О демонах, шарфах и чае

Артур не любит всю эту праздничную суету, сопровождающуюся верой в чудо. Люди, вообще-то, крайне любят верить в то, что некто может подарить им кусочек добра просто за то, что они существуют. Дети верят в то, что к ним придёт какой-нибудь волшебник и положит под елку парочку коробок с их сокровенными желаниями внутри, а вырастая, становятся теми же волшебниками. Круговорот лицемерия в природе. Сначала веришь ты, а потом верят уже в тебя. Серая обыденность, какова она есть во всей своей красе. Со стороны раздаются весёлые напевы, Брагинский сосредоточенно развешивает мишуру по всему дому, параллельно контролируя то, как черти украшают немногочисленные картины серебристым дождиком. В общем, можно сказать, что в этом доме с самого утра царит атмосфера некого предвкушения. Кёркленд изначально отказался участвовать во всей этой ненужной «суете», поэтому сейчас тактично пьёт чай, пролистывая газету под какие-то новогодние песни, доносящиеся от включённого телевизора. Помнится, когда он жил один, то подобной чертовщины в его жизни не происходило. Да даже когда появился Альфред, максимум, что они делали — чокались бокалами с шампанским в двенадцать ночи, но не более. Раздаются еле слышные хлопки, оповещая о том, что черти были милостиво отпущены восвояси. Это подтверждает улыбающийся Иван, который решительно заваливается в гостиную с коробками наперевес. Оценивающе обводя взглядом пространство, он сгружает их подле ёлки, которую притащили ещё в шесть утра и потратили около часа на установку. Довольно выпрямляясь, Брагинский с секунду рассматривает творение рук своих, а именно явно преобразившуюся комнату, которая теперь задорно сверкает в лучах солнца из-за новогодней атрибутики и подобных приятных мелочей. — Ар-ртур, — многозначительно тянет этот мерзавец, разворачиваясь к нему лицом. — Ты понимаешь, что мы сейчас будем делать? — Кёркленд иронично поднимает одну бровь. — Мы будем украшать ёлку, поднимай свою задницу с дивана. — Я попросил бы не втягивать меня во всё это, — и такой многозначительный взгляд в сторону коробок. — Янус явно не заслуживает столь пристального внимания к своей персоне. — Плевать на него, — отмахивается Брагинский, доставая первую игрушку из коробки, которая оказывается пузатым синим шариком с белой росписью. — Давай же, хоть чем-то займёшь себя. У нас нет миссий почти неделю, смирись, что даже смертные забывают о жадности на время праздников, м-м? Закатить глаза хочется сильно, настолько, что он практически поддаётся этому желанию, но вовремя встречается взглядом с насмешливыми фиолетовыми глазами, чтобы резко передумать. Вместо этого Артур лишь недовольно кривит тонкие губы, а после еле слышно щёлкает пальцами, но этого хватает, чтобы игрушка в руках напарника дёрнулась, а после самостоятельно подлетела к дереву, нанизываясь на одну из веток. Признаться, следят они за этим процессом оба и с неуместным любопытством. Наконец, когда начало положено, Брагинский разворачивается к нему лицом, фыркая. И столько в этом звуке яда, что уши невольно обжигает краска то ли стыда, то ли ярости, так и не разберёшься. — Понимаешь, сам смысл украшения ёлки состоит в том, что ты должен делать это, гм, самостоятельно, — певуче поясняет Иван, словно малолетнему ребёнку какому-то. — Ручками, Артур, нужно работать ручками. Уж это ты способен сделать, верно? Кажется, Брагинский очень сильно хочет продолжить свою воодушевлённую речь, но внезапно замирает, прислушиваясь. С некой заминкой он всё же спешно скрывается в коридоре, явно направляясь в сторону кухни, где пищит духовка с явно приготовившимся яблочным пирогом. Он провожает его задумчивым взглядом, прежде чем вновь уставиться на эти злосчастные коробки. А если там подумать, что он теряет? Возможно, в некой степени его напарник прав, почему бы не убить время, к тому же это достаточно увлекательное занятие. Наигранно скривившись, Артур всё же отставляет наполовину опустошённую чашку на деревянный подлокотник, поднимаясь на ноги. Пошарив вокруг, он, наконец, находит пульт и всё же делает музыку по телевизору громче. Когда Иван всё же возвращается обратно, разобравшись с чуть подгорелым пирогом и чёртом, который не уследил за процессом готовки, перед его глазами расцветает по сути изумительная картина. Кёркленд, который изначально скептически относился к любым праздникам, балансирует на табуретке, увлечённо развешивая новенькие игрушки, задумчиво с кем-то советуясь вполголоса. Приглядевшись, Брагинский замечает полупрозрачного призрака, который, похоже, случайно забрёл к ним в гости, путешествуя по заснеженным улочкам. Его, к слову, напарник заметить не пожелал, а, может быть, действительно не почувствовал. Зато умершая девушка кидает в его сторону настороженный взгляд, прежде чем спешно раствориться в ближайшей стене. Явно замечая, что его собеседница резко перестала советоваться с ним, Артур недовольно оборачивается, наконец, замечая Ивана. Тот ему широко улыбается, а после без лишних слов приближается, подхватывая вторую коробку, раскрывая и начиная помогать. Так они и украшали новогоднее дерево под весёлую музыку, практически не переговариваясь. Лишь однажды Брагинский вынужденно отвлёкся, чтобы достать с самого дна специальные ярко-красные шапки с белым помпоном на конце и надеть вначале на себя, а после одеть самого Кёркленда. Судя по кислому лицу, тот был не очень вдохновлён этой идеей, но возмущаться не стал. Атмосфера приближающего праздника что ли на него действует? Подозрительно. Впрочем, он не спешит акцентировать на этом внимание, возвращаясь к работе. Ёлку в четыре руки и два хвоста они наряжают за ближайший час, последний штрих заключается в обматывание гирляндой. Втыкая ту в розетку, Иван довольно щурится, наблюдая за тем, как разноцветные огни весело перемигиваются. На мгновения забываясь, он разворачивается в сторону Артура, спеша поделиться своими мыслями, но так и замирает, не в силах оторвать глаз от загадочно-тёплой улыбки напарника, с которой он смотрит на ёлку. — Как насчёт пирога? — интересуется у него Брагинский. — С удовольствием, — в тон ему откликается Кёркленд, поворачивая голову в его сторону, совершенно внезапно улыбаясь именно ему. Помниться, за весь этот год этот демон ни разу не улыбнулся ему столь искренне и задорно, как делал это сейчас. В груди что-то недвусмысленно дрогнуло, но Иван лишь кивает и, нарочно задорно ведя хвостом, спешит на кухню первым, болтая что-то о мерзавцах-чертах, не выполняющих свою работу.

***

Джонс появляется как всегда без приглашения, но зато счастливый и раскрасневшийся. Он топчется на пороге, прежде чем накинуться на него с объятиями, тараторя абсолютно обо всем, но из-за быстроты его речь кажется нечёткой и бессвязной. Ну как такого не впустить? И Кёркленд, изумительно подобревший за сегодняшнее утро, всё же делает шаг назад, впуская бывшего напарника в дом, закрывая за ним дверь. Пока тот раздевается, он успевает узнать обо всех последних новостях, которые ютятся в нижних кругах Преисподней. В общем, столько информации, что в голове не укладывается, болтаясь сваленной кучей где-то в подсознании. — А где Брагинский? — любопытствует Альфред, заглядывая на кухню, пока они двигаются в сторону гостиной. — Я надеялся, что застану его здесь, опять сбежал что ли? — Удалился по важным делам, — пафосно тянет в ответ Кёркленд, мысленно соглашаясь с формулировкой об «опять сбежал». Что уж тут поделать, Иван есть Иван. — А ты только к нему и пришёл? — Не-ет, ну ты что, Арти, я к тебе, — усиленно тряся головой, честно-пречестно отвечает Джонс, застывая при входе. — Ты чего? — Офигеть, я впервые за всё это время вижу у тебя в доме ёлку, — пораженно произносит Ал в ответ, спешно входя в помещение, оглядываясь по сторонам. — Во-от, другое дело, хоть кто-то украсил твой невзрачный бункер. — Я был против, — недовольно бурчит в ответ Артур, хотя вынужден признаться, что с мишурой и гирляндами здесь действительно становится несколько уютней и красивее, что ли. — О, да ладно тебе отпираться, — отмахивается Джонс, прежде чем вытянуть руку вперёд, ловя увесистую коробку в яркой упаковке с театральным бантом посередине. — А вот это тебе, не смей открывать раньше положенного срока, — шуточно журит его демон, движением пальцев заставляя подарок мягко приземлиться под тяжёлые ветки дерева, прячась ближе к стволу. — Серьёзно? — А когда я с тобой шутил по этому поводу? — подмигивая, интересуется Альфред, прежде чем рассмеяться и махнуть рукой. — На самом деле, я зашёл только ради этого. Работы, знаешь ли, очень много. Кёркленд лишь благосклонно усмехается в ответ, не веря этому существу ни капли. Помниться, в канун нового года единственное, что делает Джонс — путешествует по миру и достаёт всех своих знакомых. До сих пор удивляет тот факт, что демоны, в особенности высшие, зачастую в это время перевоплощаются в свои человеческие ипостаси и разгуливают по миру, просто чтобы… отвлечься от обыденности? — Я ещё заскочу. Внезапно доносится до ушей Артура, он уже собирается ответить, чтобы Ал не утруждал себя и больше никогда не появлялся на пороге его дома, но неловко затыкается, понимая, что остался один. Прекрасно, перемещение прямо из гостиной без безопасного круга. Как же он ненавидит всех этих ублюдков, плюющих на его магические потуги.

***

Когда в его дверь настойчиво стучат, он прекрасно понимает, что это не Брагинский и даже не Джонс. Потому что первый сразу же появляется в доме, не утруждая себя таким сложными действиями, а второй обычно звенит в звонок до той поры, пока ему абсолютно точно не откроют. Поэтому к входу он подходит несколько настороженно, прислушиваясь к своему чутью и ощущениям магических барьеров. Никакой агрессии или ненависти те не показывают, а значит, кто бы то ни был по ту сторону, они пришли явно не со злыми намерениями. Ну, это и так было до безумия логично. Какой бы противник стал вежливо стучать в дверь, а затем послушно ожидать, пока ему откроют. Только если очень терпеливый и не торопящийся никуда, а таких в списке его знакомых не водилось. Когда на пороге он видит печально знакомых братьев Байльшмидт, его хватает лишь на вялый кивок. Впускать их он не спешит, впрочем, они явно и не напрашиваются в гости. Людвиг лишь отрешённо кивает ему в знак приветствия. После той истории с пророком и заключением сделки с братьями на «магический долг без ограничений», Артуру не доводилось с ними видеться. Возможно, Брагинский и пересекался с ними потом, но ему сообщить не посчитал нужным. Впрочем, он и не интересовался. Гилберт выводит его из мыслей достаточно своенравным способом, а именно вталкивает в руки похожий на джоновский подарок, но в другой обёртке. — Это Брагинскому, положи под ёлку, пусть порадуется, — нагло усмехаясь, поясняет ему Гил, а затем забирает что-то у брата, кидая сверху. — А вот это уже тебе от нас двоих, раньше срока открывать не советуем. — Что за внезапная щедрость? — скептически интересуется Артур, незаметно сканируя подарки на возможное причинение вреда, но ни дом, ни магия ничего такого не выявляют, заставляя его ещё больше напрячься. Странно это всё. — Недоверие, конечно, черта обыденная для нас, но иногда так раздражает, — печально тянет альбинос куда-то в сторону, непонятно к кому обращаясь. — Радуйся, что я, Великий, вообще снизошёл до вас. — О, да, как бы мы без этого жили. Гилберт насмешливо склоняет голову к плечу, по-птичьи окидывая его с ног до головы. Неприятное липкое чувство змеёй скользит от шеи до копчика, вызывая невольное желание передёрнуться. Несмотря на достаточно лёгкий характер этого существа, не стоит забывать, что перед ним стоит сам Бегемот, а этот товарищ иной раз бывает намного жёстче на расправу, чем его знаменитый братец. Чужая магия обдумывает его затылок, ненавязчиво поправляя съехавшую в сторону шапку, которую он так и не снял с самого утра, хотя бы потому, что Брагинский ускакал в неизвестные дали с такой же на макушке. — С наступающим тебя, Вел. Людвиг беззвучно хмыкает, первым разворачиваясь и неспешно спускаясь по небольшой лесенке вниз, не собираясь больше оборачиваться. Бегемот задорно вскидывает ладонь, в одно мгновение теряя всю свою хищную сущность, а затем вприпрыжку спешит за братом, заливаясь на какую-то весёлую тему. Артур следит за ними до самого конца, именно поэтому замечает, что выйдя с его территории, по улице идут уже не примечательные демоны, а две молодые девушки в скромной одежде. Раздражённо скривившись, он захлопывает дверь ногой, собираясь вернуться к себе в комнату, перед этим закинув подарки под ёлку. Пусть Брагинский сам разбирается со всем этим, с него хватило.

***

Брагинский врывается подобно урагану, раскрасневшийся и заснеженный, словно всё это время старательно ползал по сугробам, стараясь принести те в дом. К слову, Кёркленда он отвлекает от важного по сути занятия, а именно от очистки очередного мандарина путём острой кисточки. Оказывается, очень увлекательное занятие, особенно когда фиксируешь какой-либо предмет в воздухе, а после просто водишь вокруг него хвостом, не прилагая более никаких усилий. К тому же из-за этого даётся возможность заняться ещё каким-либо делом, например он на данный момент читает какую-то увлекательную книгу, подперев голову свободной рукой. — Какие планы на ночь? — скучающе произносит Артур, демонстративно не замечая то, как Брагинский сгружает ещё две коробки под ёлки, недоумённо смотря на то, что там появилось за время его отсутствия. — Съедим праздничный ужин, потом пойдём дарить мелкие подарки соседям, а после смотреть телевизор и пить или же пойдём в центр? — Да я смотрю, ты уже всё распланировал, — усмехаясь, тянет в ответ Иван, насмешливо щурясь. — Но, вообще-то, хотел предложить тебе более увлекательное занятие. Как насчёт новогодней охоты? — Прости? — демонстративно изгибая брови, переспрашивает он, отвлекаясь от всех своих дел разом. — До шести утра по всему миру, — продолжают его соблазнять. — Восемь часов, а завтра утром подведём итоги, как тебе такой расклад? — И никаких ужинов, песен и обмен подарками? — всё ещё неверующим тоном интересуется Артур. — Верно. — Подозрительно. — О, будто я такой изверг, — отмахивается от него Брагинский, приземляясь в кресло напротив, пододвигая к себе ведёрко с уже очищенными мандаринами. — До десяти двадцать минут, если ты не согласен, то я повеселюсь ещё с кем-нибудь. — Ещё чего, — откладывая книгу в сторону, азартно тянет Кёркленд. — По рукам. Арти со скептическим взглядом наблюдает за тем, как двое внезапно исчезают без следа. Лениво зевая, кот переводит куда более заинтересованный взгляд на сверкающую ёлку. Кажется, у него тоже будет, чем заняться в ближайшие несколько часов.

***

На заднем дворе одного из обычных американских домиков они появляются практически одновременно, правда, оба выглядят несколько запыхавшимися, но до безумия довольными. Артур даже замечает, что на конце хвоста напарника висит чёрная клетка, от которой исходит голубоватый цвет. Приглядевшись, становится ясно, что внутри мечутся небольшие шарики, более известные как души. Навскидку он обходит его на десяток или даже меньше, но это ещё неточно. Не очень приятный факт. Он столько времени потратил в восточных странах, наверное, где-то час или даже больше, но не собрал и больше восьми штук. Впрочем, страны Европы порадовали его намного больше. Оказывается, люди не забывают о своей жадности даже на время праздников, не прав был Иван в своих догадках. — Он мой, — предупреждающе тянет Кёркленд, делая шаг по направлению к дому, собираясь проникнуть внутрь. — Он вызывал любого, так что ещё не факт, — достаточно весело тянет в ответ Брагинский, демонстративно покачивая клеткой, заставляя души хаотично летать внутри, ударяясь о решётки. — Может, сдашься? — Отвратительный из тебя дипломат. — Ну-у, какой есть. Они срываются с места практически одновременно, проникая в виде сероватого дыма в дверную щель запасного входа. В доме оказывается тепло и пахнет запечённой курицей. Брагинский заинтересованно оглядывается, слыша, как со стороны доносятся весёлые голоса, заставляющие их синхронно переглянуться и ступить в нужную сторону, даже не обговаривая план. За столом сидит, кто бы мог подумать, Альфред, весело переговариваясь с Гилбертом, который в эту самую секунду старательно наливает себе вина в стакан, при этом еле сдерживая дикий смех, который пытается вырваться у него из груди. Людвиг, стоя у плиты, кидает поочерёдно на каждого недовольные взгляды, но молчит. Итак, какого хрена происходит? На них, если честно, даже внимания особо никто не обращает, словно так оно и должно быть. Из этого следует простой вывод о том, что таким своеобразным способом их пригласили посидеть в тёплой (и не очень) компании. — И какого чёрта? — озвучивает его мысли Брагинский, щелчком пальцев убирая клетку с душами, которую старший из Байльшмидт провожает явно заинтересованным взглядом. — Сю-юрприз! — многозначительно тянет Джонс, доставая хлопушку и осыпая их с ног до головы конфетти. — Прикольно получилось, да? — Нет. — Скучные вы. — Мы ведь почти одна семья, ксе-се-се. — Между прочим, с тобой в этом году я вижусь лишь второй раз, — напоминает ему Кёркленд, но послушно опускается на свободный стул справа от Альфреда, который пододвигает к нему какие-то бумажные заготовки. — Что поделать, — разводя руками в сторону, наигранно вздыхают ему в ответ. — Зато есть повод сблизиться, верно, Ванюша? — О, заткнись, пожалуйста. Переругивание продолжаются ещё ближайшие пятнадцать минут, и Кёркленд с неохотой был вынужден признаться, что это его даже забавляет. Несмотря на то, что к братьям он относится не слишком уж радужно, в целом вечер проходит вполне неплохо. Впрочем, он бы лучше посоревновался в поимке душ, чем сидеть здесь. — Только что в Англии наступил новый год, — философски замечает Людвиг. — Бокал за англичан, — поддерживает его Джонс, спешно наливая себе в бокал вино из открытой бутылки. — Арти, не хочешь поднять? — Воздержусь. — Ску-учный. Когда за счастливых англичан, живущих уже в будущем было выпито, разговоры продолжают разгораться. Сидят они в такой радужной компании часов до трёх, если судить по американским часам. Ближе к четырём Брагинский начинает собираться, мягко намекая на то, что у него дома ещё кот не кормлен, да и вообще, они сорвали им соревнование, засранцы. Кёркленд был с ним полностью солидарен, но вслух выражать свои эмоции не стал, поднимаясь на ноги и следуя за Иваном, который в проходе внезапно останавливается, явно собираясь что-то сказать в знак прощания. — Ксе-се, погодь, Брагинский, не так быстро, — внезапно произносит Гил, не давая сказать ни слова. — Вы, голубки, под омелой, между прочим. — Засунь себе эту омелу куда подальше, — поморщившись, язвительно тянет Иван, пока Кёркленд поднимает голову, разглядывая зелёные листочки. — Как категорично. Иван мучительно закатывает глаза, а затем всё же разворачивается лицом к нему, невольно переключая на себя внимание. Если честно, Артуру на происходящее немного плевать. Он не в том возрасте, чтобы трястись над каждым поцелуем, да и давно уже не считает их. Смысла в этом никакого. По сути, Брагинский в этом плане с ним полностью солидарен, что просматривается в каждом его жесте и поступке относительно каких-либо связей. Однако целый год держать дистанцию, чтобы столь резко преодолеть её. Ему не нравится. С Иваном хотелось делать не так, как со всеми. От этой мысли, на секунду мелькнувшей в голове, он невольно замирает. Рано или поздно он всё же должен был признаться хотя бы самому себе, что испытывает к этому существу не просто интерес, а нечто более глубокое. Прискорбно. В изумительно-фиолетовых глазах напротив отражается вся глубина этой вселенной, Брагинский неспешно наклоняется вперёд, не смея отводить взгляд. И Кёркленд невольно поддаётся вперёд, совершенно не контролируя этот порыв, поэтому несколько осекается, когда чувствует, как сухие, чуть потрескавшиеся от ветра губы мажут его куда-то в щёку, ближе к уголку губ. Целомудренно до безумия, а главное как смешно. Смешок скрыть сложно, но он справляется с этим просто превосходно, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и они падают-падают. Похоже, Иван решает проделать полезное дело одновременно с бесполезным, а именно вполне чётко переносит их к входу в дом. Он, до сих пор ощущающий приятное тепло на коже, даже съязвить по этому поводу не смеет. А Иван этого и не ждёт, заходя в дом. С некой заминкой он вынужденно проходит следом, буквально налетая на неестественно прямую спину напарника. — Какого чёрта… — Хм, видимо, подарочек от ангелов, — внезапно хрипло произносит Брагинский, делая шаг в сторону. Недоумённо вскидываясь, он переводит взгляд в сторону гостиной, невольно переставая дышать. Потому что помещение было практически полностью выжжено, скопление черноты было особо много рядом с обугленным человеком, лежавшим посередине, раскинув руки в сторону. И лишь спустя секунду до Артура доходит, что это вовсе не человек, а гостиная не просто сгорела из-за пожара. На стенах, на полу, да даже на потолке были отпечатки перьев и если их сложить… … можно получить сломанные ангельские крылья.