Заблудший

— Господин. 
 Девочка в нежно-голубом кимоно с кудрявыми каштановыми волосами до плеч склонилась над лежащим рядом богом и взволнованно посмотрела на него. Бледное лицо чуть светилось, правильные черты, до этого момента искаженные напором нескончаемого потока мыслей, наконец, расслабились. И без того вечно торчащие в сторону темные волосы еще больше растрепались, открывая вид на постоянно заслоненное челкой лицо. Одна рука расположилась на поясе обычного белого косодэ, другая вдруг резко дернулась и потянулась к покрывшемуся испариной лбу. Чуть приоткрытые губы неожиданно искривились, обнажая ровные зубы. Ято сморщился, когда мысли снова начали заполнять его пустую голову. Тысячи картинок поочередно сменялись, вызывая легкое головокружение: Хиёри, отец, нить, каратели небес, чистая душа, новое орудие, разрубленные узы, ноющая боль во всем теле, приятные капли дождя, а потом… Стоп. Лазурные глаза мгновенно распахнулись, слепо уставившись вперед. От резкой перемены освещения бог ничего не увидел, кроме овальных размытых пятен, разраставшихся и темневших до тех пор, пока зрение окончательно не привыкло к белому свету. Облокотившись, Ято приподнялся и с любопытством уставился на миниатюрную расплывчатую фигуру, стоявшую в нескольких шагах от него. Бог закрыл один глаз, пытаясь разглядеть её, но зрение явно не собиралось фокусироваться. 
 — Никогда не думал, что после смерти есть еще что-то, — он нервно засмеялся, рукой потянувшись к отросшим волосам. 
 — Вы не умерли, господин. 
 Её голос, чем-то напоминавший звон весенних колокольчиков, заставил его застыть. Зрение окончательно сфокусировалось и, присев, бог, всё же смог разглядеть ту, кто всё это время находился с ним в этом непонятном месте: девочка с большими карими глазами и забавно завивашимися локонами. На открытом лбу серебром переливался миниатюрный полумесяц, а на шее красовался красный иероглиф, к которому сейчас и был прикован взгляд молодого бога. 
 — Сукуи? 
 Голос Ято прозвучал как-то отдаленно, будто и не принадлежал ему самому. Бог снова посмотрел в блестящие глаза незнакомки, ожидая ответа. Та, взволнованно коснувшись недавно полученного имени, робко кивнула. 
 Ято приподнял бровь, не зная, что сказать. Он задумчиво перевел взгляд в сторону, обдумывая недавние события. Долгое время бог чувствовал ужасную слабость, затем и вовсе разрубил узы со своей нитью жизни. Вывод напрашивается сам: он умер. Однако происходящее сейчас непохоже на бесследное исчезновение, хотя и окружавшее его белое полотно очень походило на ту самую пустоту, которой бог всю жизнь старался избегать. Рука сама потянулась к груди, ощупав то место, где находилось сердце. Сквозь тонкую ткань одеяния чувствовалось учащенное биение. Сомнений нет — он жив. Нахмурившись, бог искоса взглянул на новую регалию, будто она была виновата во всем происходящем. 
 — Позвольте всё объяснить.  
 Шинки присела на колени и с особой мягкостью посмотрела на хозяина. Как же она соскучилась по этим кристально-голубым глазам. 
 Ято не шелохнулся, лишь нахмурился еще больше, почувствовав непривычную теплоту и мягкость, овладевшую всем телом. Она чему-то безумно радовалась. 
 Заметив его настороженность, девочка, осторожно прикоснулась к его запястью и нежным голосом произнесла:  
 — Коснитесь имени, что вы дали мне.  
 Ябоку прищурился, явно не спеша выполнять своеобразную просьбу едва знакомой девчушки. Да, она его священное оружие, но тот факт, что эта регалия каким-то образом смогла скрыть от него свою прошлую жизнь, не позволял богу довериться ей. Та всё сразу поняла и, приятно улыбнувшись, неуверенно сама поднесла прохладную ладонь своего недоумевающего хозяина к ярко-красному кандзи. Стоило ей это сделать, как бог почувствовал сильное жжение, исходящее от загоревшегося имени. 
 Монотонный белый «пол» не имевшего конца пространства практически сразу же превратился в небольшой участок земли уже знакомого леса на острове Ики. Бордовое от множества ликорисов поле медленно тонуло под темным покрывалом беззвездной ночи. Бледный диск полной луны являлся единственным, что хоть как-то освещало это зловеще-тихое место. Ято закрыл глаза, мысленно повторяя, что всё вокруг — только плод его фантазии. Но стоило богу раскрыть веки, как он обнаружил, что живописный вид никуда не делся. Ято огляделся: окружавшие со всех сторон мрачные деревья сейчас напоминали жуткие фигуры, пугавшие неизвестностью. Он прошелся вокруг поляны, настороженно вглядываясь вглубь леса. Сейчас из-за любого дерева может выскочить проголодавшийся фантом, и тогда ему точно конец. Как и ожидалось, этой маленькой шинки нельзя доверять. Бог зло прошипел, проклиная свою наивность. 
 Громкий шелест среди увядавших цветов моментально приковал к себе взгляд ярко-голубых глаз. Только сейчас бог заметил лежавшую лицом вниз мужскую фигуру в богато расшитом кимоно. Тот снова зашевелился и, приподнявшись, с придыханием произнес. 
 — Вернись, Хару.  
 Одежда на нем вспыхнула серебристым огнем и через долю секунды перед ним материализовалась маленькая девочка с небольшим светящимся полумесяцем на лбу. По пухлым щекам медленно скатывались одиночные слезы, сверкавшие под серебристым светом луны. 
 — Сукуи? — Ято вопросительно посмотрел на всхлипывавшую шинки. 
 Регалия проигнорировала удивленного бога, сделав несколько шагов назад. Слезы покатились быстрее, а плечи начали содрогаться от учащенного дыхания. 
 — Почему… почему вы не позволили мне защитить вас, господин?  
 Ято, сдвинув брови, встал прямо перед носом регалии, всматриваясь в сильно слезящиеся глаза цвета горького шоколада. 
 «Неужто Нора?» 
 Послышался громкий кашель, и, обернувшись, Ято, перевел взгляд на бога, который теперь предстал перед ним в простом темно-синем косодэ. Тяжело дыша, незнакомец всё-таки приподнялся и, с трудом выпрямившись, встретился глазами с Магацуками. Чем дольше Ято всматривался в лицо еле стоявшего на ногах бога, тем сильнее расширялись его зрачки. Два взгляда абсолютно идентичных лазурных глаз встретились, но если один из них смотрел на уже рыдающую шинки, то другой неотрывно изучал своё отражение. 
 — Хару, тише.  
 Приятный, успокаивающий, но в то же время властный голос заставил подчиниться, и девочка сжала губы, мокрыми глазами уставившись на своего хозяина. 
 Коса окончательно расплелась и длинные тёмные пряди упали на измученное лицо. Он посмотрел на Луну, которая медленно начинала блекнуть и сливаться с темным небосводом. Ночная странница всегда сопровождала его и дарила покой, даже сейчас, когда силы безвозвратно покидали его. 
 — Всё это время я ничего не делал. Так уж получилось, что одного лишь моего существования достаточно для исполнения всех моих обязанностей, — уголки его губ чуть заметно дрогнули. Он полной грудью вдохнул прохладный весенний воздух. 
 — Но после того случая я понял, чего хочу. 
 Бог пристально посмотрел на своего верного шинки, нехотя столкнувшись взглядом с замеревшим Ябоку, который так и продолжал стоять с приоткрытым ртом. Уже потухшие голубые глаза на мгновение сверкнули: 
 — Я, Цукиёми, хочу делать людей счастливее!  Скверна начала распространяться, медленно окрашивая лицо бога в темно-фиолетовый цвет. Цукиёми, не выдержав, вскрикнул. Он позволил магу сотворить с ним такое. Более того, он даст ему возможность использовать силу перевоплощения. Только вот всё равно всё будет так, как должно быть. Бог медленно приподнял руку и, соединив два пальца, направил их на окаменевшую регалию. 
 — Сделай так, чтобы моё желание стало известно моему перевоплощению. 
 Голубоватое свечение на кончиках пальцев бога заставило регалию опомниться. Она прошла сквозь оцепеневшего Ято и во весь голос закричала: 
 — Я могу отыскать его и привезти обратно в святыню! 
 Цукиёми отрицательно покачал головой. 
 — Нет. Он должен расти среди людей, должен научиться ценить жизнь. 
 Вспышка голубого света моментально разрушила всю темноту вокруг, озарив каждый листик на дереве запретного леса. Поднявшийся сильный ветер безжалостно начал играться с волосами двух воплощений одного божества. Забавные кудряшки Хару приподнялись, а из глаз снова начали выступать злосчастные слезы. 
 — Имя мне… Потихоньку картинка снова начала сменяться, и вот всё еще не пришедший в себя бог по вызову снова оказался в объятиях белого пространства, перед ним — сидела Сукуи и с волнением смотрела в распахнутые глаза своего бога. Шинки не спешила что-либо говорить. Она лишь терпеливо ждала, когда хозяин сможет переварить только что увиденный обрывок её воспоминаний. Через несколько минут бог наконец зашевелился и широко распахнутыми глазами уставился на девочку. 
 — Хо... хочешь сказать, что я один из богов тройки? — Ято отдернул руку. — Совсем издеваешься? — сжав руки в кулаки, он резко вскочил. — Я мелкий божок, рожденный от желания мага, божок, который не смог в нужное время призвать свой священный сосуд! Я — Бог Бедствий, в конце концов! Я... 
 Он разъяренно смотрел на неё, продолжая констатировать факты из своей жизни, которые в любой другой ситуации ни за что не стал бы озвучивать. Но то, что он сейчас увидел, просто перевернуло всё вверх дном. 
 — Я убивал людей, а не делал их счастливее! — прищурившись, он подошел к ней и наклонился, посмотрев прямо в обеспокоенные карие глаза. — Скажи, это отец тебя прислал сюда? Что ему еще нужно от меня? Когда уже… 
 — Успокойтесь, Цукиёми-сама. 
 Бог застыл, так и недоговорив. Неожиданное обращение словно сковало его, заставив подчиниться и замолчать. Частое дыхание раз за разом становилось тише, черты лица снова приняли привычное выражение. 
 Сукуи неожиданно приподнялась и неуверенно заключила бога в объятия. 
 — Единственное, чем вы связаны с магом, так это тем, что тот убил вас. 
 Ято вздрогнул. 
 — Из-за вас совет убил его любимую женщину, но вы тогда впервые воспользовались Тамаши и подарили этой душе покой, — несколько мгновений она молчала, затем поспешно добавила: 
 — Это ваше священное орудие Йококи — дудка, с помощью которой вы несли умиротворение усопшим. 
 Девочка выпустила его и, склонив голову, отошла. 
 Бог несколько секунд молча смотрел на нее, затем присел, ладонями закрыв лицо. Если бы она врала, он бы почувствовал это. Да и недавно увиденное событие, действительно походило на воспоминание из прошлого, а не на проделки вконец обезумевшего предка. 
 Остается признать, что он на самом деле… 
 Ято вдруг осенило. 
 — Меня призвали из Ёми, использовав имя, что дал мне отец. Что скажешь по этому поводу? 
 Бог с усмешкой взглянул на внимательно слушавшую его девочку. Однако регалия только и ждала этого вопроса. 
 — Вы просто внушили себе, что это ваше имя. Имя Ято вы так и не смогли принять до конца, не смогли отречься от своего прошлого. Поэтому моменты из вашей прошлой жизни частенько преследовали вас, хоть и во снах. 
 Девочка сделала паузу, подойдя чуть ближе к богу, который в свою очередь ладонью прикрыл одну половину лица, не смея отрицать только что сказанное. 
 — Я вот что спрошу — вам не показалось странным, что как только вам стукнуло двадцать, с вами вдруг стали происходить странности? Даже до этого. Вы ведь чувствовали перемены в себе? 
 — Жуткая слабость — перемены? 
 — Но ведь теперь этой слабости нет! Скоро вы по-настоящему пробудитесь, Цукиёми-сама! 
 Девочка, казалось, и не собиралась униматься. 
 Ято прикрыл один глаз и приложил указательный палец к пересохшим губам. Шинки замолчала, не в силах ослушаться хозяина. Заметив, что та, наконец, затихла, бог жестом пригласил регалию присесть рядом. Она тотчас же подчинилась и, расположившись рядом с ним, с нескрываемой радостью осмотрела. Эта радость предалась и богу, который впервые за столько времени улыбнулся той, с которой был знаком еще в далеком прошлом. Да, он поверил ей. Тогда получается, что он вовсе не бездомный бог без храма и последователей, а весьма почитаемое божество, которое об этом даже не догадывалось. Ято усмехнулся. Столько времени он мечтал о том, что у него уже было. 
 Кап-кап. 
 Шум падающих капель весеннего дождя коснулся его ушей, отчего тот встрепенулся. Сражение. Ему нужно вернуться на поле боя. Нужно спасти Хиёри. 
 — Я не знаю, как мне справиться с советом, — на одном дыхании выпалил бог и стыдливо отвел взгляд в сторону: даже если бы все его силы вдруг вернулись, сражаться наравне хотя бы с Сайко он не сможет. 
 — Вы всегда говорили каждому из нас, что в имени есть своя сила, — Сукуи тепло улыбнулась, с нежностью потянув пальцы к вновь обретенному кандзи. — Просто используйте свое настоящее имя.