E.C.H.O.

Она не появлялась на работе уже неделю. Стоит закрыть глаза, и перед взором возникает пестрая картина: лихорадочно краснеющее лицо, блестящий влажный взгляд, тонкие дрожащие пальцы с узкими ноготками, выкрашенными в нежный пастельный цвет…И коммуникатор, по которому пошли трещины, когда Джек усадил ее к себе на колени и заставил дотронуться до его ширинки. А затем трусливый побег. Последнее, что увидел Джек перед ее исчезновением – сутулая от стыда и ужаса спина, скрывшаяся за массивными дверьми кабинета. Странно, что это все, о чем может думать Красавчик Джек уже шестой день. Даже трахая очередную новенькую аспирантку из отдела биоинженерии, прижимая ее животом к сенсорной панели и засаживая ей так глубоко, что та давится воздухом и дрожит, он не выпускает из виду ту самую мысль: «Какого хрена она не приходит?!». Впервые причина его гнева заключается в нем самом. Он уже себя ненавидит. Эта извечная раздражительность, жадные глотки виски по утрам, бесполезная трата времени на очередные проекты… Он легко справляется с работой без чьих-либо учтивых напоминаний, а потому часто задается вопросом: зачем ему вообще понадобилось нанимать этого секретаря?..Точнее, секретаршу. Еще точнее, Руби. Ответ очевиден: Джек просто хочет, чтобы она у него была. Хочет ее иметь. Во всех смысла этого слова. - Проваливай, - фыркнул Джек, швырнув в голые ноги аспирантки ее разорванное нижнее белье и, пройдясь кончиком языка по горлышку уже пустой бутылки, слизывая последние капли, он отшвырнул ненужную стекляшку в мусорное ведро. А затем едва устоял перед соблазном швырнуть следом за бутылкой ту самую хорошенькую аспирантку, которая лишь невинно захлопала глазками, не сразу сообразив, что обращаются к ней. И Джек повторил, схватив свой пистолет с приборной панели: - Проваливай! Сейчас же! Он тяжело рухнул в кожаное кресло и,закрыв глаза, приложил шершавые пальцы к вискам, швырнув незаряженное оружие обратно. Похмелье. Дикое. И даже виски не помогает. Тот отвар из корней пандорского эригона помог бы… - Ру, принеси… - начал он, ткнув локтем в кнопку ЭХО, но вовремя одернулся. Руби на месте нет. Да, точняк. Никак не привыкнет. Нет, все-таки самостоятельно он справляется отнюдь не со всем…По крайней мере уж точно не с тошнотой и головной болью. «Где ее черти носят?!». Пару дней назад ему передали, что Руби заболела. В тот же самый миг он решил уволить ее, а, склонившись над нужным приказом, вдруг передумал, и сам же не понял почему. Затем подумал об увольнении еще раз…И опять передумал. Джек передумывал много раз, в закоулках собственного подсознания допуская надежду, что Ру вот-вот заявится к нему в офис следующим утром с извинениями и своей излюбленной покорностью, и ему не придется прибегать к худшим методам, какие только можно найти в его арсенале уловок и наказаний. Но она не появлялась. Даже не позвонила, чтобы предупредить. И, в конце концов, не извинилась. А разве он не заслуживает извинений?! Момент, когда терпение Джека наконец лопнуло, совпал с тем моментом, когда полуголая аспирантка послушно умчалась из кабинета, громко захлопнув двери. Что-то с таким же шумом хлопнуло и внутри Джека. - Наглая дрянь! – рыкнул он себе под нос, судорожно поправляя пиджак и свитер, а затем подорвался с рабочего места, кинувшись в сторону жилого корпуса. Он даже не будет посылать за ней своих солдат. Он сам за ней сходит. Сходит и придушит голыми руками! Что за халатное отношение к собственному начальству?! Не появляться на работе неделю по «причине болезни»… Ха! Да кто в это поверит?! Он всего-то позволил себе пару раз облапать ее на совещании... Пф, трагедия! Случаются вещи и похуже. «Маленькая идиотка!». Джеку не составило труда вычислить номер ее квартиры. Здесь, в Гиперионе, его работником жилось действительно потрясающе: каждому выдавали пару небольших, но уютных комнат с кухней и ванной, где можно было жить безвылазно весь остаток своих дней (тех дней, что ты работаешь в Гиперионе,конечно). Одна из таких комнат была записана на имя Руби. И, стоило Джеку подать свой голос с требованием предъявить ему базу данных, как все карты жилых помещений были у него на руках. Буквально. 418 – номер на сенсорных часах. Да, отлично. Этажом выше его офиса. Он быстро до туда доберется…И с радостью убьет ее! Широкая пластиковая дверь. Нужные цифры, выкрашенные в бронзовый цвет. Изумленные взгляды прохожих, которые впервые видели Джека не просто в живую, но в добавок ко всему еще и в неприхотливом корпусе для рабочего персонала. Ему хочется выдавить глаза им всем – всем, кто выкатил их в его присутствии, нагло пялясь! Но сейчас есть дела поважнее. Пальцы Джека сжаты в кулак. Во рту пересохло от ярости. Он скрипнул зубами и, занеся руку над головой, со всей силы (точнее со всеми ее остатками после вчерашней пьянки) впечатал ладонь в дверной косяк. Получилось нечто вроде вежливого стука, а на деле – грохот, будто пытаются выломать дверь. Впрочем, Джек и рассчитывал на что-то среднее между тем и этим. И Ру откликнулась быстрее, чем следовало бы ожидать. В просвете под дверью затанцевала узкая, бледная тень, и щелкнул нижний замок. Дверь приоткрылась, ослепляя Джека ярким фосфорным светом из коридора, и в нос ударил приторно-горький запах. Шоколадное печенье?.. То, что он увидел дальше, сбило с Джека всю спесь. Гнев, ярость и недовольство. Он даже забыл, зачем именно пришел, и, удрученно склонив голову на бок, растерянно заморгал. Секунда молчания. Еще секунда возвращения в реальность. Секунда раздумий… - Ты выглядишь потрясающе… - выдохнул Джек под смущенный взгляд Руби и, едва сдерживая истерический приступ, глумливо добавил: - Потрясающе тупо. В правой руке под локтем Руби держала банку с клубничным мороженым. На ней была пижама. Светло-голубая пижама в пингвинчиках... Такая была у его дочери, когда ей только исполнилось девять. Такая сейчас на зрелой двадцатилетней девушке, работающей в крупнейшей мировой корпорации. Такая сейчас на Руби. «Твою мать!» А затем Джека прорвало. - Спасибо, - сухо хмыкнула Ру, сложив руки на животе будто бы в ненавязчивом жесте, хоть и было очевидно, что она лишь старательно прикрывает выступающие мордашки пингвинов на бархатной ткани. Джек наклонился, приглядываясь к этому умилительному убожеству, и снова вздохнул, пытаясь побороть сотрясающий его грудную клетку истерический смех. - Да нет, что ты…Я готов повторять тебе это каждый день! Это настолько тупо, что я…я…я даже готов повысить тебе зарплату в следующем месяце, боже! Это же детская пижамка из магазина игрушек, я прав?..Подери меня скаг! Он смеялся. Так сильно, что внизу живота начались острые колики, а под ложечкой засосало. Кажется, он даже потянул мышцу, пытаясь не задохнуться в гомерическом хохоте. - Вы за этим сюда пришли? – как можно холоднее и небрежнее поинтересовалась Ру спустя минуты две этого беспардонного унижения, демонстративно игнорируя собственное желание провалиться сквозь как минимум несколько этажей. – Чтобы поиздеваться надо мной? Рабочего времени вам уже мало? Джек с трудом слышал, что она говорит. Дыхание сперло и, хлопая ртом, как выброшенная на берег рыба, он молча пялился на ее пижаму, судорожно стирая рукавом свитера выступающие на глазах слезы. «Давно я так не веселился! Даже когда Ниша запуталась в собственном хлысте». - Я…Я уже ничего не знаю, Руби. Я… Не помню, зачем я вообще пришел. То есть помню, но… Я не могу даже смотреть на тебя, - со смешком выдавил он и, поспешно отвернувшись, тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Но как это трудно, когда за спиной стоит плюшевый пингвин! – Короче... Почему ты не на работе? Руби вздрогнула и едва не выронила банку с мороженым. Прижав ее к себе крепче, она сжала задрожавшие губы и затихла. Джек снова обернулся, словив ее взгляд, и нахмурил брови. Краснота вмиг сошла с ее щек и перекинулась куда-то выше, вдоль лба и век... Ему кажется или она действительно готова расплакаться? Руби не хочет его видеть – Джек понял это в следующую же секунду. Банка мороженого, смешная пижама… Женская депрессия? Похоже на то. Он перегнул палку?.. Конечно, нет! Тогда в чем дело?.. «Хм». - Ты что, не собираешься выходить на работу? - Нет. Джек передернулся. Это не тот ответ, на который он рассчитывал. Отнюдь не так он представлял себе все это… Направляясь сюда, он ставил перед собой лишь два варианта: либо он задушит Руби, либо она опередит его и поспешно кинется прямо в домашних тапочках к офисному столу. Но ни то, ни другое не оправдало своих ожиданий. Челюсть свело, и на этот раз даже пижама не смогла отвлечь Джека от ярости. Резко подавшись вперед, он пересек порог квартиры Руби и, едва та успела вскрикнуть, рывком вдавил ее спиной в зеркало прихожей, впечатав руку в стену чуть выше ее запрокинутой головы. Банка с мороженым выпала из ослабевших от ужаса пальцев и покатилась по полу, разбрасывая по светлому ковру фруктовое содержимое. - Но ты придешь, - медленно и отчетливо повторил Джек, не моргая и почти не дыша. – Ты обязана прийти. Руби шумно сглотнула и, с трудом выдерживая его взгляд, опалила дыханием пальцы Джека, судорожно стискивающие ее шею - не так сильно, чтобы она начала задыхаться, но достаточно, чтобы стала ощутима его власть над всем ее существом. - Я…не хочу. - Так хочу я! Руби вздрогнула и застыла, растерянно заморгав, а Джек не заметил,как его рука ослабила хватку на ее шее и сместилась выше, поглаживая большим пальцем впалую, побелевшую от напряжения скулу. Локоть прижался к махровой ткани пижамы, усыпанной яркими пингвинами, и, тяжело вздохнув, Джек прикрыл глаза, отбросив все то вокруг, что цепляло и отвлекало его разум, кроме сахарного запаха мороженного с губ Руби и ее прерывистых вздохов. Она оторопела, когда Джек подался вперед, прижимаясь лбом к ее лбу. Оторопел даже он сам. Неожиданно - для обоих. Грудную клетку сдавило от горького запаха перегара, который источал Джек, и Ру неуютно заерзала под весом его тела, когда он практически вплотную прижался к ней грудью и животом. Твердые мышцы и желтый кашемировый свитер. Голова закружилась. - Возвращайся, - шепнул Джек. «Возвращайся ко мне». - Хорошо. Джек не думал, что Ру согласится так быстро. Он разомкнул веки обратно и, пристально оглядев черты ее лица, инстинктивно потер большим пальцем точенный подбородок. - Умница. И сожги эту пижаму. - Что?.. - Ладно, можешь не сжигать. Джек отстранился так же резко, как прильнул к ней и, одернув руки, которые теперь же настойчиво жгло от прикосновения к кожи Руби, невозмутимо двинулся в сторону лифта. Во рту у Руби пересохло и, втягивая в себя прохладный воздух, она растерянно уставилась ему вслед, приводя в порядок помявшуюся в некоторых местах пижаму и собственный рассудок. И что это сейчас было?.. В любом случае, больше они никогда не обсуждали этот случай и то, что поспособствовало ему прежде. А пижаму Руби так и не сожгла, но все-таки спрятала на верхнюю полку платяного шкафа. Так, на всякий случай.