Век Драконов 78

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец», Волков Александр «Волшебник Изумрудного города», Сухинов С.С. «Изумрудный город» (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Корина/Саурон, Саурон, Ильсор, Элли
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Фэнтези, Мифические существа, Попаданцы
Предупреждения:
Смена сущности
Размер:
планируется Миди, написано 30 страниц, 7 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Поверженный Хуаном и Лютиэн, Саурон бежал в леса Таур-ну-Фуин, но недолгим было его там пребывание: Сурэлан, Ветер Судьбы, подхватив бесплотный дух, унес его в далекие земли, в край Торна. Найдя себе прибежище в старой крепости могучего волшебника, майар начинает понемногу осваиваться в новом мире, и наудачу рядом оказывается волшебница Корина, чувствующая, что на Волшебную страну надвигается большая беда...

Посвящение:
Тому, кто подарил мне Сильму

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В работе может наблюдаться некоторый конфликт канонов из-за того, что произведения Волкова и Сухинова во многих местах расходятся, но я буду предупреждать об этом.

Жду всех в гости: https://vk.com/the_lof

Глава пятая: Оправдательное мышление

25 октября 2018, 00:34
      Таинственное самоубийство одного из менвитов оставило неизгладимое впечатление на гостей с другой планеты. По распоряжению Баан-Ну рабочие-арзаки незамедлительно приступили к постройке укреплений и штаба, в котором должна была располагаться ставка командования и личные покои генерала с теплым кабинетом — хоть пришельцы и находили климат Беллиоры мягким и приятным, ночи им казались излишне холодными. Многие менвиты зябли во сне и просыпались раздраженными, уставшими и с больным горлом — и доставалось за это как всегда арзакам. Те и так работали, не покладая рук, но надсмотрщики все торопили и торопили их, с неприязнью ожидая захода солнца.

      Ильсор руководил сборкой вертолетов, части которых в разобранном виде хранились на «Диавоне». Некоторые были готовы уже в первый день — геологи так горели желанием начать разведывательные походы в поисках залежей топлива, что сновали между рабочих и прикрикивали, приказывая ускориться. После самоубийства менвита штурман Кау-Рук отобрал ровно половину собранных аппаратов и отослал на все четыре стороны — так уж ему хотелось лично найти и привести к генералу сбежавшую беллиорку. Ильсор заранее знал, что Баан-Ну придет от этой выходки в бешенство. Возможно, даже к книге своей не захочет притронуться. Однако самостоятельность Кау-Рука была арзаку лишь на руку: с фотоаппаратов на вертолетах он получал много полезных снимков.

      С небольших глянцевых карточек на него смотрели крыши приземистых домиков деревни рудокопов и высокие синие шапки зданий Жевунов. Местных жителей разглядеть практически не удавалось, но зато он видел, как они живут: видел цветущие сады и ухоженные огороды, видел небольшие загончики для домашних животных и сельские ярмарки. Беллиорцы вели тихую и простую жизнь и порой казались Ильсору почти что беззащитными.

      Больше всего его внимание привлекали две вещи — широкая, долгая дорога, выложенная желтым кирпичом, и мрачная пещера неподалеку от одного из голубых городков. Арзак недоуменно всматривался в нечеткое изображение чего-то, очень напоминавшего разбитый и покосившийся маленький домик, стоящий в нескольких шагах от широкого входа в темную нору. К чему было ставить его прямо посреди такой красивой дороги?

      Разумеется, и домик, и пещера привлекли внимание и менвитов. К несчастью, их ждала неудача: оба места оказались давным-давно заброшены. Ничего полезного тоже найти не удалось — никому из летчиков не хотелось утяжелять вертолет громоздкой железной кроватью, а затвердевшие связки сушеных мышей с опустевшим котлом не нужны были им и подавно. Лишь собравшись уходить, один из пришельцев заметил пару сундуков, спрятанных под плотным слоем паутины и пыли. С огромным удивлением он вытащил из-под дырявого от старости одеяла из овчины роскошное платье, расшитое жемчугом и бриллиантами, а вместе с ним — небольшой овальный портрет. На нем была изображена темноволосая женщина с карими глазами и недоброй улыбкой. В ней сразу признали искомую беллиорку; платье и портрет незамедлительно запаковали и отослали Баан-Ну.

      Ильсор отнесся к предположению скептически: нарисованная женщина выглядела намного старше невысокой девочки, которую вывел из кустов погибший менвит. Генерал, однако, значительно приободрился — он решил, что они напали на след знатной местной жительницы, скрывающейся от врагов. «Красавица вышла к нам; глаза ее полнились печалью и скорбью, — расписывал Баан-Ну в своем любимом труде — исторической книге «Завоевание Беллиоры». — Она простерла ко мне руки и слезно умоляла спрятать ее от мстительных недругов, отнявших у нее и кров, и родительские богатства».

      Далее он пускался в красочные описания всевозможных злоключений беглянки, называя ее то принцессой, то царевной, то княжной. Когда Ильсор вечером тихо и незаметно принес ему чашку чая и свежий платок, Баан-Ну уже выдумывал новое сражение с огромным клыкастым и рогатым чудовищем, вероломно выкравшим беллиорку из возвращенного ей генералом родового гнездышка.

      Ильсор много раз кланялся и уходил, пряча улыбку. Впервые за несколько дней у него как камень с души упал. Теперь он точно знал, что, кем бы ни была эта девушка, пытки ей уже не грозили.

***


      Корина и Саурон шли в утомительном молчании. Тишина угнетала; чародейка перебирала в голове десятки, если не сотни тем, с которых можно было начать разговор, но по итогу лишь сильнее сердилась на себя и на ворона в придачу. С чего вдруг ей чувствовать себя виноватой? Он постоянно юлит и недоговаривает, хранит одному ему ведомые секреты… Мерзкой птице впору просить у нее прощения! Он испугал ее до чертиков — и, между прочим, дважды! — а потому не вправе указывать ей. Корина решительно кивнула и принялась смаковать злость и обиду.

      Вот только страх никуда не делся. Порой, закрывая глаза, она, как в кошмаре, видела огромный пылающий глаз, будто занимающий весь мир, — и тень в нем, высокую, черную и пульсирующую.

      Чародейка поежилась и невольно обхватила себя руками. Ее ужасно тянуло обратно, к Варагу, его теплой чешуе и спокойному голосу. Но, увы, дракон высадил их на том же месте и улетел к остальным, в ущелье — донести новости о скорой поимке своей хозяйки.

      Корине было так неуютно вновь идти по узкой лесной дороге, что она принялась бормотать себе под нос — даже такая глупость казалась ей лучше этого ледяного молчания.

      — Эти иноземцы спустились с неба, как Гудвин, или волшебницы, или Элли на своем домике. Но почему тогда они не понимают наш язык? Птицы пытались заговорить с ними, но они будто не слышали их. Может, все дело в том, что они не из Канзаса?.. Нет, нет, Гингема тоже же летела из далеких мест, но жевуны поняли ее с первого слова…
      — Что значит «Элли на своем домике»? — вдруг раздался над плечом голос Саурона. Девушка скосила на него взгляд и громко хмыкнула.
      — Ты что же, забыл? — насмешливо спросила она. — Это же фея Убивающего Домика. Прилетела в урагане, свалилась на голову Гингеме, да и пришибла старуху своей развалюхой.

      Судя по глазам, ворон не только не вспомнил, но и пожалел, что спросил. Корина недовольно фыркнула, но, скрестив руки и склонив голову набок, все же решила объяснить понятнее. Уж всяко лучше, чем опять молчать.

      — Давным-давно злая колдунья Гингема хотела наслать на Волшебную страну ужасный ураган, но добрая колдунья Виллина об этом узнала и постаралась отвести беду, — начала чародейка, решив умолчать, что первое ненастье приемной матери отвела она сама. — В итоге все вышло против Гингемы: ураган прошел за Кругосветными горами и принес с собой маленький домик, который упал колдунье прямо на голову. В нем прилетела глупая рыжая девочка, которая прошла почти всю страну в волшебных башмачках Гингемы, даже не догадываясь, что путь домой все это время был у нее на ногах.

      Из-за этого рассказа на девушку налетели старые обиды: и почему Гингема даже не рассказала ей о серебряных башмачках? Дурочка Элли воспользовалась ими единожды и сразу же потеряла; вот будь у Корины такие, она бы зажила так зажила. Не скиталась бы по однообразным скучным деревням жевунов, а за постукивание каблучков переносилась бы из Фиолетовой страны в Розовую, а из Зеленой — в Желтую. Вторая книга Торна попала бы к ней в руки за пару дней — вполне хватило бы, чтобы узнать, как сильно Бастинда боится воды, и наслать на нее сильный дождь с ветром. От Нарка Корина слыхала о волшебном зонтике и Золотой Шапке, принадлежавших злой колдунье, — подумать только, с тремя этими вещами ей бы не пришлось мучиться с нудным Железным Дровосеком! Может, и Виллина со Стеллой тогда бы признали ее власть и не стали бы вмешиваться.

      Досада так жгла ее изнутри, что чародейка ядовито добавила:

      — Удивительно, эта девчонка меньше, чем за год лишила нас трех колдунов и почти всех известных волшебных предметов, а мы посадили ее править Изумрудным городом.

      Ворон хрипло каркнул; это звучало почти что как смех.

      — Уверен, ты была против.
      — Разумеется, — вздернула нос девушка. — Я же там правила.

      Саурон медленно опустится и протянул ей серебристый предмет, похожий на трубку. Под напором выжидающего взгляда ворона девушка взяла его и без особого интереса рассмотрела. Трубка как трубка. Только зачем-то с ручкой и кнопкой.

      — Выстрели в меня, — спокойно сказал Саурон, клювом и лапами поправляя предмет в ее пальцах.

      Корина недоуменно скривилась. Ворон недовольно вздохнул; будь он человеком, то точно бы закатил глаза.

      — Недалеко от нас ходят иноземцы, — пояснил он, вновь опуская лапой трубку. — Вспышка их привлечет. Со мной ничего не случится — я лишь ненадолго тебя покину, — видя, как она колеблется, Саурон подлетел к ее носу и прошептал: — Разве ты не зла на меня? Не трясешься внутри от гнева? Что толку жалеть глупую птицу? Будто не ты все дорогу только и мечтала…

      Корина с остервенением нажала на кнопку. Увидев, как за краткий миг ворон превратился в пепел, она впервые за день почувствовала странное облегчение.

***


      Фея Изумрудного города неустанно принимала отважных разведчиков, приносивших все новые сведения об загадочных иноземцах. Одной из сорок удалось украсть пару листов бумаги, но ни Элли, ни ее друзья не могли разобрать и слова. Девушка осторожно интересовалась у каждой птицы, не встречался ли кому-то ворон со страшными золотыми глазами, и все признавали — нет, не встречался. Пара стрижей предположила, что Корина приручила бывшего питомца Гингемы, но другие птицы с ними не согласились: злая колдунья разводила филинов, а не ворон.

      В это время Алмар и Железный Дровосек наблюдали, как на экране волшебного телевизора идут маленькие человечки с такими же крошечными рюкзаками — старейшина гномов Кастальо с радостью согласился помочь разузнать всю правду об иноземцах. Как он говорил, его народ не сможет остаться в стороне, если Изумрудному городу угрожает опасность. Рыцарь Света предложил им добраться до лагеря на птицах, но многие гномы отказались — очень уж их впечатлила история про зеленые лучи. Кастальо сказал, что лучше уж они пойдут медленнее, но незаметней.

      Элли сердечно поблагодарила их за самоотверженность; Страшила же поспешил к карте Волшебной страны, чтобы составить точный маршрут из экс-пе-ди-ции.

      И вдруг прямо перед троном появилась летучая обезьяна, рыжевато-бурая и желтоглазая, с огромными кожистыми крыльями, сложенными за спиной. Элли вздрогнула и невольно приложила руку к груди — зверь пришел пугающе незаметно, будто возник прямо из воздуха. Летучая обезьяна встала на задние лапы, выпрямилась и учтиво поклонилась каждому из присутствующих.

      — Приветствую, фея Изумрудного города, — вкрадчивым и приятным голосом сказал он. — Мой владыка Саурон надеется, что вы пребываете в добром здравии, и просит передать, что вашей стране, скорее всего, грозит большая беда.
      — Это мы уже знаем, — сердито бросил Алмар, с недоверием рассматривая летучую обезьяну. — А заодно то, что прибывшие в железных домах иноземцы владеют неким оружием, способным испепелять на месте.
      — Тем лучше, — ничуть не смутившись, ответил посланник. — Но владыка все равно просил предостеречь вас и рассказать о возможной опасности, — зверь сложил лапы и наклонил голову, принимая самый виноватый вид. — Дело в том, что эти иноземцы похитили знакомую владыки Саурона, девушку Корину, — Элли обменялась обеспокоенными взглядами со Страшилой и Железным Дровосеком. Какой бы плохой девушка не была в прошлом, сейчас они все, как один, беспокоились за ее судьбу. Летучая обезьяна приложила лапы к груди и горестно покачала головой. — У владыки такое доброе и чуткое сердце… Он места себе не находит от волнения. Впервые услышав новости о Корине, он на день слег с болезнью, а на следующее же утро отослал всех помощников разнести по Волшебной стране предупреждения. Мой владыка не простит себе, если такая беда случится с кем-то еще.

      Его рассказ так растрогал Элли, что у нее сердце закололо. Она даже немного порадовалась за Корину — наконец-то и ей встретился заботливый и великодушный друг, которому не чужда ни бдительность, ни сострадание.

      Она перевела взгляд на Алмара. Белый рыцарь стоял, нахмурившись, и мрачно всматривался в летучую обезьяну. То, как он сцепил зубы, как сжал кулаки, жутко напоминало о тяжелых временах войны с Пакиром. Элли хотелось бы положить ладонь ему на плечо, поддержать и успокоить, но — увы — она не могла дотянуться до него.

      Заметив грустное выражение ее лица, посланник понимающе добавил:

      — Владыка Саурон предполагал, что эти новости опечалят вас, фея Изумрудного города, — он завел руки за спину, будто что-то ища между крыльев. — Поэтому передал вам подарок. Владыка надеялся, что он принесет вам лишь добрые воспоминания.

      Летучая обезьяна выставила перед собой руки, и в них внезапно оказалась маленькая бархатная подушечка, на которой стояли два таких знакомых серебряных башмачка.

      Элли и ее друзья и не знали, что сказать. Столько всего приходило на ум — их знакомство, путешествие по дороге из желтого кирпича, череда невероятных приключений и безумных встреч. Знали ли они тогда, направляясь к Великому и Могучему Гудвину, что ждет их через много лет? Башмачки блестели так же ярко, как и в ее далеком детстве; девушка так восхитилась их давно потерянной красотой, что не заметила, как слезы выступили у нее на глазах.

      — К сожалению, это лишь копии тех, что вы когда-то носили, — виновато сказал зверь. — В них нет ни крупицы волшебства.

      Фея Изумрудного города осторожно спустилась с трона и, едва дыша, приподняла один башмачок. Как и прежде, он ощущался легче пушинки; золотые пряжка на нем радостно сверкнула, стоило ей немного наклонить туфлю. Девушка так переполнилась благодарностью, что была не в силах вымолвить и слова.

      — Это замечательный подарок, — с искренней улыбкой промолвила она, прижимая башмачок к груди. — У твоего владыки, верно, очень умелые мастера.
      — Право, королева, — беззлобно усмехнулся посланник. — Он сам сделал их. Не зря его кличут Великим Умельцем и Владыкой Даров.
      — Пожалуйста, передай ему, что мы обязательно постараемся спасти Корину, — тихо сказала Элли, наклоняясь к летучей обезьяне. — Вместе мы точно что-нибудь придумаем.

      Зверь обнажил в улыбке острые зубы, и лишь в этот момент фее показалось, что она уже видела подобные глаза. Слишком знающие, будто пылающие изнутри золотые глаза…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.