Не вмешиваться

Пол был очень твердым, а воздух почему-то резал легкие. Перед глазами все расплывалось, но Гарри был уверен, что очки все еще при нем. — Посмотри на меня… — выдавил из себя Снейп. Он был непривычно мягким, только во взгляде была боль, словно его вывернули наизнанку. Так и было, в общем-то. Он ведь все отдал, всего себя с воспоминаниями, чувствами, хорошими и плохими поступками. — Нет! — Гарри бросился зажимать рану на его шее. — Я вытащу тебя отсюда, верь мне, верь! — Глупый Поттер… — Нет! Живи! Живи! Ты должен дышать, ты должен… живи! — Посмотри на меня! — крикнул знакомый и одновременно незнакомый голос. Кто-то потряс Гарри, вытаскивая из сетей ночного кошмара. Он открыл глаза и едва не вскрикнул. Перед ним был Снейп, ничем не отличавшийся от увиденного только что в ночном кошмаре. Хмурый, с морщинками в уголках глаза, с окровавленным горлом… — Ты кричишь во сне, — растерянно сказал он. Гарри кое-как выпутался из одеяла и бросился в ванную, чтобы посмотреть в зеркало. Оттуда на него все еще смотрел профессор Рид. Слава Мерлину, чары не спали, не хватало еще добить бедного Северуса совершенно неправдоподобной историей о перемещении в прошлое. — Эй, все в порядке? Я могу уйти, — сказал Снейп, хотя по голосу было заметно, что уходить ему вовсе не хочется. Конечно, это был совсем не тот голос, как можно спутать? Гарри плеснул в лицо холодной водой, обновил чары и вышел из ванной. — Останься, — попросил он, тяжело опустившись на кровать. Северус снова был собой — подростком со взглядом испуганной серны. — Что там было? — спросил слизеринец, от волнения сминая пальцами рукав рубашки. Спросил так, словно каждую ночь спал с ним в одной постели и уже ко всему привык. Больше Гарри не чувствовал неуемного желания прижать его к себе, пришло обманчивое чувство, будто Снейп всегда будет здесь и никуда не денется. И можно будет еще тысячу раз его обнять и… Он сам возмущенно вздохнул от этой мысли. Докатился! Мало того что спаивает студента, так еще и развратить хочет. — Не хочешь отвечать, да? — Снейп несмелым движением убрал прядь волос с лица профессора, при этом будто бы ожидая, что его вот-вот оттолкнут. — Я снова видел его смерть. Ну, того человека, о котором я тебе говорил, — ответил Гарри. — Прости. Не хотел тебя пугать. — Ты его любил? — спросил Северус с таким видом, что профессор Рид с изумлением понял: он хотел бы, чтобы за него так же переживали. Эх, знал бы Снейп… — Мы терпеть друг друга не могли, — честно признался Гарри, чуть дернув уголками губ, но не улыбнувшись. — Но он многое для меня сделал. И если бы мы сейчас встретились… я сказал бы ему, что мне очень жаль. Я сказал бы, что хочу попробовать начать снова — вдруг получится что-то другое? Знаю, что это все чистый идиотизм, с того света не возвращаются, но ничего не могу с собой поделать. И чувствую себя ужасно, потому что знаю: он бы меня за такое презирал. Мне ведь все под силу, а тут что-то заело и не отпускает. — Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в человеческих отношениях, — осторожно сказал Северус, — но «терпеть не могли» никакое чувство вины или долга не перекроет. Я знаю, на мне тоже висит долг жизни, и поверь, этого человека я бы с того света звать не стал, тем более так отчаянно. Ты его любил. И не можешь успокоиться, потому что упорно отказываешься признать это. — Думаю, я его полюбил уже потом, — ответил Гарри. Постепенно его лицо возвращало себе нормальный цвет, хотя еще минуту назад он выглядел так, словно его вот-вот стошнит. — Это всегда больно. Иногда бывает, что человек жив, но ты все равно его потерял, — сказал Снейп. Профессор Рид знал, что это он о Лили и их непростых отношениях. — Бывает, — согласился он, даже не пытаясь убедить Северуса помириться с подругой. Гарри знал, что совсем скоро Снейп опять останется один, и проклинал себя на чем свет стоит за то, что вместо помощи толкал своего будущего профессора в бездну. А что ещё делать, если от одной сломанной судьбы нитями тянутся все важные события, которые приведут к гибели Тёмного Лорда? — Ты поэтому так много учишься? Думаешь, что смог бы его спасти, знай ты чуть больше? — спросил Снейп и тут же виновато опустил взгляд. — Прости. — Вряд ли, хотя… — протянул профессор Рид. И как в точном часовом механизме в его голове соединились все нужные шестеренки, чтобы картина стала ясной. Все это время что-то не сходилось. Для Гарри оставалось загадкой, почему Северус перед смертью показал именно те воспоминания. Он должен был догадаться, что Гарри отправится в прошлое, но как? Кто вообще мог предположить такое, находясь в здравом уме и твердой памяти? Или он все же сопоставил факты и без лишних сомнений поверил в это безумие? Либо же… кто-то ему подсказал. А сделать это мог лишь один человек, сам профессор Рид, больше некому. Вот только это никак не соответствовало его намерениям не вмешиваться и не влиять на будущее. Если Северус в шестнадцать лет узнает, что его ждет впереди — а объяснять придется слишком многое — то он наверняка не смирится с таким положением вещей. Нет, сама мысль об исповеди перед Снейпом была нелепа. Северус проклянет его. Он скажет, что не желает во всем этом участвовать, и будет совершенно прав, потому что это не для него, он такого не заслужил. И тогда будущее обрушится. А если просто рассказать о Гарри Поттере и перемещении в прошлое, но не сообщать, что произойдет в будущем, только попросить передать воспоминания? Тогда Снейп будет его ненавидеть всю жизнь… так ведь и было, ничего не изменится. Но стоит Гарри немного ошибиться, как все снова встанет с ног на голову. Может ли кто-то столько лет подряд хранить секрет? Северус Снейп наверняка мог, но это уже был совсем другой человек, не тот мальчишка. Значит, выход был лишь один. Открыть ему это в самом конце, перед тем как Гарри Поттер отправится в прошлое, и сообщить, при каких именно обстоятельствах секрет будет раскрыт. Северус обязательно что-нибудь придумает, он, в конце концов, намного опытнее, старше и умнее. У него будет шанс. Да, все должно быть именно так. О, это будет великолепная история, если у них обоих получится. В конце концов, Гарри Поттер уже совершил немало невозможных вещей — так почему бы не преодолеть еще один барьер? Теперь все было предельно ясно. Он должен найти способ предупредить Северуса, а тот не умрет, лишь сымитирует смерть. Гарри ему поможет, вытащит, все будет хорошо. — Знаешь, Снейп, ты всегда вовремя, — вслух сказал он, отвечая на осторожное прикосновение слизеринца, обеспокоенного тем, что профессор застыл на целых две минуты. — Да. Ты определенно ждал на Рождество подарок в виде истерика, только что совершившего преступление, за которое сажают в Азкабан. Кстати, за укрывательство тоже, — ехидно заметил Северус. Теперь он уже мог спокойно говорить о том, что сделал, и даже шутить — возможно, это его и спасало. Гарри рассмеялся и повалил его на кровать одной рукой. — Ты — хорошая компания. И раз уж мы оба замешаны в преступлении, за которое, о Мерлин, сажают в Азкабан — давай вместе будем молчать? — неожиданно серьезно сказал он. — Поверь, Азкабан не самое лучшее место для кого-то вроде тебя. — Ну да, ведь даже дементор не захочет меня поцеловать. — Ну не правда… — ответил Гарри и покраснел. Он хотел поцеловать Северуса, и в очередной раз с болью осознавал, что они друг другу подходят, как шестеренки в часах, и друг без друга вряд ли смогут работать. А придётся. — Кстати, а правда, что у вас телесный Патронус? А покажите! — попросил Снейп, словно не заметив этой паузы. Для него Патронус чудом не был, он и сам умел такое, но хотел узнать, что из себя представляет покровитель профессора Рида. — Ой, совсем забыл, я же тебе подарок приготовил, — сказал тот и ушел в другую комнату. Северус уже подозревал, что профессор что-то скрывает — он всегда находил какую-то новую тему, если ему задавали неудобный вопрос. Но что такого было в вопросе про Патронус? Конечно, Снейп не знал, что Гарри пообещал себе не показывать никому Сохатого, чтобы не вызвать лишних подозрений. Тем более Северусу, у которого с оленями явно неприятные ассоциации. Профессор вернулся с чем-то за спиной. — Вообще-то, совершенно дурацкая идея, но мне на ум ничего не пришло. Считай это своеобразной открыткой, — Гарри протянул немного ошалевшему Снейпу серебряную ложку из зельеварческого магазина, типовую, длиной с предплечье, но зато с гравировкой. «Принц, никогда не забывай о своих достоинствах и не бойся недостатков. Н.Р. 1976» — Э-э-э… спасибо, — протянул Снейп, неуверенно беря свой подарок. — Правда, мешать я теперь ей не смогу, жалко будет, но за напутствие спасибо. — Так и знал, что она дурацкая, — пробормотал профессор Рид, явно смущаясь. — Не дурацкая, — мягко ответил Северус. — И вообще, мне не так-то часто дарят подарки, я не очень разборчив. К тому же вы меня радовали ингредиентами, так что это можно засчитать за Рождественский подарок. Эм, если честно, я вчера почти не ел, может, позавтракаем? Гарри согласно кивнул и вызвал домовика. Потом они с Северусом начали обсуждать какую-то статью в газете и сделали вид, что забыли обо всем, что успело произойти за последние несколько часов. И никогда им не было так спокойно и тепло, как в то утро. Гарри теперь точно знал, что сделает все для спасения Северуса, а тот знал, что больше не потеряет голову, услышав крики боли. В то утро времени снова стало катастрофически не хватать.