Разбитые зеркала

Обитатель черно-белого мира, называвший себя доктором Франкенштейном, ни на секунду не верил в магию. Точнее, не то чтобы не верил – он, скорее, относился к ней с легкой долей иронии, как к ярмарочным фокусам. Он был человеком науки, и этим все сказано. Румпельштильцхену было смешно. Наука? Если бы хваленая наука была столь всесильна, как о ней разглагольствовал доктор, он бы не приполз сейчас, униженно прося об услуге. Что самое удивительное, он даже сейчас не признал своей ошибки; впрочем, Румпельштильцхен был в духе и не стал издеваться, как он сделал бы в любом другом случае. – Итак, – сказал он с усмешкой, – как я понимаю, тело твоего брата начало портиться. Это естественный процесс, не так ли? Трупам принято разлагаться. Даже если однажды они были оживлены. Полусгнивший труп тебя не устраивает. Забальзамированный – тоже. Так чего тебе надо от меня, дорогуша? Интересно, все ли люди их мира таковы? Серые лица, серые френчи, серые ограниченные мысли. К чему вообще оживлять этого, как его, Герхарда, если его ждет такое жалкое существование? – Мне нужно тело, сохраненное, – доктор запнулся, – магическим путем. Румпельштильцхен аж взвизгнул от удовольствия. – Да? – Да. Некоторые части, нуждающиеся... в замене, нужно сменить свежими. Но свежими абсолютно. Со дня смерти должно было пройти не больше часа. Анатомические театры мне отказывают, а на кладбищах, как вы можете понять, герр Румпельштильцхен, ничего подобного найти нельзя. Так вот, – голос доктора стал доверительным, – я вспомнил того юношу, которого оперировал несколько месяцев назад. О, хорошо, несколько месяцев назад по вашим меркам. Фроляйн Регина упомянула, что к тому времени он был уже мертв достаточно давно, однако он выглядел свежим, даже не окоченевшим. Как, – он нагнулся ниже, – как вы это проделали? – О, – довольным тоном ответил Румпельштильцхен, – это делал не я, а одна прекрасная дама, сведущая в магии. Я учил ее, и она была первой, лучшей моей ученицей... – он замолчал и резко сменил тему. – Дорогуша, это долго. Боюсь, прежде чем мы завершим это дело, твой братец окончательно превратится в скелет. Пальцы доктора, постукивающие по каменному столу, побелели. Румпельштильцхен ликовал. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал. Гораздо, гораздо лучше! Он чувствовал себя пауком, оплетающим глупую муху тонкой золотистой паутиной. Глупая муха, решившая, что можно порвать связи с Темным магом, просто перестав с ним общаться и пользоваться магией. Глупая, глупая муха... - Но, - поднял палец Румпельштильцхен, - если мы с тобой найдем готовое тело, все пройдет как нельзя лучше. Ведь тебе же оно нужно срочно, так? Доктор подобрался. - Так. - Прекрасно, просто прекрасно! Прекрасно. Действительно, прекрасно. Это как раз и станет последней каплей, которая выдавит из Реджины Реджину и сделает ее той, что повернет механизм. Сделает ее той, что однажды спасет его. - У меня есть то, что тебе нужно, - ухмыльнулся Темный маг, потирая чешуйчатые руки. - И ты получишь его так скоро, как это только возможно.