Разбитые зеркала

Эта наглая девка, новая ученица Темного, за несколько месяцев настолько осточертела Джефферсону, что он всерьез подумывал о том, чтобы навсегда отбыть в какой-нибудь отдаленный мир. Ее грубый смех, глубочайшее декольте и вульгарно-яркие украшения действовали ему на нервы, а неприкрытая натура хабалки претила, заставляя морщиться, когда с накрашенных губок Дженни слетало очередное простонародное словечко. И, что самое страшное, он определенно нравился Дженни. Какое там. Она была без ума от Джефферсона и ничуть этого не скрывала. Очевидно, она была полностью уверена в собственной неотразимости. В чем был точно уверен Джефферсон – так это в том, что он вряд ли выдержит еще пять минут в ее обществе. Темный, как назло, куда-то подевался, и Дженни получила его в полное свое распоряжение. – Джефф, – тянула она, перекатывая в ладонях огненный шарик, который только-только научилась создавать и жутко этим гордилась, – мне скучно. Поговори со мной, а? Дже-ефф... «Интересно, если я притворюсь мертвым и перестану дышать, она от меня отстанет?» – мрачно подумал Джефферсон, глядя в одну точку, и несколько раз стукнул каблуками своих сапог друг о друга. Так частенько делала третья, бывшая ученица Темного, истеричная штучка по имени Зелина. Ей помогало – после такого финта она исчезала в неизвестном направлении. Джефферсону подобное счастье не грозило. – Чего тебе? – наконец равнодушно проговорил он и еще раз стукнул каблуками. Просто так, на всякий случай. Дженни заулыбалась. – А правда, что ты родом из немагического мира? – Правда, – процедил он сквозь зубы, и добавил, – отчасти. Магия мира, в котором он родился, была почти полностью мертва – задавлена предрассудками, забита неверием. Она была доступна очень и очень немногим, и этих немногих считали сумасшедшими, несущими бред о пикси и водяных духах. Как и его, впрочем. «Подпиши-ка договор, Джефферсон». Он больше не желал возвращаться туда и практически никому не рассказывал о своем происхождении – новым знакомым он сообщал, что родом из Страны Чудес. Это было неправдой, в какой-то степени, однако первым иным миром, в котором побывал Джефферсон, как раз и была Страна Чудес. Там он и стал окончательно тем, кем был сейчас, превратившись из наивного мальчишки-подмастерье в щеголя, одинаково хорошо жонглирующего острыми словами и не менее острыми ножами. – Почему отчасти? – кокетливо спросила Дженни, крутя в пальцах одно из своих многочисленных ожерелий, покачивающихся на груди. В ее вопросе самым прискорбным образом отсутствовал интерес. Джефферсон зевнул и пожал плечами. – Наверно, потому что не полностью. – Ты странный. – Премного благодарен, миледи Дженевьев. Послушай, Джен, тебе нечем заняться? Поупражняйся в исчезновениях. Темный оценит. «И я тоже». Лучи закатного солнца, проникавшие в комнату сквозь большое витражное окно, осветили Дженни и преломились о ее кулон из гранатового камня; тот засветился кроваво-алым. Джефферсона на миг передернуло – у него создалось впечатление, будто бы из груди девушки, со стороны сердца, течет кровь. Он моргнул, и наваждение исчезло. Солнце спряталось, и в сгустившихся тенях лицо ученицы Темного казалось странно печальным. – Оценит, – эхом отозвалась она и отвернулась. Джефферсон молчал. Он думал о том, как скоро Темный вновь прикажет ему увидеться с Реджиной. Если бы он мог, он бы давно сбежал куда угодно, лишь бы не играть ту роль, которую для него заготовили. И в глубине души Джефферсон понимал, что - вполне может. Теоретически. Но он слишком слаб. Слишком тщеславен. Слишком зависим. Он никуда не сбежит. Тот давний контракт с каждым годом делает из него все более послушную и гибкую марионетку. Он не обрел свободу. Он лишь надел очень длинный, красиво украшенный поводок.