На пороге Хаоса: В Пламени Революции.

А в это время Императорская армия продолжала наступать на юг. Нанося удар за ударом, имперцы теснили дезорганизованную армию Вольников, чьи кланы, впервые объединившись перед общим врагом и забыв про свои междоусобицы, теряли все больше и больше людей в кровавых схватках. Фермы, поля, деревни и села пылали в огне, земля была усеяна трупами защитников, отчаянно пытавшихся остановить врага. Имперцам была неведома жалость: пленных забивали насмерть, уводили женщин в рабство, «конфискуя» на нужды армии скот и прочее имущество. Начались морозы. Поля былых сражений, пепелища, на месте которых раньше жили люди, оказались укутаны сияющим снегом, словно одеялом, исцеляющим от уродливых ран и шрамов; метели усиливались с каждым днем, заметая гниющие тела, торчащие из земли стрелы и копья, обломки осадных орудий, застрявших в грязи, и другие последствия прошедшей по этим землям войны. Вольники оказались не способными вести масштабную войну, да еще и со столь могущественным противником. История Вольных земель, состоящих из нескольких десятков кланов, в основном заключалась в бесконечных конфликтах между собой за титул Верховного Старейшины, в результате чего он постоянно менялся от мудрых стариков до сопливых воинов, не знавших ничего, кроме военного дела. После этого, по древней традиции, кого-то обязательно не устраивал нынешний Старейшина, вследствие чего его свергали и начиналась очередная грызня. Никто уже не мог вспомнить, отчего кланы объединились в единое, более-менее цивилизованное, государство. Но все же, одного человека на материке цивилизованность Вольных земель не устраивала. Отважные бойцы имперской армии были изрядно шокированы, впервые узрев «дикарей» в деле. На первых порах войны многим авторитетным личностям в Делароне казалось, что вольники могут за считанные дни разбить отборную гвардию Императора. Вокруг дикарских лагерей и шатров вождей постоянно расставлялись копья и пики, с насаженными на них головами захватчиков. Жестокостью отвечали на жестокость. Ситуация в корне изменилась, когда командование Империи решило перебросить как можно больше сил от приграничной Алессы, потихоньку ворчавшей на узурпатора, к основному направлению наступательной операции, где гвардия терпела поражения от вольников, включая магов, зовущихся в народе Заклейменными. Во время раскола в Империи, Орден Королевских Магов распался на фракции консерваторов, смену власти не принявших, и на Императорских чародеев, кои немедленно присягнули Императору. По слухам, они являлись одним из формирований имперской гвардии. Когда правительственные войска рассеяли магов-сопротивленцев, лишь указ самого властителя Деларона пресек репрессии и казни пленных. Но участь, милостиво предоставленная императором узникам, оказалась хуже смерти. Палачи превращали магов в обычных рабов, пытками ломая их волю: послушных, верных и беспрекословно исполняющих все, что им скажут. Даже когда многие офицеры использовали девушек-чародеек для плотских утех, никто им и слова не сказал — пускай развлекаются. Так что, едва завидев людей с посохами на поле боя, Вольники, гнавшие врага со своей земли, без особых раздумий, будучи не знакомыми с магией, кинулись на нового противника, не ожидая подвоха. В тот день объединенные кланы оказались разбиты в пух и прах, остатки былой армии, разрозненные и изможденные, в один миг превратившиеся из грозных воителей в жалких оборванцев, скрылись в лесах, вынашивая план ответного удара. Ощутив вкус столь долгожданной победы, имперцы возобновили наступление, продолжая попутно сжигать все деревни и города. И вновь беда сблизила людей. Повсюду, где останавливалась армия оккупантов, вспыхивали бунты, перерастающие вскоре в стихийные восстания, изрядно замедлявшие продвижение войск на юг. Крестьяне, вооружаясь вилами, самодельными копьями и вообще всем, что попадалось под руку, сами устраивали пожары, брали штурмом дома имперских офицеров и дворян, жестоко расправляясь с ними, при успешном исходе сражения. Но и имперцы не жалели средств на подавление мятежей, с каждым разом используя все более изощренные и жестокие методы усмирения. И вот, когда Имперская Гвардия, вместе с Заклейменными, приблизилась к очередному вольному селению, в коем назревал мятеж (судя по данным императорских шпионов, активно действующим в районах боевых действий), отряд вольников-партизан, возглавляемый бывшим вольничьим генералом, осторожно подбирался к деревне через близлежащий лес, старательно обходя небольшие имперские патрули. Когда солнце село за горизонт, разведчики заметили, как впереди загорелись огни военного лагеря. *** Мелькнувших меж кустов повстанцев никто и не заметил, так быстро и тихо они перемещались.Тени высоких деревьев надежно укрывали партизан, осторожно возникших прямо за спинами нескольких патрульных, подобно призракам. Бросок и несколько стремительных движений, и вот сопротивленцы уже оттаскивают в чащу тела убитых стражников с перерезанными глотками. Все было сделано тихо и практически бесшумно. Пара птиц с шелестом взлетела в воздух, но в лагере никто не обратил на это особого внимания. Устранив противника, повстанцы все так же неслышно выбрались из кустов и, пошептавшись, разделились на несколько небольших отрядов, двинулись в разные стороны, окружая лагерь. Имперцы вовсю праздновали: наперебой раздавались веселые пьяные голоса, дым от костров столбами поднимался в небо. Сквайры деларонских аристократов, изволивших участвовать в войне, дабы разжиться парой лишних наложниц и увеличить свое денежное состояние, бродили между палаток и офицерских шатров, поднося своим хозяевам кувшины, доверху наполненные вином. Кони стояли в стороне, привязанные к вбитым в землю кольям, на прохладном ветру развевались знамена имперской гвардии, лагерь освещался огнем сотен костров. Захватчики считали, что в этих местах опасность им не грозит, а потому веселье выходило за рамки дозволенного уставом Имперской армии. Вольники последовательно залезали в палатки, вспарывая ткань, а затем по старинке перерезая глотки пьяным врагам, бормочущим что-то нечленораздельное и пускающим слюни на подушку. — За Империю и… Ик! За Императора! — заорал на весь лагерь пьяный офицер. Его железный нагрудник был заляпан жиром, из чаши на землю выплескивалось вино. Сидевшие вокруг костра солдаты дружно поддержали тост и залпом опрокинули в себя алкоголь. Это послужило сигналом, лес ожил в одно мгновение. Зашуршали кусты, к границе лагеря двигались цепи лучников, натягивая тетиву. Притаившиеся в захваченных палатках вольники ждали. Они выглядывали в прорези, сделанные лезвием ножа, зорко следя за всем, что происходило в стане врага. Звуки вечернего празднества нарушила птичья трель, звонко раздавшаяся над поляной, где был разбит лагерь. Трель умолкла так же внезапно, как и раздалась поначалу. В воздух взметнулись тучи стрел, градом обрушившись на врага. Лучники, сидя в лесу, засыпали имперское войско стрелами. Первый залп прошел успешно: гвардейцы роняли свои кубки, падая замертво, пронзенные стрелами пьяные ораторы захлебывались кровью, солдаты вскакивали со своих мест, пытаясь укрыться от обстрела; радостные возгласы сменились предсмертными воплями, вместо потрескивания костров и бульканья разливаемого вина повсюду раздавался свист стрел и звуки разрываемой наконечниками плоти. Второй залп, и в небе засветились огоньки. Они стремительно приближались к земле. Кто-то из офицеров истерично закричал, пытаясь отдавать приказы, но зажженная стрела вонзилась в его плащ, который тут же вспыхнул. Повозки и телеги с припасами загорелись первыми, пламя моментально перекидывалось на палатки и шатры, все еще заполненные пьяными солдатами. Ждавшие своего звездного часа партизаны, затаившиеся в захваченных шатрах, выхватили клинки и с воинственным кличем выскочили наружу, врываясь в сражение. Достойного сопротивления им никто оказать не мог, имперцы неуклюже блокировали удары, и в следующую секунду они уже падали со вспоротыми животами. Вольники научились от врага многому, жалости к гвардейцам они не испытывали. Партизаны убивали каждого, кто попадался им на пути, будь то беззащитный сквайр или имперский аристократ. Последних ждала более печальная участь. Диверсанты вытаскивали наружу дворян с их слугами и, за шкирку оттаскивая их в сторону, мечами отрубали им головы, которые бросали в одну кучу. Вокруг все пылало, огонь перекинулся на лес. Привязанные скакуны брыкались и сопротивлялись своим наездникам, пытавшимся взобраться на них. Некоторым солдатам, наиболее настойчивым, копытом раздробили головы, остальные же, оставив дурацкую затею, бросились бежать. Охваченные пламенем вражеские солдаты бросались на диверсантов, уже обугленные тела дымились. Кое-кто из сообразительных имперцев решил толкнуть в сторону нападавших подожженную телегу, что привело к потерям со стороны вольников. Бойня плавно перетекла в ожесточенное сражение: гвардейцы отступали под натиском озверевших от жажды крови повстанцев. Кровь лилась рекой, раненые солдаты империи просили пощады, когда вольники склонялись над ними с занесенными клинками. Но сопротивленцы не щадили никого. Из последних сил гвардейцы попытались совершить несколько безуспешных контратак, но повстанцы мощным ударом сломили вражеское сопротивление; разбитые бойцы империи бросились врассыпную. Вольники ликовали. Они одержали победу. *** — Граф Арон Девонский прислал в столицу две тысячи пехотинцев и пять сотен лучников для ведения войны, Император. Граф Девор из Северных Графств прислал в столицу тысячу конных воинов и две сотни пехотинцев для ведения войны, Император. Генерал Эллек Лордес, член Имперского Совета, прислал в качестве подкрепления в столицу сотню Заклейменных и пять сотен пехотинцев, Император. Гонец еще несколько минут зачитывал отчеты о прибывших в город войсках. За это время никто из Совета не произнес ни слова, дабы не нарушать тишину и не перебивать паренька, старательного читавшего каждое слово. Император Мерелантар из рода Первых Деларонских королей, склонился над картой боевых действий, разложенной на большом деревянном столе и сосредоточенно размышлял. Дневной свет как всегда не проникал в зал заседаний Совета: шторы были плотно закрыты, в комнате царил таинственный полумрак. Столпившиеся вокруг члены совета преимущественно являлись представителями известных имперских домов и дворянских ветвей. Практически всех их возвел в должность сам Император, как только пришел к власти. Тех, кто действительно заслужил место в Совете, было мало. Мерелантар был облачен в богато украшенную мантию, темно-синего цвета, с манжетами, подбитыми мехом; на груди красной нитью был вышит герб известного Деларонского рода — полуразрушенный замок, на его фоне вставало яркое солнце. Символ этот вышить было непросто, но угрозы подействовали на портных довольно эффективно. Вопреки своему традиционному облику, император облачался в эту парадную мантию только ради собрания Совета или других мероприятий. Все остальное время он оставался в плаще, который скрывал под собой кожаный доспех. Штаны на Мерелантаре оставались теми же, с металлическими наголенниками, как и зачарованные сапоги. Канцлер Мерен, нервно переминающийся с ноги на ногу, стоял в стороне, у больших дверей. Стражники с недоверием косились на чиновника, следя за каждым его движением. По всему дворцу, да и что скрывать, по всей столице ходили слухи об интригах этого человека. «На должность Канцлера нет иного пути, кроме как через трупы и реки крови», — поговаривали другие знатные дворяне и аристократы (которые, естественно, совершенно не сведущи в интригах и наверняка являлись святыми людьми). Где-то в Деларонских летописях можно было, при желании, отыскать раздел, посвященный давно прошедшей «Войне Канцлеров», когда Империю, бывшую в то время небольшим королевством, захлестнула гражданская война, продолжавшаяся с десяток лет. С той поры эта должность, будучи престижной ранее, потеряла свою важность в глазах правящих верхов. И, даже несмотря на слова самого императора о том, что он своим личным указом возвел Мерена на это место, такие заявления уверенности особой не вызывали. Кресло Канцлера Деларонского пустовало несколько десятков лет. Никто не желал садиться на него, опасаясь за свою жизнь. — Дикари перебили практически всех тех, из кого состоял Военный Совет. Все осознают масштаб проблемы? — громко спросил Мерелантар, обводя взглядом своих холодных глаз присутствующих в зале. — Две, три тысячи, пятьсот человек, это ничего не меняет. Ситуация складывается явно не в нашу пользу, это понятно всем. Мы двигались на юг, к морю. Первоначальным нашим планом был захват Вольных Земель, а затем переправка войск в Центральные Земли. И что в итоге мы получили? — Война затянулась на больший срок, чем планировалось изначально, это очевидно, — раздался хриплый голос, и к столу вышагнул высокий, лысый офицер со шрамами на правой стороне лица. Император сложил на груди руки и взглянул на генерала Роха Килана, командующего 4-й имперской армией и прославившегося во время гражданской войны, которая терзала страну после раскола магов. Рассказывали ужасные истории, как королевские маги хотели заживо зажарить генерала, но ограничились его лицом и оставили свою ужасную метку. Генерал был облачен в обычный комплект кольчужных доспехов, выкованных по заказу, за спиной Роха был виден широкий железный щит, с эмблемой разрушенного замка. Спину офицера покрывал длинный, алый плащ, означавший принадлежность к высшему составу командования. — Скоро дороги окажутся совсем укрыты снегом, войска, как наши, так и противника, не смогут должным образом передвигаться. Наши форты, крепости, лагеря окажутся не в лучшем состоянии. Мы не сможем снабжать их провизией, люди будут голодать и замерзать в жуткие холода. Они не оценят это, если война будет вестись в подобных условиях. — Им платят за это, — отрезал Император, но слова генерала внушали ему некоторые опасения и тревожные мысли. — Казна опустеет в считанные дни, расходы на армию увеличатся вдвое, потому что припасы будут стремительно иссякать, — все тем же спокойным тоном изрек Рох. — Королева не одобрит, если вы станете разорять страну своими действиями, а не приводить ее к процветанию, о чем мечтает ваша мать. — Императрица! — взревел Мерелантар и треснул кулаком по столу. Фишки, игравшие роль войск, подпрыгнули, стоявшие вокруг офицеры дернулись. Лишь Рох сохранил самообладание и даже глазом не моргнул. — Но она больна и управлять государством не способна! — Вы — всего лишь регент, пока она жива, — пожав плечами, ответил генерал. — И я прекрасно понимаю, что управляете государством вы. А мы собраны здесь затем, чтобы советовать. Ваше дело — прислушиваться или поступать по своему. Так что вы решили, повелитель? Повисло молчание, лишь слышно было громкое и нервное дыхание Мерелантара. — Вольники зашли далеко на нашу территорию. Граница на Красной Реке недосягаема для нас. — мужчина сощурился, снова думая о чем-то. — Нам нужен портовый город. Генерал, найдите на карте ближайший. Рох указал морщинистым пальцем в крайнюю точку на южно-западной границе материка. — Портовый город Крос, господин Император. Пара недель пути,  — сказал генерал, пытаясь понять замысел властителя Деларона. Мералантар в задумчивости потер подбородок, покрытый легким пушком. Ему было от силы лет двадцать, а вел он себя под стать тридцатилетнему мужчине. Но многие более опытные командиры негодовали, когда император самовольно поставил себя во главе Военного Совета. За что и поплатились своими жизнями. — Прикажите оставаться всем присланным войскам в столице, пускай ваша армия, генерал Рох, растянет свои силы по всей линии фронта и сдерживает наступление Вольников. Остальные пусть двигаются в тыл армии и быстро направляются в Деларон. Пошлите гонцов в Крос, они должны будут за месяц построить нам два-три десятка больших кораблей для перевозки войск. — Император, что вы задумали? — возмущенно спросил генерал, с неприязнью глядя на своего повелителя. Перспектива в одиночку воевать с врагом его не радовала. — План. Мы обойдем материк, когда все войска окажутся в Кросе на кораблях. И высадимся прямо в тыл Вольникам. Они окажутся зажаты в кольцо. Вы будете наступать с севера, мы — с юга. Одним ударом убиваем двух зайцев: расправляемся с врагом и захватываем берег, получая тем самым выход к морю. — Но… Целый месяц? А если плотники не успеют? За это время ход войны может измениться в другую сторону! Тем более, у нас на фланге эта маленькая Алесса, которая не стесняется устраивать набеги на наши гарнизоны, а мы не имеем право открыто начать наступление. Все силы заняты, черт побери! — Так пусть успеют, — Мерелантар удивленно поднял бровь, — У них есть время. А у вас достаточно войск, чтобы продержаться месяц. Сами сказали: зима и снег замедлят обычный ход действий. А с Алессой разберемся позже... Ладно, — после небольшого раздумья, добавил император, — Отряды Графа Девонского отдаю вам в подчинение. Сегодня же остальная часть войск в столице выдвинется в порт, с фронта подтянутся остальные. Эй ты, разве не должна ли уже твоя задница быть на полпути к Кросу? Гонец испуганно поклонился и выбежал из зала. Рох негодовал, но не решился продолжать дискуссию. Кивнув, он вернулся к остальным. Мерелантар хлопнул в ладоши и с довольным видом объявил: — Начинаем сборы, господа. К победе!