Век Драконов

      — Вараг! — громко крикнула Корина, хватаясь за дракона. — Летим туда!       — Не думай даже, — угрожающе каркнул ворон, хлопая крыльями у нее прямо перед носом. — Так ты только привлечешь к себе внимание.       Чародейка фыркнула и отвела взгляд, раздраженно мотая головой во все стороны. Вот ведь надоедливая птица! Кто дал ему право вести себя так, будто он знает все лучше нее?       — Раз враг уже прибыл, я должна узнать, каков он, — сердито ответила девушка, отмахиваясь от Саурона, упрямо не желавшего перестать маячить у нее перед глазами. — Что я скажу драконам, если трусливо сбегу от вида одной падающей звезды?       — Я не запрещал идти в разведку, — спокойно, но с явно сдерживаемой злобой ответил ворон. — Я запрещал туда лететь.       Корина удивленно моргнула. Горделиво приподняв клюв, майа продолжил, стараясь использовать все слова, что успел выучить:       — Идем со мной к врагу, а дракона своего пошли к остальным, чтобы они знали, где ты и с кем. После пусть возвращается, затаится и ждет, чтобы тут же перенести нас в ущелье, как только мы что-то узнаем, — он бы улыбнулся, но у ворона не было губ. — Двух маленьких существ заметить куда сложнее, чем одно большое и летающее.       Вараг повернул к ним массивную голову и, переводя взгляд с Саурона на хозяйку, заметил:       — Я не доверяю этой птице, Корина, — смотрящий на них огромный алый глаз предостерегающе сверкнул. — Но он говорит разумно. Если хочешь, я могу поднести тебя поближе, чтобы не пришлось идти по горам.       Майа не стал спорить.       Ситуация, в которой ей угораздило очутиться, казалась девушке более чем странной. Спускаясь под тенью ворона с горы, тонущей в низовье в зеленых кронах, она думала, что есть в этом что-то неправильное. Острые камешки больно впивались ей в стопы на каждом шагу; руки в перчатках и под плотной фиолетовой тканью платья вспотели и стали до отвратительного липкими, а высокий стоячий воротник платья неприятно натирал шею и затылок. Не отрывая взгляда от расколотого известняка, то и дело старающегося выехать у нее из-под ног, чародейка нехотя вспомнила Элли в пору самой первой их вражды. Тогда она, Корина, в богатом наряде и под защитой Железного Дровосека и марранов с высоты наблюдала за плачущей нескладной девчонкой в компании калеки, трех старых игрушек и обрюзгшего великана. Сейчас же, как не неприятно это осознавать, она стояла на ее месте, а над ней со знакомым превосходством во взгляде витал ворон, который слишком много знал. Чуть не оступившись и не ударившись лбом о молодой клен, девушка поджала губы и перелезла с камня на камень в лесную темень.       Ну уж нет, решила она для себя. Ей не понадобится помощь ни волшебных мышей, ни прочих дуралеев, населяющих Волшебную страну, со всей их добротой и большими, открытыми сердцами. Она без проблем спасет всех сама. И пусть тогда все эти хваленые герои посмотрят, на что она способна!       Узкая лесная дорога, на которую они вышли, оказалась практически заросшей порослью, и Саурону, к еще большему раздражению Корины, пришлось лететь практически на уровне ее подбородка, чтобы не затеряться в тонких ветвях. Несмотря на то, что Вараг высадил их сравнительно недалеко, девушке и птице пришлось пройти немало по душной и пахнущей влажной почвой и травой тропе, прежде чем заметить гвалт птичьих голосов. Попугаи и синицы, ласточки и крапивники, сороки и вороны — все они одновременно шумно переговаривались, возбужденно размахивая крыльями. Из тех редких слов, что можно было разобрать, Корина узнала, что незнакомцы не понимают их языка, очень высоки и все заняты какой-то работой. Притаившись за цветущим кустом барбариса, чародейка с интересом выглянула, чтобы увидеть их своими глазами.       Поначалу она была даже разочарована. По очищенной от кустов, деревьев и высоких растений поляне сновали невысокие темноволосые люди в свободных зеленых костюмах из грубой материи, вроде мешковины. Все, как один, покорно слушались постоянно что-то гаркающих рослых солдат — или кого-то, очень похожих на них. На них были разноцветные кожаные одежды, но почти всегда одинакового фасона, различающихся разве что нагрудной пластиной и нашитыми на грудь орденами. Да, они говорили на совершенно незнакомом языке и совершали непонятные действия, но ничего страшного в них не было.       Саурон же, увидев их, пришел в состояние, близкое к восторгу и любопытству одновременно. Значит, неведомым врагом, против которого Корина собирала драконов, были эльфы? Внутренне разрываясь от смеха, он с интересом наблюдал, как ваниар в непривычных для него одеждах командуют нолдор, и те подчиняются им, как рабы, выполняя любую просьбу. Один великий род прислуживает другому; как был бы рад увидеть такую картину повелитель!       Но кое-что еще привлекло его внимание. И те, и другие могли управлять железными коробками на колесах, движущимися сами по себе и поднимающими предметы во сто крат тяжелее сидящего внутри них эльфа. В небе жужжащими черными точками мелькали такие же, только более округлые и похожие на стрекоз; посреди поляны стояло несколько серебристых коконов, настолько высоких, что, пожалуй, задевали острым краем облака. Если все это принадлежало этим прилетевшим звездой эльфами — или хотя бы ваниар — если они могли всем этим управлять и создавать новые, то майа видел в них куда более полезных союзников, чем смертная и упрямая Корина. Пусть и с драконами. Не обращая внимание на испуганное шипение девушки за спиной, Саурон взмахнул крыльями и присоединился к стае птиц, полетевшей к одному из коконов.       Подобравшись ближе, он заметил, что неведомая махина больше напоминает громадный дом с круглыми окнами, просвечивающими сквозь сетку-ковер. Размахивая черными крыльями и гадая, кто надоумил эльфов на постройку подобного и с чем связано их желание передвигаться в летающих домах, майа не сразу заметил, что пара ваниар вынули из-за пояса короткие продолговатые предметы и указали ими в его сторону. Предположив, что пришельцы дают ему какой-то сигнал, Саурон отлетел в сторону, но было уже слишком поздно.       Ваниа нажал на кнопку — вырвался нестерпимо яркий свет, который в одно мгновение сжег птиц. Ласточки не успели даже метнуться к своим жилищам в пещерах гор. Из клюва ворона вырвался лишь краткий вскрик до того, как страшный зеленый луч испепелил его за долю секунды.       — Нет! — в ужасе возопила Корина, полностью раскрывая себя. Тотчас пришельцы обернулись к ней, прячущейся в кустарнике, выставляя вперед свое нелепое, но при этом разящее наповал оружие.       Чародейка стояла, окаменев, и на пару минут будто бы оглохла; ни одно из заклинаний Гингемы не шло ей на ум, и она могла лишь не отводить пораженного взгляда от странных людей в красных и зеленых костюмах, неумолимо приближающихся к ней. От страха тело не слушалось ее — подвел даже нос, и ей приходилось приоткрывать рот, чтобы не задохнуться.       Один из рослых пришельцев — тот самый, что уничтожил птиц, — подошел к девушке и схватил ее за запястье, не опуская оружия. На миг все чувства вернулись к Корине, и она попыталась вырваться из рук этого высокого незнакомца, но он лишь посмотрел на нее пронизывающим взглядом, которому было невозможно противостоять. Чародейка подняла голову, да так и смотрела ему в глаза, не отрываясь и оторопев от ужаса. Даже закричать она не могла.       Развернувшись, пришелец без труда потащил ее за собой, по пути выстрелив в стайку крапивников, решивших укрыться в листве. Яркая зеленая вспышка опалила их, испепелив заодно и куст, в котором они хотели спрятаться. Их предсмертный крик, похожий на звук флейты, пробудил девушку от зачарованного сна, и только — в голове ее продолжала господствовать мысль, что нужно во всем подчиняться этим гигантам в разноцветной кожаной одежде, способных убить с одного удара.       Она была бы сильно удивлена, узнав, что Саурон не только не погиб от луча, но и даже остался в сознании. Да, его птичья оболочка была полностью разрушена, но дух остался не задет и кружился вокруг комка сжатой энергии ослепляюще-зеленого цвета. Что за оружие могло испускать подобную? Майа не мог знать о существовании лучевых пистолетов, зато в кратчайшие сроки осознал, что против него они бессильны. Обволакивая комок энергии и так, и эдак, он думал, как воспользоваться этим искусственным светом. Его было достаточно, чтобы вновь обернуться вороном и улететь прочь отсюда, к драконам, уже собранным руками Корины в ущелье. Улететь — и вернуться со всеми ними к серебристым коконам этих ваниар, чтобы сжечь их всех дотла, если не согласятся подчиниться ему.       Но последуют ли эти слабые, не в пример вивернам добрые летучие ящеры за ним, узнав, что он бросил Корину в тылу врага? Саурон до сих пор не знал, что именно связывает смертную девушку с драконами, но, если они слушались ее — пусть и неохотно — значит, она занимала какую-то роль в их жизнях. Терять ее пока что было бы проявлением беспечности. Беззвучно вздохнув, майа поглотил комок энергии и камнем ринулся вниз.       Корина испуганно моргнула, когда высокий пришелец, держащий ее за руку, вдруг резко остановился, опустив голову. Пальцы его болезненно сжались на ее запястье, и девушка едва сдержалась, чтобы не всхлипнуть от боли. Медленно выпрямившись, ее пленитель осмотрелся, а потом отчего-то развернулся и повел ее обратно к лесу. Такие внезапные изменения немало встревожили чародейку: пришелец пуще прежнего вцепился в нее, не отпуская от себя ни на шаг, и держал у бедра оружие, не снимая пальца с кнопки. Неясным образом что-то в нем изменилось: походка, осанка, решительный взгляд, направленный прямо перед собой. Он шел все медленнее, с трудом раз за разом переставлял ноги, тяжело дышал, но не опускал головы. Темноволосые люди в мешковатой одежде с удивлением смотрели им вслед, но словно боялись что-то сказать.       Дойдя почти что до места, где они с вороном прятались, пришелец притянул Корину ближе и легко развернул ее к себе лицом.       — Беги, — приказал он, неотрывно глядя на нее, и сильнее сжал пальцы на ее запястье. — Беги так быстро, как только сможешь. Замедлишься — умрешь.       Хотя половина его лица была скрыта стеклянной пластиной странного круглого шлема, девушке показалось, что за ней она видит необычайно знакомые золотые глаза. Может ли быть, что это… Резво кивнув, чародейка оглянулась и, почувствовав, как с руки падает железная хватка, стремглав бросилась в лес.       Менвит-разведчик, за пару минут постаревший и одряхлевший, повернулся, закрывая ее бегство спиной, и смерил взглядом стоящих поблизости рабов-арзаков, летчиков и прочих оказавшихся рядом рамерийцев. Некоторые что-то говорили, но он не понимал ни слова. Гордо вскинув голову, пришелец выступил к ним, надменно усмехаясь. Решив, что он дал девчонке приличную фору, менвит поднял пистолет…       …и приставил его к своему виску.       — Слава Саурону! — громко крикнул он и выпустил яркий луч себе в голову, даже в момент смерти не закрывая пылающим золотом глаз.       Майа бесплотным духом вырвался из его тела, мгновенно принимая облик ворона и подхватывая выпавший из рук пришельца пистолет. Как следует зажав его в лапах, он взмахнул крыльями и скрылся среди деревьев, смакуя выпитую жизненную силу одного из ваниар.