Заблудший

Ночь пришла незаметно. Обычно усеянное крошечными светлячками небо сейчас напоминало сплошное черное полотно без привычной, вечно сопровождающей каждого ночного скитальца спутницы Земли, без ярких звезд. Лес, которого так старались избегать все живые существа, полностью погрузился во тьму. Лишь в некоторых местах можно было увидеть тонкие границы света, созданные опытными регалиями. Больше всего в темноте выделялся недавно зажженный костер, тускло горевший среди мрачных деревьев. Слабое пламя из последних сил пыталось согреть сидевших вокруг обитателей Дальнего Берега. Бишамон, облаченная в длинное кружевное платье, удобно устроилась на пологом камне и терпеливо поджаривала кусочек рисового хлеба. Её ведущий шинки, как всегда, отличился особой заботой, заставив Богиню Войны прихватить с собой непримечательную на вид сумку, в которой оказалось много полезного. — Вот, прикройся, Виина, — Казума незаметно подошел сзади и накрыл свою госпожу тонкой хлопковой накидкой. Та чуть заметно вздрогнула, ощутив на плечах прохладное покрывало, и, смутившись, подхватила руками легкую ткань. Заботливо посмотрев на хозяйку, шинки достал из той самой сумки несколько наволочек и, выпрямившись, настороженно взглянул на пустое небо. Бог по вызову, который всё это время осторожно наблюдал за заметно порозовевшей Бишамон, едва улыбнулся и потянулся за зефиром, целиком запихнув его в рот. Ужасно проголодавшийся, он с наслаждением жевал долгожданное лакомство: проходить целый день без перерывов — нелегкая задачка. Поначалу они собирались идти всю ночь, но Юкине настоял на отдыхе. Нора и Бишамон сразу же согласились, а Ято никто даже слушать не стал. Хотя тот и говорил, что запросто проходит еще и всю ночь, сил совсем не осталось, и в глубине души он глубоко благодарил регалию за предложение. Еще и Хииро порадовала хорошей новостью — идти осталось немного. Наслаждаясь перекусом и представляя долгожданную встречу с Хиёри, Ято и не заметил, как к нему подошла маленькая фигура. Он обратил на неё внимание, лишь почувствовав, как чьи-то холодные ладони обвили его руку, уткнувшись подбородком в плечо. — Ято, спой, пожалуйста. Как тогда. Нора говорила тихо, еле заметно шевеля малиновыми губами. От неожиданного прикосновения и мелодичного голоса по телу пробежала неприятная дрожь, не вовремя поднявшийся ветер усугубил положение. Удивленный поведением первой регалии, Ято поднял до этого опущенную голову, ненароком встретившись взглядом с Бишамон, которая удивленно смотрела на него, дожевывая только что прожаренный кусок рисового хлеба. Казума на мгновение замер, всё еще держа в руке легкие ткани. Юкине навострил уши, придвинувшись поближе к разбушевавшемуся пламени. — Да не умею я, — наконец, проглотив зефир, раздраженно пробормотал бог, — и что значит «как тогда»? Он перевел взгляд на шинки, продолжая чувствовать её ровное дыхание у шеи. Но та молчала. Треск горящего хвороста, казалось, стал громче. Вдали послышались завывания темных духов: ночь — их время. — Ладно, я займу пост с южной стороны. Казума, первый нарушивший давящую тишину, поправил очки, и, посмотрев на Юки, спросил: — Ты со мной? Задумавшийся подросток с янтарными глазами встрепенулся и, быстро поднявшись, с энтузиазмом произнес: — Конечно. — Тогда встанешь рядом с Айхой. — Без проблем. Юкине бросил последний взгляд на своего недохозяина и, закатив глаза, накрыл его и прильнувшую к нему шинки своей ветровкой. Юный сосуд открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, отмахнувшись, побежал вслед за своим учителем. Теперь вокруг костра сидели двое: Бог Бедствий и Богиня Удачи. Два бога, долгое время яро ненавидевшие друг друга, а теперь спокойно сидевшие вместе. Бишамон-тен впервые равнодушно рассматривала бывшего врага: вечно говорливый, гиперактивный, со своими тупыми шуточками, он жутко раздражал и был полной противоположностью того, кто сидел сейчас напротив. Сейчас бог в спортивном костюме больше напоминал каменное изваяние: абсолютно неподвижный, со странным, застывшим выражением лица. Только языки пламени плясали в его непривычно темных глазах. — Хииро, а откуда ты знаешь, как дойти до… Голос прозвучал слишком громко, заставив Виину растерянно выпрямиться. Богиня в замешательстве поджала губы и быстро проговорила: — Она спит. Ничего не ответив, Ято повернул голову в сторону, заставив Бишамон снова удивиться такой нетипичной для него реакции. Невольно светловолосой богине вспомнился момент на собрании, когда называли имена совершеннолетних богов. Она вспомнила, как до этого подшучивавший с Эбису бог замер, услышав свое имя в списке именинников. Казалось, он и сам был удивлен, что дожил до такой даты. А потом снова этот мерзкий советник, так грубо говоривший с маленьким Богом Счастья: «Не радуйся, Магацуками, тебе осталось совсем немного». Бишамон нахмурилась, сильнее укутавшись в покрывало. А ведь в его словах действительно была доля правды. Если она сделает то, что хочет, то слова советника, скорее всего, сбудутся. — Ято, ты знаешь, зачем я пришла сюда? Бог снова перевел взгляд на чересчур разговорившуюся богиню и молча кивнул. Он давно заметил, как та смотрит на него, но виду не подал: не хватало к звенящей боли в голове получить еще и оплеуху от этой ненормальной. Отблески оранжевого огня отражались в его ледяных глазах. Стараясь не потревожить спящую девочку, Ято взял тонкий прутик и бросил его в костер. — Если со мной что-то случится, — он посмотрел прямо в фиалковые глаза богини, — защити Хиёри и Юкине. Языки пламени потянулись ввысь, лизнув напряженный воздух вокруг.

***

Всегда цветущая и благоухающая Такамагахара и ее нежно-розовый небосвод, по которому обычно резвились маленькие кудрявые облака, сейчас окрасились в скудный серый цвет. Выросшие до невероятных размеров тучи заслонили собой яркое солнце, заставив все храмы на Равнине Небес потускнеть. Жители мирно спали, еще не зная о надвигающейся беде. Пожалуй, единственное место, где в такую рань давно никто не спал, это дворец, где проживали боги Верховного совета. Сейчас двое самых значимых из них со своими священными регалиями собрались в небольшой комнате, стены которой украшала впечатляющая мозаика, а массивные окна открывали вид на всё еще спящую Такамагахару. — Эти двое почти достигли священной земли! — молодой на вид Бог с длинными серебристыми волосами рассерженно ударил по массивному столу. — С нитью они в ближайшее время уже будут там! Остальные присутствующие медленно натягивали на себя маски и с явным укором смотрели на чересчур эмоционального советника. Кто-то из них спокойно сидел за столом, некоторые удобно устроились у окон, пытаясь разглядеть на пасмурном небе что-либо еще, кроме приближающейся бури. — Адобайза, успокойтесь. Сайко-шин придёт, и мы разберемся со всем этим недоразумением. Советник, который всё это время ходил туда-сюда по помещению остановился, с нескрываемой яркостью посмотрев на шинки с шрамом на носу: — Успокоиться? Вы вообще понимаете, что мы позволили им забраться так далеко, — он испытующе посмотрел на каждого члена Совета, — да, а ещё два Бога Такамагахары решили пойти против нас, а мы тут сидим, сложа руки! Некоторые из присутствующих задумчиво уставились на говорившего и, переглянувшись, продолжили заниматься своими делами. Еще один бог с черными, как смоль, волосами усмехнулся и, встав из-за стола, подошел к своей регалии, который в прошлом был священным сосудом. Такемиказучи с нескрываемым нетерпением ждал решения самого главного из них. — Даже не верится, что Вайшравана нас ослушалась, — тихо заметил до этого молчавший шинки, настороженно рассматривая потерявшее краски небо. — Хах, — Такемиказучи хмыкнул, и глаза его загорелись, — этот никчемный божок и богиня, опозорившая великую семёрку. Кого мы только здесь держим? Дверь распахнулась, и в комнате появился тот, кого все давно ждали. Заметив Верховного Бога, присутствующие склонили головы и приветствовали своего предводителя. Тот в свою очередь кивнул им и, посмотрев на своего советника, произнес: — Великая Аматэрасу дала нам разрешение переместиться на земли своего брата. Бог взглядом указал на особую священную нить, искрящуюся золотым свечением — именно так выглядит святая вещь, благословенная самой Богиней Солнца. — И еще, — он внимательно посмотрел на каждого из присутствующих, — повелительница попросила проведать Цукиёми-но-ками. Вставая, присутствующие кивали и подходили к владельцу нити. — А как мы поступим с теми, кто пошел за магом и полудухом? — на несколько мгновений успокоившийся Адобайза снова подал голос и почтительно посмотрел на главаря. — Сделаем то, что делали всегда. Применим высшую форму наказания ко всем, кто посмел опорочить священную землю! Последние слова он буквально прокричал и нацепил на себя узорчатую полумаску. Сайко-шин знал, что потом каждый из них благополучно всё забудет, так что зачем волноваться о том, о чем всё равно не будешь помнить? Правильно. Незачем. Только вот на сердце почему-то было неспокойно. Он выдохнул, крепко сжав в руке сокровище, доверенное ему великой Богиней. О чем таком важном он забыл?