кровь полилась, пропитывая белую рубашку. В первое мгновение перехватило дыхание и закружилась голова, но потом он взял себя в руки и не без труда прошептал заклинание, которое невольно вспомнил. Да и как забыть? Шестой курс, туалет Миртл, Драко Малфой, кровь, разгневанный Снейп… Гарри заставил себя отвлечься от воспоминаний и резко повернулся к Мародерам, не знающим, что делать. Им даже показалось, что глаза профессора светились от гнева, таким злым он выглядел. — Так, что тут у нас? — строго спросил Гарри. — Мистер Поттер, мистер Люпин, мистер Петтигрю и мистер Блэк, не могли бы вы подойти ко мне поближе? Четверка гриффиндорцев подошла, очень сильно подозревая, что это как раз тот самый момент, когда даже им нужно бояться. По уставу профессор мог лишь снять баллы и назначить отработку, но жесткое выражение лица Рида не предвещало ничего хорошего. — Обливиэйт, — сказал профессор, — обливиэйт, обливиэйт. Куда, Петтигрю? Обливиэйт! — А, черт. Что произошло?.. — спросил Джеймс, потирая лоб. — Произошло то, что вы и мистер Блэк только что отняли у своего факультета по двадцать баллов каждый за то, что сделали. А вы, мистер Люпин и мистер Петтигрю, отняли по десять баллов за то, что стояли и смотрели. А теперь вон отсюда! — профессор сорвался на крик, не обращая внимания на то, что Джеймс застыл и побелел. Сириус схватил друга за рукав и потащил прочь, вслед за ними направились пристыженный Люпин и пугливо оглядывающийся Хвост. Гарри выдохнул. Он поступил правильно, о случившемся никто не узнает. — Простите меня, — прошептал профессор Рид, повернувшись к Северусу. — Пойдемте, я разберусь с этим. Он схватил Снейпа за руку и повел его к своим покоям. Северус не сопротивлялся, так как был не совсем адекватен, да к тому же с тыквой на голове вообще проблематично было возражать. Поэтому-то Гарри ее сразу и не снял. Он втолкнул Снейпа в комнату и запер дверь, после чего осторожно избавил того от тыквы. Будущий профессор был весь в тыквенной мякоти, и его взгляд был расфокусирован. Так себе зрелище. Гарри пришлось подавить в себе новую волну гнева, чтобы хотя бы со Снейпом говорить нормально. — Простите. Я правда хочу вам помочь, но в зельях ничего не понимаю, — признался Гарри.- Они вас опоили чем-то. — Сво… сволочи, — пробормотал Северус. — Нужно прозв… прозвенеть…протереть?.. — Протрезветь? — догадался Рид. — Нда, с этим у меня тоже опыта маловато. Вот что, пойдем в ванную. Вас в любом случае надо отмыть, а холодный душ приводит в чувство. — Не-е… — Ой, да кто вас спрашивает? — Гарри нервно усмехнулся и оттащил вяло сопротивляющегося Снейпа в ванную, где прямо в мантии сунул под душ. Северус выглядел мокрым и жалким, он отряхивался и фыркал, как кот, а потом просто склонил голову так, что мокрые волосы закрыли лицо, и покорился своей участи. — Оставь меня в покое… не отключусь, — тихо сказал Северус. Гарри вышел из ванной и закрыл дверь. Он позвал домового эльфа и попросил принести кофе и чего-нибудь вкусного. Он понятия не имел, что нравится Снейпу, да и вряд ли кто-то другой имел. Оставалось лишь надеяться, что будущий декан Слизерина не сбежит сразу же, как выйдет из ванной. Профессор Рид не собирался травмировать его хрупкую психику, но ничего не мог поделать с желанием тряхнуть этого идиота и наорать на него. Северус вышел из ванной, спустя десять минут. Он обмотал полотенце вокруг бедер и смотрел на Гарри с хмурой настороженностью. Мерлин, какой же он был худой и костлявый! Его ребра можно было сосчитать, даже не прикасаясь, а острые позвонки, казалось, вот-вот прорвут кожу. У Снейпа были худые колени, и вообще рядом с ним даже фестрал выглядел здоровее. — Зачем? — спросил Снейп, скрестив руки на груди. Вместо строгого жеста получилась попытка обнять себя и спасти от холода. С ругательствами Гарри решил повременить. — Во-первых, это моя обязанность на сегодняшний вечер — пресекать нарушения школьных правил. Во-вторых, никто не заслуживает такого обращения. В-третьих, попадись вы в таком виде кому-то из преподавателей, вас бы наказали за пьянство. В-четвертых, может, я чувствую в вас родственную душу, — сказал гриффиндорец, протягивая ему теплый плед. — Ясно. Вы, профессор Рид, чокнутый альтруист, — с усмешкой ответил Северус. Видимо, он еще не до конца протрезвел. Впрочем, это было похоже на его обычное поведение. — А вы грубый, циничный, саркастичный недоросль. Но я же молчу, — резко возразил Гарри, подойдя ближе. — Вы ко всему прочему еще и чертовски умный недоросль. Но все равно дурак. Сектумсемпра! Северус, вы же понимаете, что это серьезное нарушение. Вас за такое не то что из школы вышвырнуть, вас могли в Азкабан засадить, если бы вы Поттеру навредили. — Ах, вот как… Но какое вам дело? — Северус усмехнулся все еще немного пьяно и несчастно. — Какое вам дело, что будет со мной, если я делаю такие вещи с людьми? «И как на него злиться?» — грустно подумал профессор Рид. — Было бы жаль, попади вы в Азкабан из-за дурацкой ошибки, — с улыбкой ответил Гарри, пытаясь смягчить отчаяние Снейпа. — У вас большое будущее, мистер Снейп. — Мне говорили. — Кто бы сомневался. Профессор Слизнорт наверняка рассыпается в похвалах на каждом уроке, рассказывая всем, какой вы замечательный зельевар. Полагаю, есть и другие люди, которые говорят это. Я мог бы то же самое сказать о ваших успехах в ЗОТИ (впрочем, уверен, в кое-чем другом вы тоже преуспели), только дело совершенно не в этом, — Гарри положил грубую теплую ладонь на впалую грудь парня. — Дело вот в чем. У вас есть сердце, Северус. — Вы ничего не знаете обо мне, — Снейп усмехнулся. — И вы, профессор Рид, действительно верите, что дело именно в этом? На улицах чаще оказываются люди, у которых, как вы выразились, «есть сердце», чем те, кем руководит лишь холодный расчет. Никогда бы не подумал, что вы безнадежный романтик и идеалист. — А вы безнадежный слизеринец, — Гарри вздохнул. — И безнадежный Снейп. Он мог бы одним аргументом развенчать убеждения Северуса, но это было бы слишком больно. Профессор Рид просто оставил своего подопечного отогреваться и приходить в себя, попивая горячий шоколад и задумчиво глядя на пляшущие огни факелов. «Вот это называется не вмешался», — подумал он, но глядя на Снейпа, пытающегося укрыть пледом свои длинные ноги, и улыбнулся краем губ, принимая все, что произошло. В конце концов, ничего плохого он не сделал. Хоть каплю тепла этот человек заслуживал. — Спасибо, профессор, — неожиданно сказал Северус, глядя на него сквозь пряди мокрых волос. — Правда. — Вы пьяны и неадекватны, Северус, — Гарри махнул рукой. — Ну да, — слизеринец пожал плечами. — В любой другой ситуации я никогда не говорю то, что думаю. Но вы знайте, что я не неблагодарная тварь. Просто… — Я знаю, — профессор улыбнулся. — Ложитесь спать. Утром вам наверняка будет нехорошо, но у меня еще сохранилось ваше чудо-зелье. Северус, кажется, даже не услышал. Он уже закрыл глаза и забился под одеяло, подтянув худые колени к груди. Дышал немного неровно, что было неудивительно. Ничего, скоро он провалится в глубокий сон — Гарри точно знал. «Отлично. В моей постели лежит мой профессор. То есть, это я его профессор. Надо же было все так запутать…» — Гарри вздохнул. Ему надо было хорошо подумать, но из мыслей в голове вертелись только всякие глупости. Например то, что вот это недоразумение, во сне обнимающее подушку костлявыми руками, через три — четыре года будет таким взрослым, таким сильным… Воспоминания профессора Снейпа были короткими, но Гарри точно помнил, что Северус в ту самую ночь в доме Поттеров совсем не был похож на этого вечно сердитого вороненка. Профессор Рид завидовал профессору Снейпу. Ну не было у Гарри такого голоса, чтобы мурашки по коже шли, и осанки такой не было, и летящих жестов. Он мог быть строгим, мог прикрикнуть, мог даже напугать, но вот таких бархатных ноток в голосе и такой тонкости в нем никогда не было, не то что у Северуса. У профессора Снейпа, если точнее, потому что его шестнадцатилетняя версия явно такого не умела. «Интересно, существуют ли зелья для голоса?» — подумал Гарри. Северус во сне завозился, пытаясь устроиться под одеялом. Гриффиндорец сжалился и трансфигурировал одеяло, сделав его больше. Внутри что-то сжалось. Северус умер у него на руках, и ничего нельзя было сделать. Ничего. Гарри успел смириться с гибелью Сириуса, пережил смерть Добби, но Снейп… так глупо, так обидно. За пару часов до победы. Незаслуженно. Этот Северус, нескладный, порывистый, с его длинной тонкой шеей и большим носом, не представлял себе, что умрет героем. Да только умирать никто не хочет, хоть героически, хоть просто так. Гарри его не видел с того момента как ушел из Визжащей хижины. Наверно тело профессора осталось там… Внезапное осенение заставило его подскочить на месте. Он видел смерть Снейпа, держал в руках его бездыханное тело, но это было такое короткое мгновение, что его могло и вовсе не быть. Да, возможно, этот мизерный шанс был лишь иллюзией, но не могло же так случиться, что судьба подарила возможность вернуться в прошлое и не позволила ничего исправить! Хотя бы это. Хотя бы Снейпа спасти, потому что он это заслужил. «Их там больше пятидесяти погибло. Ты знаешь их по именам, вспоминаешь каждую ночь, но спасти хочешь чертова Снейпа», — подумал Гарри, устало потерев лоб. Но чертов Снейп никак не вязался с этим чудом, лежавшим ближе, чем на расстоянии протянутой руки. Он не был красивым, скорее наоборот, но зато был… ну, милым. Трогательным. — Приехали, — прошептал профессор Рид, закрывая лицо рукой. Вот теперь он точно начал сомневаться в своем психическом состоянии. Но это была только первая часть Марлезонского балета.