Butterfly

#np Mozart L'Opera Rock – Penser l'impossible

***

Ночь. Пустая трасса. И только один человек, что сидит за рулём автомобиля, чёрного как эта самая ночь. И лишь свет фар разбивает беспросветную мглу, такую густую, что, кажется, обволакивает машину вместе с его хозяином, лица которого не различить. Чёрные волосы, чёрная кожаная куртка и салон, в котором выключен свет, чтобы не мешать сну его прекрасной бабочки. Бабочки, что ночью, поддавшись большой скорости, сложила крылья и уснула. Дневная бабочка ночью должна спать. Большая скорость – она как наркотик, один раз попробовав, ты никогда не забудешь то, что почувствовал. И будешь хотеть ещё. Больше, лучше, дольше. Так, чтобы в ушах звенело, а перед глазами автострада превращалась в бесконечное полотно, не давая разглядеть то, что находится по бокам. Деревья сливались в единую стену, а поля сами по себе казались стеной, такой же твёрдой, как бетон. Скорость. Ночью, далеко за городом, Яно может себе это позволить. А когда рядом Хансоль, он просто не может сдерживаться, вкладывая всю силу и желание в нажим педали газа. Даже слишком сильно. Подумай, чем это может закончиться. «Я же до сих пор жив». Всему наступает конец. «Нет, только не когда рядом Хансоль». Именно сейчас. И судьба, что хуже всякого демона, всегда играет злую шутку с теми, что идут против неё. Испытывать судьбу – значит играть с огнём. Но огонь, рано или поздно, поглотит всё, что попадёт в него, как бы не был хорош противопожарный костюм и как бы вы не умели обходиться без воздуха. Огонь пожирает изнутри, выбираясь наружу и поглощая то, что остаётся. И грузовик, внезапно выехавший на совершенно пустую трассу, оказался именно волей судьбы. Судьбы, что забирает тех, кто не желает играть по её правилам. Свет фар, ослепляющий глаза. Столкновение, предопределённое судьбой. И глубокие, наверное смертельные раны. Раны, оставленные осколками разбитого от удара стекла, буквально полосками впившегося в кожу парней на сиденье водителя и пассажира, были ничем по сравнению с ранами, оставленными на сердце. Раны, что были глубже любой дыры, оставшейся от прошедшей насквозь пули. Душевные раны от того, что убил дорогого человека собственными руками. И, чтобы искупить вину, понадобятся миллионы секунд отчаяния или одна, самая важная деталь - жизнь. «Ты можешь сделать так, чтобы парень выжил». - Как? «Отдай свою жизнь и свою душу этому парню. Ты будешь вечно жить вместе с ним». И Яно, буквально в последний раз вдыхая воздух, целует Хансоля, что оставался во сне (или в коме?) до сих пор, отдавая себя и свою душу, лишь бы спасти того, кто дорог. Последний выдох, и голова Яно падает на землю рядом с Хансолем, которого он вытащил из машины и заботливо положил на траву, что в темноте, казалось, тоже была чёрной. Как и кровавые подтёки, отнюдь не красящие прекрасную белоснежную кожу спящего. «Прости, и, пожалуйста, живи». Бабочка, что появилась после смерти Яно, покружившись над землёй, опустилась на поясницу Хансоля, сливаясь с кожей. И лишь потом выживший парень, принимая душ, увидит у себя на пояснице бабочку, похожую на татуировку и надпись

«Я навечно с тобой. Яно».