О демонах, шарфах и чае

Артур был взбешён. Нет-нет, не так, Артур был в тихой всепоглощающей ярости, которая была готова в любую секунду вырваться наружу и уничтожить, если не всё человечество, то хотя бы добрую половину. Если честно, Брагинский с превеликим интересом переводил взгляд с него на дознователей и обратно. Бровь Кёркленда так смешно дёргалась от любого вопроса, как и глаз, как и вся щека в целом. Если бы не сложившаяся ситуация, то он обязательно потыкал бы в скулу, чтобы удостовериться в том, что это не сон. Их дом превратился в некий проходной двор, потому что на его территории теперь находилось, как минимум, семь демонов. И это только те, кого Иван умудрился не считать. Невольно подумалось, что было бы безумно весело, если бы они отыскали секретные книги, но потом он понял, что ему это тоже грозит последствиями, и всё веселье как-то кануло в бездну. — То есть вы смеете мне говорить, что оно просто упало? — холодно уточнил Артур. — Просто упало? — иронично переспросил у него незнакомый демон. — Это грехопадение святоши, часто вы такое видите? — И что вы мне предлагаете, алтарь ему здесь возвести? Музей для демонического сообщества устроить? А теперь взгляните сюда, здесь когда-то упал ангел, если приглядитесь, то можете увидеть жжёные разводы на стенах, — яд достойный кобры, воистину. — Я хочу знать, какого хера эта махина пробила мою защиту, а не восхищаться тем, что оно всё же упало! Последнее прозвучало громче положенного, отчего все обернулись. — Не обращайте внимания, — со сладенькой улыбочкой пропел Брагинский, прежде чем добавить чуть тише, обращаясь к напарнику, — ты вроде как джентльмен, так чего орёшь? — Хороший вопрос, Брагинский, — иронично произнёс Артур. — А ничего, что защита, которая способна удерживать около минуты удары архангела, дала такой сбой? Просто закрой на секунду глаза и представь весь масштаб того, что сейчас происходит. Иван философски промолчал. Если ставить вопрос подобным боком, то невольная истерика Кёркленда становится на секундочку ясной. Он и до этого слышал, что его напарник вбухал много сил и времени в защиту дома. Что уж тут говорить, парочку раз он даже взглянул на плетение своим демоническим зрением, и остался под глубоким впечатлением. Такая мощная связка, не каждый способен будет это повторить. Видимо поняв, что напарник ушёл в глубокую задумчивость, Артур развернулся, явно намеренный продолжить ругаться, как был остановлен. Дверь хлопнула, на пороге появился раскрасневшийся Альфред с широченной улыбкой от уха до уха, словно ему только что дали то, чего он так давно просил. — Хе-ей, вот мы и встретились! — пропел он, походя к ним. — Лучше бы не встречались, — заметил Брагинский, сложив руки на груди. — Да ладно вам, я пришёл помочь, — отмахнулся Джонс, обращаясь к дознователю, — свободен, дальше я сам. Ему коротко поклонились, прежде чем удалиться. Дурак или нет, но Альфред явно был среди ищеек в авторитете, и это не могло не внушать хотя бы каплю удивления и уважения. Правда, Брагинский ему об этом никогда не скажет, слишком много чести. — Я смотрю, вы и суток не можете прожить без веселья, — произнёс Альфред, заглядывая в зал. — Такое веселье, аж смеяться прекратить не могу, — с кислой миной произнёс Артур, как-то сдуваясь. — Ладно тебе, Арти, ничего страшного. Найдёшь новый дом и дело с концом. — Я не хочу другой, я хочу этот. — Говоришь, как человеческий ребёнок лет семи, — иронично заметил Брагинский. — Заткнись, — попросил Кёркленд, прежде чем обратиться к бывшему напарнику, — что происходит? Было бы это обычное грехопадение, то ничего этого бы не было. Так, что происходит? Джонс несколько замялся. Если «замялся» и «Джонс» вообще можно считать совместимыми словами. Однако его нерешительность долго не длилась, рассеянно почесав затылок и поправив очки, демон всё же заговорил: — Вы ведь знаете, как происходит падение ангела? — Не особо, — пожав плечами, честно признался Иван. На него странно взглянули. — Что? Разве мне должно быть интересно? — У нас есть списки, два, если быть точным, — с неохотой начал пояснять Ал. — Первый список мал — ангелы, в основном те, с которыми нам доводилось пересекаться и которые показались нам подозрительными, второй — падшие. Понимаешь? Нам поступает вся информация о тех, кто на грани или уже пал. — И что? — А то, что вот этого, — кивок в сторону гостиной, — в списке нет. За последние десять лет не было ни одного грехопадения, список пуст до сих пор, ни одного имени. — Подумаешь, сбой какой-то, — легкомысленно отозвался Брагинский. — Сбой невозможен, — покачал головой Альфред, — это одна из немногих сфер, в которой мы вынуждены тесно сотрудничать с ангелами, поэтому сбой невозможен. — Когда ты говоришь так, то становится немного не по себе. Альфред разводит руками в разные стороны, будто одним своим видом говоря, что сам подобного мнения. Невольный взгляд в сторону Артура ничего не делал, тот выглядел настолько погружённым в себя, что, казалось, будто он решил серьёзно так задуматься над проблемой человечества в плане ограниченности ресурсов, а не над ангелами. Сам же Брагинский продолжал считать это отчасти бредом. — А что, если это не ангел? — внезапно заговорил Кёркленд. На него взглянули, как на идиота. Ивану даже захотелось демонстративно указательным пальцем у виска повертеть, типа, совсем чокнулся, что ли. — Нет, я имею в виду, что это не чистокровный ангел. — Если бы какой-нибудь святоша трахнул человеческую девчонку, то это всё равно считалось бы грехопадением, — покачал головой Альфред. — Забеременеть от ангела не так уж и просто, для этого нужно попытаться, как минимум, несколько раз заняться сексом, чтобы что-то вышло. А ангел, который на это идёт, априори заносится в первый список, и мы за ним следим. — И что? — нетерпеливо поинтересовался Артур. — Ничего, Арти, серьёзно, — ему в ответ покачали головой. — Ничего такого за последние десять лет не было, как я и говорил. Кёркленд сложил руки на груди, нахмурившись. Ему казалось, что кто-то просто не очень удачно решил пошутить. Сами подумаете, защита такого уровня, да ещё пробита каким-то рядовым ангелом, которого нет в списках. В голове больше ничего не шло, кроме какого-нибудь отстойного юмора. Юмора. Он внезапно вскинул голову, делая пару широких шагов вперёд, проходя между Иваном и Альфредом, чтобы застыть на пороге гостиной. Теперь здесь выглядело намного лучше, но чёрные разводы на стенах и полу, а также сожжённая мебель явно не давали высший балл интерьеру. Однако сейчас он не собирался стонать по испорченному имуществу. Вместо этого Артур переключил зрение. Не то. Нет-нет, не то. Ничего, но так ведь не может быть. Он уверен, теперь уж абсолютно точно. Таких совпадений просто не бывает. Дурной юмор, да у кого он может быть, как ни у этого хамоватого существа? — Ты что-то понял? — хмуро поинтересовался у него Иван, внезапно оказавшись уж очень близко, практически нависая над плечом. — Да, — глухо ответил Кёркленд, разворачиваясь, смотря поочерёдно на напарников. — Что, если это предупреждение? — Предупреждение? — чётко поинтересовался Джонс. — Мою защиту способны пробить архангелы, — медленно проговорил Артур, словно и сам пытался в этом убедиться, — но нет смысла пробивать защиту, если ты состоишь со мной в кровном родстве. В тесном кровном родстве. — У тебя есть родственники? — удивлённо поинтересовался Иван. — О-о-о, нет, Арти… нет, Арти, ну, пожалуйста, не говори, — запричитал Джонс, будто понимая, о чём речь. — Вот только его тут для полного счастья и не хватало. — Алё, что за родственники? — вновь попытался уточнить Брагинский. — К сожалению, но только он приходит на ум, — подтвердил Артур. — Спаси нас всех цербер, — многозначительно протянули ему в ответ. — Меня кто-нибудь посветит в вашу высокоинтеллектуальную беседу или как? — хмуро уточнил Иван, понимая, что просто так ответов ему никто не предоставит. Оба демона резко обернулись к нему, словно только что вспомнили, что вроде как ни одни и даже не за закрытыми дверьми. Брагинский в ответ многозначительно вскинул брови, как бы подбадривая их, говоря, что уж теперь ломаться, вы и так сказали всё, что могли, так давайте теперь не ворошить друг другу мозг. Нужно было говорить, как есть. — Та-ак, я не могу об этом говорить, — Джонс поднял руки в защитном жесте. — Если Арти захочет, то скажет, а я пойду, мы тут, типа, уже всё, ха-ха. До встречи, Брагинский, классные носочки. — Скотина. Иван закатил глаза, впрочем, не забывая о теме разговора. Хотя Артур и не выглядел, как существо, предрасположенное к длительному общению, ему было как-то срать. Он был заинтересован в ответах. Желательно в развёрнутых и полных, а не так, чтобы каждое слово нужно было тянуть щупальцами кракена. Впрочем, на него даже взглянуть не потрудились. Кёркленд всё так же стоял на месте с холодно-отстранённым выражением на лице и дёргающейся щекой. Так-так, и кто же мог так напугать аристократию всея Ада?

Где-то в Лондоне.

В пабе было душно, несмотря на мороз, гуляющий по улицам столицы. При каждом открытии двери холодные порывы ветра так и норовили проникнуть внутрь, чтобы ухватить кого-нибудь в цепкие объятия холода. Вся атмосфера заведения была покрыта некой сонной негой. Январское утро, пустынные переулки, большинство людей занято своими рождественскими делами. Они правильные и не шляются по таким злосчастным местам. И это даже плюсик в их карму, такой маленький и незначительный. Впрочем, некто сильно погорячится, если всерьёз скажет, что ситуация здесь тухленькая. Всё-таки у барной стойки царило некое оживление. Бармен, разместив локти на протёртой столешнице, внимательно слушал речи клиентки, не забывая изредка улыбаться. Та была пьяна, но до безумия красива, и юноша думал, что, возможно, ему что-то перепадёт. — … вот вы говорите, что я красивая? — промурлыкала девушка, отбрасывая парочку тёмных локонов за спину. — Что, прям красивая-красивая? — Красивее пока не видел, — послушно подтвердил бармен. — Занимательно, — кокетливая улыбочка и короткий глоток терпкого алкоголя, — но обидно. А знаете почему? До сих пор не нашлось ценителя красоты, ну, понимаете, за бриллиантами ведь тоже нужен уход, чтобы они продолжали сиять? — Естественно, — словно болванчик кивал ей в ответ мужчина. — Вот видите, даже вы это понимаете, — девушка вздохнула, — эм, мистер…хм-хм, плохо видно бейджик. — О, зовите меня просто Скотт. — Скотт, — задумчиво протянула брюнетка, пробуя имя на вкус, — люблю шотландцев, а меня Сьюзи. — Милое имя, Сью-юзи, подходит для такой красотки. Сьюзи несколько смутилась, встретившись взглядом с изумрудными глазами. С самого первого взгляда, когда она только зашла сюда, этот мужчина показался ей крайне привлекательным. Высокий, статный, рыжеволосый красавец с обаятельной улыбкой в приталенном костюме. Признаться, она обожала такой типаж мужчин. Язвительные засранцы, примерно так она охарактеризовала их в разговорах с подружками. И ей хватило лишь пары минут разговора, чтобы сердечко предательски забилось, а в голове стало как-то мутно, то ли от количества выпитого, то ли от того, как он смотрел на неё. — Благодарю… так о чём это я? — Красота, — подсказал ей Скотт, незаметно плеснув ещё немного в стакан скотча, — красота спасёт мир, особенно такая, как у вас. — Именно. Бармен улыбнулся, кивнув. На секунду ей показалось, что его глаза стали ярче, но моргнув, она осознала, что эта игра света и тени. Никакой мистики или чего-то подобного, а так хотелось, особенно, когда на улице такая волшебная погода. Будто прочитав её мысли, Скотт внезапно поддался вперёд, врываясь в личное пространство, но, казалось, совершенно этого не смущаясь. Сощурив свои глаза, он заговорил, заговорчески понизив тон: — А если я скажу, что могу помочь вам? — Помочь? — Ну, найти ценителя вашей красоты, — подсказал мужчина, — того, кто был бы достоин вас, — его рука накрыла её подрагивающую ладошу. — О-о-о, это было бы неплохо, — судорожно произнесла Сьюзи, от волнения пересохло горло, и она махом опрокинула в себя весь скотч, находившийся в стакане, закашляв от неожиданности, но попытавшись не терять кокетливого настроя. — И что для этого нужно? — Всего лишь попросить меня о помощи, — лукаво протянул Скотт. На секунду в серых глаза мелькнуло сомнение, но всего лишь на секунду. Заёрзав на месте, девушка поддалась вперёд, практически коснувшись холодных губ напротив, выдохнув: — Пожалуйста, Скотт, я молю тебя, помоги мне, — и так это интимно было, так тихо, что, казалось, даже природа замерла, прислушиваясь. — Аминь, родная.