E.C.H.O.

Она прождала в зале ожидания почти пять часов и отдала целых две тысячи баксов за то, чтобы оказаться здесь – в отсеке для кораблей, один из которых с радостью переправит ее на долгожданный Эдем. Туда, где ее уже ждет съемное, но все же жилище, где она обретет новых друзей, возможно, даже семью, нормальную жизнь… НОР-МАЛЬ-НУЮ! Не веселую, безрассудную и грозящуюся каждый день лишить ее чего либо, начиная от руки и заканчивая головой, а просто нормальную. И это ее абсолютно устраивает. Ну, почти. - Ваш билет, - улыбается стюардесса (или как зовут тех, кто сопровождает тебя на космический корабль? Руби не знает) и протягивает руку. Руби наклоняется к сумке, чтобы выудить оттуда помятый листок, и уже почти достает его, когда случается непоправимое. И весь мир рушится. В который раз. Руби никогда не верила в Бога. По крайней мере в том смысле, в каком верили в него люди из прошлых поколений, первые колонисты, посетившие Пандору с Земли. Теперь на планете нет представителей ни одной из религий. Верь в себя или умрешь – разве что так. Но из книг, взятых в библиотеке Гелиоса, которую Руби изредка посещала по выходным еще до отношений с Джеком, она все-таки знала, что большинство религий Земли являются монотеистическими. И им иногда молятся. Молилась ли когда-либо Руби? Да, один раз. И этот «раз» был прямо сейчас. «Господи, если ты существуешь, пожалуйста, спаси меня. Или убей! Только скорее, прошу! Пока это не сделал он…». Джек шел быстро – с такой скоростью, словно за ним гнался сам Разрушитель миров, но при этом так, будто ему смертельно опасно было переходить на бег. То есть, Джек просто шел. Очень быстро шел. Очень-очень быстро. И уверенно. И страшно. В общем, Джек шел как Джек. И это было хуже всего. На лице красный отпечаток от подушки. Заспанный вид. Полуразвязанные шнурки на кроссовках. Помятый желтый свитер. На нем даже не было рубашки и пиджака. Лишь обычный потрепанный свитер, увековеченный множеством заплаток, половину из которых Руби пришила собственноручно… В его гардеробе тысяча таких свитеров, а он до дыр пронашивает один. Руби никогда этого не понимала. - А я думала, ты скорее застрелишься, чем выйдешь из комнаты непричесанный, - попыталась пошутить Руби, растерянно разглядывая взлохмаченные волосы Джека. – Это как минимум… «Как минимум попахивает крупными проблемами для меня» - хотелось сказать ей, но Джек подтвердил ее догадку раньше, чем она успела что-то озвучить. Рывок. Взмах. Щелчок. Руби не сразу поняла, что произошло. Вкус крови во рту, пылающая щека, сжимающаяся в его пальцах шея без возможности вдохнуть… По лицу почти текут слезы. От обиды. От разочарования. От страха. Он ударил ее?..Нет, не так. Он огрел ее рукой, как лопатой. Сильно. Грубо. Без колебаний. Интересно, Джек понимает, что его ладонь почти размером со всю ее голову?.. Наверно,вряд ли, но именно по этой причине он едва не вышиб из Руби все остатки мозгов, судя по ощущениям. - Джек, я… Последний глоток захваченного ртом кислорода она тратит на то, чтобы попытаться вразумить его, просто позвав по имени. Не выходит. Взор Джека затуманен яростью, а когда Джек зол, только нож меж ребер способен отвлечь его от расправы. Как грустно, что у Руби сейчас нет с собой ножа… Он держит ее за горло практически над полом. Руби брыкается, сначала инстинктивно, а затем замирает, понимая, что это бесполезно, и цепляется пальцами за его татуированное запястье, впиваясь ногтями в кожу изо всех сил. Ему не больно. Кажется, ему даже приятно. «Прости, прости меня!». Ей страшно. К счастью, не впервые рядом с Джеком. - О. Чем. Ты. Думала?! Он прикладывает ее щекой об регистрационную стойку с такой силой, что из глаз едва не сыплются искры. Голова звенит и раскалывается на части, как пустой орех, и на миг Руби начинает казаться, что ее вот-вот вытошнит прямо на кроссовки Джеку. Но прежде, чем это наконец бы случилось, он приподнимает ее голову обратно, пальцами прочно зарывшись в спутавшихся волосах, и снова разворачивает к себе. - Отвечай мне! А затем ударяет еще раз. Руби пытается пошевелить губами, онемевшими не то от ударов, не то от ужаса. Мысли путаются, и взгляд невольно цепляется за космический корабль, уже выруливший на взлетную полосу в сторону ангара для взлета. Ее билет вместе с единственным шансом выжить улетает прямо на глазах. - Ты не слушаешь!.. Джек не то спрашивает, не то констатирует очевидный факт. Руби кажется, что второе, и это подтверждает то, с какой силой Джек в следующую секунду толкает ее в угол подальше от взоров тех, кто уже обернулся на шум и осмелился наблюдать «горячую» сцену дальше даже после осознания, что пялится прямиком на самого Красавчика Джека. Руби послушно отшатывается и, вжатая в стену весом его тела, хватает ртом воздух, как побитая псина. Джек толкает сильно, - сильнее, чем следовало бы, - и ноги предательски подгибаются, когда затылок встречается с холодным бетоном. - Смотри на меня! Руби пытается смотреть, но не выходит: перед глазами все двоится. Джек грубо обхватывает ее подбородок пальцами, заставляя запрокинуть голову вверх, и почти прижимается к ее лбу своим. - Я что, чем-то не угодил тебе? Внимание, подарки, защита...Вместо этого решила сбежать и все, да, детка?.. Я ведь любого из-под земли достану! Думаешь, ты умнее?..Лучше? Как бы не так! Неблагодарная пандорская дрянь, которую я вытащил из самой задницы! Руби слышит его, но не слушает. «Боже, как же хреново!». Что производит на нее большее впечатление? Тоска от того, что план побега беспощадно провалился, страх и трепет перед кричащим на самое ухо яростным Джеком или боль, пульсирующая в затылке и всех костях с таким остервенением, что не хочется даже дышать? Но то, что Руби на грани обморока, Джека мало волнует. Она чувствует, как кровь отливает от лица, но знает, что Джек точно этого не заметит, потому что в следующий миг его сжатая в кулак ладонь тут же ударяется о стену рядом с ее посиневшей щекой, кроша тальк и штукатурку. - Не думал, что мои колкие шутки на счет секретарш-шлюх настолько правдивы… Улавливаешь, как ты себя повела, да?.. Подсказка: прямо как шлюха! Руби пытается соскользнуть по стенке вниз, но Джек хватает ее за плечо снова.Удерживает навесу, а затем резко притягивает ближе и с такой же яростью отталкивает назад. - Ты такая же, как они все! Предательница! Подлая и трусливая стерва! Руби видит, каким гневом искажено лицо Джека, но уже не понимает, что именно так его злит в ней. Или то, что вызывает в нем столь обжигающий гнев, находится в нем самом?.. Страх одиночества? Обида? Такая сильная, что плавно перетекает в ненависть и подсознательную предрасположенность к геноциду. Любовь?.. Руби обязательно подумает об этом на досуге. Но не сейчас. Второго удара о бетон затылок предательски не выдерживает. - Руби?.. Что-то горячее капает на шею и стекает вдоль позвоночника до самой поясницы. Жадный вдох. Выдох. Снова вдох…А выдоха уже нет. - Твою мать, Руби! Темнота остужает воспаленный рассудок, обволакивая все тело, как топленное молоко, и в суровую реальность возвращаться больше не хочется. Остаться в ней – ее личный выбор, и хотя бы его Джеку уже не отнять. - Руби!!!