Воспитание нежности

Не глядя на Падалеки, Дженсен молча поднялся и, хромая, вышел из кухни. Джареду хотелось выть от бессилия. А еще лучше — побиться головой о стену и сразу после этого умереть. Сволочь! Сам растоптал слабые ростки доверия и симпатии, которые, наконец, появились между ним и самым желанным парнем. Кто-то впервые за столько лет сумел проникнуть под жесткий панцирь грубости и цинизма, задел давно дремлющие душевные струны, а он, урод, сам все разрушил. Звонок матери вытащил из пучины самобичевания. —Томми, наконец, угомонился, уснул. Он такой славный! Жаль все-таки, что он не твой сын! А как мне понравился Дженсен! Он очень красивый и воспитанный парень. И такой юный! Джаред, сынок, не обижай его. — Да, мам, спокойной ночи. Твой сын, мам, уже сделал, все, что мог. Нужно выпить. Много. Иначе с душевной болью не справиться. Джаред открыл дверцу шкафа с рядами бутылок и, будто обжегшись, отдернул руку. Нет, он больше не пьет. Придется справляться по-другому. Падалеки методично вылил в раковину содержимое каждой бутылки, складывая пустую тару в мусорный мешок. Что дальше? Ему срочно нужно увидеть Дженсена. Но вряд ли Дженсен захочет его видеть. Сделав над собой неимоверное усилие, Джаред пошел на поиски парня. Тот, съежившись, сидел на кровати в своей комнате, его била крупная дрожь. Джаред остановился на пороге, отчаянно мечтая прикоснуться, и в то же время, боясь сделать еще хоть шаг.  — Дженс, я знаю, что я — сволочь! Прости меня, прошу! Клянусь, я больше никогда не выпью ни грамма спиртного, я никогда не обижу тебя! Дженсен молчал. У Падалеки к горлу подкатил тугой ком. Обнять бы сейчас, согреть, унять дрожь.  — Дженс, ну не молчи! Ударь меня! — умолял Джаред, чувствуя, что сейчас лавина раскаяния найдет выход вместе со слезами.  — Уйди, пожалуйста, — тихо попросил парень, повернув белое искаженное лицо.  — Я не могу уйти, Дженсен, мне нужно, чтобы ты поверил, я не прикоснусь к тебе, прости, пожалуйста, прости!  — Привези завтра Томми, мы уйдем. — Нет, Дженс, нет! Не нужно! Вы спокойно дождетесь звонка твоего брата, я не позволю никому вас обидеть. — Да, обидишь сам. Джаред достал из шкафа теплый плед и попытался накрыть дрожащего парня. Тот отшатнулся. Падалеки положил плед рядом и вышел на кухню. Включил чайник, налил крепкий сладкий чай и вернулся к Дженсену. Мальчишка все-таки закутался в плед, уже хорошо.  — Дженсен, пожалуйста, выпей чай. Я поставлю здесь и уйду. Прошу тебя, не делай глупости, не планируй побег от меня. Постарайся уснуть, я буду в соседней комнате. Позови меня, если буду нужен. Я все сделаю, чтобы ты меня простил. Знаю, я не заслуживаю, но дай мне шанс. Джаред поставил чашку на столик и тихо вышел, не закрыв дверь. С изумлением заметил, что по щекам текут слезы. Когда же он плакал в последний раз? Наверное, когда Итан бросал ему в лицо страшные обидные слова, которые, как острые ножи вонзались прямо в сердце. Тогда он мог еще чувствовать, мог еще любить. Без чувств жить легче. Как бы эту ночь пережить. Какие мысли сейчас в голове у Дженсена? Сможет он простить когда-нибудь? Джаред понимал, что не уснет. Он тихонько прошел в кабинет, включил компьютер, вошел в свою рабочую почту. Да, как ни странно, ему продолжали приходить письма. Отец не отключил функцию переадресации. Все письма, касающиеся любых юридических вопросов, которыми Джаред занимался раньше, за все это время скопились, ожидая прочтения. Он начал с последних. Неожиданно для себя увлекся. Когда в глазах уже стало двоиться, выключил компьютер и на цыпочках пробрался в комнату Дженсена. Тот спал, выпутавшись из пледа. Чашка стояла пустая. Хороший знак. Джаред прилег на диван в гостиной и забылся тяжелым сном.

***

Голова гудела, на душе скребли кошки. Это утро явно не войдет в список лучших в его жизни. Дженсен был в душе, вода шумела. Джаред быстро встал, навел наскоро порядок на кухне и стал готовить омлет, на ходу вспоминая, как это делается. Потом соорудил сэндвичи, достал сок, молоко. Как давно он всего этого не делал для кого-то другого!  — Дженсен, я завтрак приготовил, пойдем, а? — просительно заглянул в глаза выходящему из душа парню Падалеки.  — Джаред, не пытайся быть любезным, я не знаю, как мне вести себя с тобой. Ты так много сделал для нас с Томми, и в то же время…— на прекрасные глаза навернулись слезы.  — Я скорей с балкона спрыгну, чем обижу тебя! — выдал совсем детское обещание Падалеки. — Давай начнем все сначала, пожалуйста! Кажется, Дженсен не боится его, значит, поверил, что такое не повторится. Только обижен и зол. Если так, Джаред сможет вымолить прощение. Парень молча пошел на кухню. Приободренный Падалеки потрусил следом. Позавтракали в тишине.  — Спасибо! — Дженсен поднялся из-за стола. — Наверное, еще рано звонить, чтобы увидеть Томми?  — Давай попробуем! — Джаред готов сделать все, что угодно, не только позвонить. Мама ответила сразу, и засияла, увидев Дженсена. Тот тоже разулыбался. Томми лопотал что-то, восторженно показывая в камеру игрушки, изображал лай собак. Джаред прислонился к косяку и во все глаза смотрел на улыбающегося Дженсена, наслаждаясь. Совсем недавно он думал, что больше и не увидит никогда его улыбку. Тот поймал взгляд и смутился. Падалеки вышел, чтобы не мешать. Как он мог вчера так поступить! Алкоголь отныне точно под запретом. Джареду очень хотелось поговорить с Дженсеном, полюбоваться им, послушать голос, узнать о нем побольше, еще раз убедиться, что шанс есть, шанс все исправить. Но благоразумие подсказывало, что мальчишке нужно дать время. Падалеки снова уселся за компьютер. Вчера он заинтересовался одним договором, присланным на почту. Там явно был какой-то подвох, и Джаред даже с каким-то азартом стал изучать все пункты. Потом с комментариями отправил на почту отца и юристам. Приятно было вновь окунуться в работу. Оказывается, ничего и не забыл за это время. Из кухни доносились вкусные запахи готовящейся еды. —Дженс, зачем ты ходишь? Тебе отдыхать нужно, иди, я сам.  — Мне не трудно.  — Как там Томми? Лицо Дженсена просветлело, как по мановению волшебной палочки.  — Ему очень хорошо в доме твоих родителей. Я должен поблагодарить тебя.  — Ничего ты мне не должен! Я рад, что ты находишь в себе силы мне улыбаться. Дженс, я…  — Не нужно ничего говорить. А так много хочется сказать… Что ж, подождем. Больше всего Падалеки боялся, что Дженсен начнет шарахаться от него или вообще сбежит. Возможно, если бы не замечательная идея увезти Томми к матери, так бы он и поступил.  — Джаред, могу я воспользоваться твоим компьютером? Я бы почитал, у тебя в доме совсем нет книг. Или тебе нужно работать?  — Конечно, Дженсен, он в твоем распоряжении. А что касается книг — это не совсем моя квартира, — замялся Джаред, не зная, как объяснить, что это за жилище. — Я как раз хотел попросить тебя переехать сегодня со мной в мой дом, я еще вчера хотел это сделать, там хорошая библиотека, да и компьютер не один, вообще, тебе там будет лучше. В глазах Дженсена опять заметалось беспокойство. Бедный мальчик, все-таки он не ждет от Джареда ничего хорошего. Как трудно будет завоевать снова его доверие! — Ну, если так надо…  Ох, ну слава Богу! Сейчас он увезет его отсюда. В доме Дженсен не будет наедине со своим обидчиком, там еще есть люди, может быть, он скорее успокоится. В дверь позвонили. Джаред никого не ждет. Первая мысль была — не открывать. Лучше бы он так и сделал — на пороге стоял Брайан.  — Джей, любимый, — кинулся обниматься с порога парень, — я так соскучился! Падалеки опомнился и быстро вытолкал Брайана за дверь, вышел сам за ним следом.  — Зачем ты приперся? — Джаред злился и не скрывал этого. — Почему не позвонил?  — Ты не один… — обиженно протянул, да, уже бывший бойфренд. — Бездушная скотина! Я так хотел увидеть тебя, думал, ты будешь рад…  — Я не рад.  — Джей, я согласен присоединиться. Знаю, ты любишь маленькие групповушки.  — Уже не люблю. —Падалеки думал только о том, слышал ли что-нибудь Дженсен. — Брайан, тебе лучше уйти!  — Джаред, что происходит? Я заслуживаю объяснения, — тихо и как-то грустно попросил Брайан. Вчерашний Падалеки просто бы послал его подальше, но сегодняшний крикнул в приоткрытую дверь:  — Дженсен, я спущусь вниз и вернусь через полчаса! Они сели в машину Брайана, припаркованную возле дома. Брайан сразу достал косячок, закурил и передал Джареду. Тот отрицательно помотал головой.  — И тебе не советую! Ты же за рулем. Тот поднял на него почти испуганные глаза.  — Ты что?! Когда тебя это останавливало? Что у тебя за Дженсен? Ты влюбился? Джаред, я столько времени потратил на тебя, ты не можешь вот так со мной поступить. Блядь! Кругом виноват. Почему ему не все равно! Еще вчера он даже бы не стал утруждать себя никакими объяснениями.  — Брайан, я тебе ничего не обещал, никогда, ты не можешь утверждать обратное. Нам было неплохо вместе, но сейчас ты уходишь, и мы больше не встречаемся. Найди себе парня и будь счастлив. Падалеки открыл дверцу с намерением выйти, но Брайан неожиданно резво перегнулся, захлопнул дверцу и припал к паху Джареда.  — Пожалуйста, пожалуйста, — как безумный повторял Брайан, расстегивая ширинку бывшего любовника, — никто лучше меня тебе это не сделает… последний раз… позволь…сладкий мой… Падалеки ненавидел себя, но сидел, не шелохнувшись, окунувшись в привычную ласку. Тело реагировало независимо от воли хозяина, только представлял он совсем другие губы на своем члене.  — Ох-ххх… Дженс… — выдохнул он, выплескиваясь в жадный рот. Брайан выпрямился и зло посмотрел мутными глазами на Падалеки.  — Дженс?!!! Дрожащими руками Джаред вытащил салфетку из пачки, лежащей на панели, и вытер блестящие опухшие губы Брайана, а затем и свой член.  — Прости, тебе не нужно было этого делать, — Падалеки застегнул брюки и открыл дверцу машины. — Правда, прости! Не оглядываясь, вошел в подъезд. Пусть ненавидит, может быть, так даже лучше. Хотя, если честно, чувствовал себя совсем паршиво.

***

Дженсен не произнес ни слова. Не слышал радостных возгласов Брайана, или ему все равно? Пусть лучше — не слышал… Вещей никаких не было, одежду Томми Падалеки вместе с ребенком отвез матери. Забрал только ноутбук.  — Давай заедем, купим тебе одежду, — предложил Джаред, глядя на Дженсена в той же старой футболке и порванных джинсах.  — Обойдусь, ты и так тратишь деньги на нас.  — Дженсен, мне это доставит только радость. Я очень обеспеченный человек. — Нет, не стоит. Джаред все-таки уговорил упрямого мальчишку, аргументируя тем, что ехать в таком виде в дом родителей Падалеки, чтобы проведать Томми, неприлично, и тем, что Шерон убьет своего сына за то, что допустил это. Дженсен выбрал самые дешевые джинсы и футболку, отчаянно краснея, прихватил на кассу две пары простых трусов. Джаред был рад и этому. Конечно, ему очень бы хотелось одеть красавчика в самом дорогом бутике, но и на том спасибо. Какой же он идиот, что не подумал об этом сразу! Дома Падалеки познакомил Дженсена со всей прислугой. Все были очарованы мальчишкой и с восхищением любовались парой. Они были уверены, что это именно пара, раз их ненаглядный Джаред привел кого-то в дом. Наконец-то их драгоценный хозяин будет счастлив и станет прежним. Дженсен был безумно смущен, пришлось слегка рыкнуть на своих чересчур разошедшихся в желании услужить работников. Падалеки провел слегка ошеломленного новыми впечатлениями Дженсена по дому, показал сад. Кажется, парень начал оттаивать, здесь он точно перестал бояться Джареда. После вкусного ужина Дженсен устроился в библиотеке, с ногами забравшись в большое кресло, обложился книгами и взял ноутбук. Джаред сел рядом за стол и тоже включил компьютер. Они почти не разговаривали, но само присутствие умиротворенного спокойного Дженсена успокаивало и Джареда. Продолжая работу с договорами, он то и дело бросал взгляды на своего читающего гостя, вот он хмурится, вот слегка улыбается, а вот удивленно хмыкает. Когда заметил, как Дженсен сексуальным движением кончика языка облизывает свою совершенную нижнюю губу, понял, что уже не может больше думать о работе, мысли приобретают совсем другое направление.  — Дженс, пойдем, погуляем в саду, — попросил Джаред. — Нет, уже темно. Вот тебе и доверие. Боится, что в темноте Падалеки опять превратится в зверя и завалит прямо на газоне? Ну что ж, заслужил. Пока Дженсен общался с Томми, Джаред сбросил на почту отцу и юристам свои очередные предложения по новому проекту. Ему сегодня уже прислали уточняющие вопросы от бывших коллег, Джаред с удовольствием пообщался с ними в письмах. Приятно, что помнят и до сих пор ценят его мнение. Когда Дженсен попрощался и ушел в свою комнату, Падалеки понял, что ему совсем ничем не хочется заниматься в его отсутствие. Послонялся по дому, поболтал с охранником и садовником, вот и все. Раньше бы такой проблемы не возникало — клуб, выпивка и симпатичный парень. Больше всего ему сейчас хотелось прокрасться на цыпочках в комнату Дженсена и полюбоваться им, спящим. Но понимал, что сделает только хуже.

***

На следующий день позвонил Джош. Джареду очень хотелось послушать разговор, но взволнованный Дженсен убежал с телефоном в сад, и Падалеки пришлось маяться от неизвестности, меряя шагами гостиную. Его одолевал страх, что он так и не успеет вымолить прощение, Дженсен уедет, а он опять скатится в свою недавнюю жизнь. Как-то он уже и забыл про существование этого Джоша, лучше бы он никогда не приезжал! Эгоистично, зато искренне.  — Мой брат благодарит тебя за то, что ты дал нам приют, — озадаченный Дженсен, наконец, вернулся. —Он сможет нас забрать не раньше, чем через неделю, или даже две. Может быть, одолжишь нам немного денег и мы попытаемся добраться до тетушки Кло? Вот и все. Он ничего не успеет. Нужно увезти Дженсена. Куда глаза глядят. Украсть. Спрятать. Не отдать! К горлу подкатил странный ком. Все, Падалеки, ты влип. Влюбился по уши в юного красавца, которого сначала чуть не изнасиловал, а теперь дышать на него боишься.  — Не нужно тетушки Кло, — охрипшим голосом начал Джаред, — вы останетесь здесь. Все будет хорошо. Дженсен, ты мне стал очень дорог. Я должен тебе это сказать. Не отвечай сейчас ничего, просто знай об этом. Джаред побоялся увидеть в ответной реакции Дженсена отвращение или страх и поспешил удрать во двор. На выходе не удержался, оглянулся и увидел полыхающее в зеленом взгляде изумление.