E.C.H.O.

- Почему я тебя все еще не оттрахал? - Простите? Джек заметил, как по коже Руби побежали мурашки, и ухмыльнулся от лишнего подтверждения того, какое сильное впечатление на людей производит его голос. Но еще большее впечатления на них производят его слова…Всегда резкие, пошлые и прямые, как острие ледяных ножей. Джек тащится, когда наблюдает за выражением лица Руби после таких колких фраз. «Я чертовски крут», считает он, мысленно ставя заметку напротив пункта о том, что пора бы поставить шестую свою статую в Перспективе. «Он ужасный гавнюк», думает в это же время Руби, но вслух ничего не говорит и, с трудом выдерживая взгляд разномастных глаз, нервно сглатывает, когда голос Джека звучит опять: - Ты секретарша, а я твой начальник. Начальники трахают своих секретарш, а я и подавно. Так…Почему мы еще не переспали? Лицо Руби пульсирует красками – от белого до пурпурно-малинового, и Джек сжимает зубы так, что их скрип отчетливо раздается на весь кабинет. Что же ему еще сделать, чтобы вывести ее из себя?! - Понятия не имею, сэр. - Ты переоделась и даже стала похожа на женщину…Хм, пора бы это исправить. - Не думаю, сэр. - Почему? Ты не хочешь меня? - А что, вас должны хотеть все женщины без исключения? Джек вскинул брови и довольно ухмыльнулся. Вот такая реакция уже получше. Но, словно решив наоборот, Руби стушевалась обратно и, испуганно взглянув на расцветшего от ответной агрессии Джека, поспешно отвернулась, вновь утыкаясь в свой планшет. Черт…А он-то уже подумал, что запахло жаренным. Веселье отменяется. - Ну вообще-то… Да, так и есть. Меня хотят все. Ты не знала? - Не знала, - вздохнула Руби. Тонкие пальцы сжались на таком же тонком планшете, оставляя глянцевые отметины. – И, так как я женщина, не знающая об этом негласном правиле, значит, вас все же хотят не все. - Интересное умозаключение, - Джек заерзал в собственном кресле, удобнее устраивая ноги на приборной панели поверх стола, и усмехнулся. – Обсудим это за бокальчиком виски после работы? - Нет. На другой ответ Джек и не рассчитывал, и все же это было забавно. Он сложил руки на груди и, склонив голову, обвел Руби оценивающим взглядом, все-таки замечая, что она действительно стала выглядеть лучше. Блестящая копна длинных волос больше не была забрана в привычный конский хвост, а яркая одежда привлекала внимание. Пожалуй, одежда была даже ярче, чем рассчитывал сам Джек. Видимо, Руби вошла в кураж с этими короткими платьицами и каблуками, и это не может не вызвать на лице Джека ухмылку. Сразу бы так. - Пойду подготовлю к совещанию ваш договор, сэр, - пробормотала Руби, двинувшись в сторону коридора, пока Джека вдруг не прошибла очередная идея. Он хочет вывести ее хоть на какую-то реакцию. Ему жизненно важно увидеть, что она такой же человек, как и все, кого он брал на работу прежде. Только почему ее нервы никак не сдают? Почему она в конце концов не поддается его шарму, не флиртует, не улыбается?..Или почему не сбежит к чертям? Что-то не так. Именно в ней не так, а потому и внутри самого Джека. Она не поддается – ни в ту, ни в другую сторону. Не хочет быть ближе и не хочет быть дальше. Ей все равно, что он говорит, как цепляет и задевает – она смотрит на него, смущается и смотрит снова. Почему это так его бесит?! - Будешь присутствовать со мной на совещании. - Что? - То, - огрызнулся Джек, сжав пальцами собственный ЭХО-коммуникатор так сильно, что из динамик раздалось его жалобное шипение. Сощурившись, он пристально посмотрел на Руби и сухо ухмыльнулся, заметив ее негодование, а затем с еще большим торжеством и злорадством пояснил: - Какая именно часть из предложения «Будешь присутствовать на совещании» тебе непонятна?! Берешь вот этот коммуникатор и идешь в мой кабинет, сидишь рядом и выполняешь любую просьбу. Уяснила? - Уяснила, - заторможено кивнула Руби. Джек ухмыльнулся. «Ну что, проверим еще раз на выдержку эту сталь?». Джек знал, что Руби достаточно послушна, чтобы беспрекословно делать все, что он ей велит. И она сделала. Сидя на узком стуле в углу кабинета, нервно крутила в руках коммуникатор, из-под опущенных ресниц поглядывая на происходящее, пока партнеры лишь собирались, рассаживаясь по своим местам. Джек не сводил с нее глаз. Она чувствовала это всей своей кожей и оттого неуютно ерзала, то и дело одергивая задирающуюся юбку ниже. Черт…Как же Джек тащится от этих ажурных чулков! - Да-да, продолжайте, - кивнул он одному из работников, зачитывающему напротив него доклад, пока Джек облизывал губы, неотрывно следя за ярко-розовыми ноготками Руби, которыми та вбивала в коммуникатор нужный текст, периодически включая голосовую запись. Мягкая, как зефир. Как он же бледная от столь пристального внимания начальника в попытках его игнорировать… С блестящими глазами, невозмутимой маской на лице и мандариновым парфюмом. Ну хватит! - Простите, что? – растерялся работник, нервно одернув бумаги от листа, и недоуменно взглянул на Джека. Ой, он что, воскликнул это вслух?.. - Ничего. Продолжай! - кивнул Джек, покачав головой, и ухмыльнулся, когда все же сумел перехватить взор Руби, мимолетно обернувшийся на него. – Иди сюда, детка. Секунда непонимания, сломавшего привычную маску, и судорожно сжавшиеся в тонкую линию губы. Руби нахмурилась, а работники, зачитывающие свои доклады, старательно продолжили не обращать внимание на абсолютно незаинтересованное и халатное отношение к ним главного директора. - Сюда, - пояснил Джек Руби, пальцем указав на свои колени, и откинулся в бок, вальяжнее раскинувшись в кресле. – Садись вот сюда, ну. Еще одна секунда. Смятение и паника. Руби обвела взглядом работников, смущенно отводящих глаза обратно к документам, и нервно сглотнула. - Но… - Быстро! Руби бесшумно встала с кресла и, стараясь не прерывать звучащий в микрофон голос, вплотную подошла к Джеку, пока он не перехватил ее запястье с зажатым в ладони коммуникатором, решительно одергивая на себя. - Чего ты мнешься, как целка? Садись уже! Щеки Руби лихорадочно вспыхнули, и это растянуло губы Джека в ехидную усмешку. Он нагло раскинул ноги, усаживая на них сведенную напряжением Руби, и обвил свободной рукой ее талию, другой потянувшись к отставленному на стол бокалу со скотчем. Прошло минут десять, прежде чем Джек окончательно удовлетворил свое садистское желание ввести Руби в краску. Вот только это было лишь разминкой…И в эту разминку он снисходительно позволил Руби привыкнуть к их близости, не позволяя себе ничего, кроме осторожных объятий и тесного касания в области ее спины, которой прижал девушку к собственной груди. Дальше – больше. Рука Джека на ее ребрах медленно заскользила ниже… - Что такое, котенок? – ласково осведомился он, когда Руби тревожно задрожала, едва терпя его нарочито безразличные поглаживая по ее бедру. Вот пальцы медленно доходят до края юбки и… - Мне неудобно, сэр. Можно пересесть? - Нет. «Нет» - любимый ответ Руби на каждое предложение Джека. Интересно, какого же слышать подобный отказ ей самой? Джек жестоко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как она пытается отстраниться, отодвинуться дальше, и скалится, когда ему удается упрямо вернуть ее обратно, прижимая вплотную… От нее пахнет острым соусом с чили после обеда и тем самым знакомым цитрусом. Все внутри Джека таит от этого запаха при каждом глотке скотча – при каждом вздохе, что он одновременно с тем совершает. Джек чувствует, что от Руби начинает пахнуть еще и испариной – она явно нервничает, и это заводит Джека лишь больше. Он бы с радостью забрался пальцами ей под рубашку и стер эту испарину сам… Сначала с шеи, затем с ложбинки меж грудей, а после… - Так вы утверждаете данный бюджет на этот год, сэр? – робко подал голос один из партнеров и, метнув на него острый, холодный взгляд, Джек раздраженно рыкнул: - Пока я не скажу, что утверждаю – значит, не утверждаю! Партнер замолчал. Замолчали все. А Джек поднял руку – и граненный бокал с остатками скотча ткнулся в губы обомлевшей Руби, застывшей у него на коленях в страхе и отчаянии, как мраморное изваяние. - Выпей, котенок. - Я…не пью. - Один глоток! И Руби подчиняется. Вынуждена, потому что ее положения не может быть еще более беспомощным и уязвимым, чем в тот момент: Джек погладил ее по коленке и снова обнял, носом ужимаясь ей в шею, в волосы, ниспадающие ей на плечи, и закрыл глаза, упиваясь ее теплом. Как же он любит женщин. Их обаяние, их нежность, их цветочно-мускусный аромат… И их похотливость, которую так легко разбудить. И в Руби он тоже это разбудит. Не успокоится, пока не сделает этого. Руби сделала глоток и поперхнулась, тяжело протолкнув в себя горький напиток, и Джек милосердно отодвинул бокал, довольно ухмыльнувшись. - Умница. А теперь…положи руку вот сюда. Это – начало конца. Как надеялся Джек, «конца» весьма приятного. Руби передернулась и, подскочив на его коленях, с ужасом обнаружила, что Джек, мягко сжав похолодевшую ладонь пальцами, сдвинул ее руку гораздо выше…на натянутую ширинку собственных брюк. И надавил. - Не стесняйся. - Вы… Джек вскинул брови и воодушевленно переспросил в ответ на хриплый, сдавленный шепоток: - Что-что, котенок?.. - Вы!.. Джек ожидал взрыва. Нечто подобное должно было однажды произойти. Руби была обязана завопить о том, что он наглый, высокомерный, бесцеремонный и пошлый ублюдок, что он отвратительный босс, старый извращенец и все прочее-прочее-прочее, чего наслушался за свою жизнь Джек уже не мало, но вместо этого… Руби выдернула свою руку из его хватки с такой силой, что едва не опрокинула с кресла не только саму себя, но и Джека. А затем, подскочив, схватила уже позабытый ЭХО-коммуникатор и, судорожно прижав его к груди, бегом бросилась наутек из кабинета. Массивные двери захлопнулись, едва пропустив удаляющиеся бормотание с невнятными обрывками фраз вроде «не могу», «боже мой», «да пошло оно...». Джек разочарованно фыркнул. «Сталь?..Да глина какая-то, твою мать!». Поправив смещенную ширинку брюк, он залпом допил скотч, в горечи которой теперь чувствовалась сладость, принадлежащая губам Руби и ее сахарной помаде, и окинул выжидающим взглядом уставившиеся на него собрание. – Ну что… А теперь приступим к работе. Напомните, зачем я вас позвал?