Влияние воздуха Британии на половую жизнь некоторых отдельно взятых магов

Надо сказать, что министр обиделся. Нет, ну понятно, Снейп - не самый близкий ему человек, скорее хороший знакомый. Но Гарри-то… Несмотря на повышенное количество общения на службе, Кингсли любил провести свободное время с грубоватым Главным аврором в приватной обстановке за стаканчиком-другим чего покрепче. Поттера одинокий министр воспринимал как сына, которого у Шеклболта никогда не было, и с такой работой вряд ли будет. Слишком уж свеж был в памяти образ взлохмаченного тощего паренька с упрямым взглядом исподлобья. Герой рос у него на глазах, набирался ума и добивался всего сам, без поблажек. Кингсли испытывал законную гордость за Гарри, за то, каким он стал, что слепил из себя. Министр привык отслеживать у наиболее значимых подчинённых изменения не только в рабочей плоскости, но и на личном фронте. Вот, поссорится один из его замов с супругой, а потом встречу на высшем уровне запорет, например. От Гарри Шеклболт такой скрытности не ожидал. Мог бы и рассказать, не чужие всё же. И вообще, Поттер, вроде, по женщинам был. Не супер-блядун, конечно, но романы случались. А тут на тебе – Снейп! Кингсли чувствовал себя дураком. Эти двое так враждовали, так не переносили друг друга, бегали жаловаться, истребляли запасы спиртного и нервных клеток Шеклболта, заставили сомневаться в правильности решения, чего маг не любил больше всего. А на самом деле Поттер и Снейп, оказывается, шуры-муры под его носом крутили, как два павлина перья распушали. К внезапной связи аврора и зельевара Кингсли отнёсся спокойно, не маленькие, сами разберутся. Но осадочек остался, и темнокожий министр игнорировал своего Главного аврора сверх служебной надобности несколько дней. В конечном итоге Гарри вторгся в рабочий кабинет мрачного Шеклболта, вежливо (без членовредительства) приклеив к стулу секретаря, у которого было указание: Поттера не впускать. Обиженного министра Гарри обезоружил улыбкой и подробностями об изменившихся личных обстоятельствах. Он ещё сам не знал, что из этого выйдет, но заверил, что если исчезнет вот так, вдруг, то его труп нужно будет спрашивать со Снейпа, у других наглости не хватит. Кингсли успокоился и оттаял. Гарри и Северус не таились особо, но и светиться перед общественностью не спешили, наводили себе мосты по-тихому. Всё чаще Снейп ночевал на Гриммо, по утрам бывал рассеян и иногда пугал подчинённых улыбкой, когда особо задумывался. Учёные нервничали, предполагая грядущий апокалипсис местного разлива и старались изо всех сил. За неделю активной стадии разгорающегося романа лаборатория выдала опытных зелий сверх двойной нормы, что было отмечено министром в виде премии. Так как Гарри в научный отдел не допускался, как зло великое (от его магического фона порой сворачивались особо чувствительные к волшебству образцы), то Северус сам стал частенько наведываться на верхние этажи, прихватив для солидности папку с записями. Восставшего из лаборатории зельевара поначалу очень пугалась секретарша, а потом ничего, пообвыклась. Завидев высокую фигуру с бумагами под мышкой, она сразу отправлялась варить кофе на двоих. Завела эта парочка традицию - кофейничать в послеобеденный период, если ничего срочного не приключалось. Снейп не напрашивался, конечно, но Гарольд сам как-то раз предложил, потом ещё и ещё. А чего бы не сходить, когда зовут в приличное место? Вот, в одну из таких кофе-пауз в кабинет к Главному и вторглись без доклада, пока секретаря не было на месте, два руководителя боевых звеньев личного подразделения Поттера. Маги неробкого десятка покраснели, потом побледнели, представив, что начальник с ними сделает и, рассыпаясь тысячей извинений, выскочили за дверь, ожидать неминуемой расправы. Гарри, хмыкнув, прижал к себе теснее злыдня ненаглядного, со вкусом продолжая прерванный поцелуй. Потом подтянул, помогая слезть со стола, и поправил на любовнике расстёгнутую мантию, вздохнул тяжело, ощущая спиной, как фонит из приёмной нервозностью с толикой страха. - Обливейт? - Предположил Гарри на изогнутую в вопросе бровь Северуса. - Нет, Поттер. Они у тебя и так чурбаны неотёсанные, врываются без стука. Подозреваю, что от постоянной промывки мозгов лучше не станет. – Снейп поцеловал любовника ещё раз и, поправив образовавшуюся выпуклость в брюках, виртуозно быстро застегнул мантию на все пуговицы. Ничего, они своё наверстают, а неудовлетворённый Поттер аппетит к вечеру нагуляет ещё больше, и эта перспектива вдохновляла заоблачно. В приёмной зельевар стрельнул прицельно взглядом в бойцов, стоящих по стойке "смирно" в попытке слиться со стеной, и гордо вынес себя в общий коридор. Обливейта, как и немедленного испепеления на месте, и правда не последовало. Хоть авроры и божились, что они - могила и даже под Круциатусом ни-ни, однако, поняли, что начальник особо не тихорится. Поэтому один из них проболтался ведьмочке из архива, с которой встречался. И понеслось... А так как и авроры, и лабораторные сотрудники обитали вместе в здании, посещали совместную столовую и дышали одним воздухом общих коридоров, тайна (которая и не тайна вовсе) приказала долго жить. Северус ругался, конечно, а Гарри был доволен и хитро лыбился, когда Снейп не видел. Будь его воля, простого приказа молчать, как землеройки, было бы достаточно. В итоге – общественность в курсе, а там глядишь, и Северус перестанет дёргаться и расслабится, наконец. Не только Гарри пришлось выяснять отношения с Кингом, но и Северус чувствовал настоятельную необходимость объясниться с Люциусом. Не откладывая в долгий ящик, Снейп прибыл в мэнор на следующий же день после казусного случая. Люциус встретил его в большом холле у камина. Ехидно улыбаясь, предложил перейти для беседы в малую гостиную, потому что другу, наверно, будет неловко общаться в личном кабинете хозяина. Если Снейп и испытывал дискомфорт, то он быстро рассеялся после ещё пары шуток наподобие. И зельевар от души язвил в ответ в их общеизлюбленной слизеринской манере. Надо сказать, что Малфой был даже рад за друга. Из Поттера выросло то, что выросло, и Северусу определённо будет нескучно. Да и в целом, Главный аврор представлял из себя лакомый кусочек для многих, а так как приз достался Северусу, то быть ему теперь, как у Мерлина за пазухой. Если, конечно, не перебьют друг друга два упрямца. Люциус, ёрничая, заметил, что если Поттер придёт к нему, как к единственному близкому человеку и почти родственнику своей пассии, попросить сердце и котёл Снейпа, он милостиво подумает о возможных перспективах. За что получил от Северуса сердитый взгляд и пожелание подавиться своим же бурбоном столетней выдержки. В дальнейшем, Малфой с интересом наблюдал за развитием отношений Снейпа и Поттера. В обязательном порядке поговорил с сыном, чтобы тот и думать не смел цепляться к крёстному. В Северусе он был уверен, а вот Драко, не получивший желаемого, вызывал опасения. Был грех на мутной малфоевской душе – разбаловал наследника до безобразия. И в случае, если Дракон не оставит своих безосновательных поползновений, он мало того, что получит от Снейпа, так и от Поттера огребёт сверх нормы и с добавкой, потому как Гарри тот ещё собственник. Люциус не чувствовал в себе желания заводить нового наследника, этот ещё не окончательно испортился. А там глядишь, женится, и всё наладится. Невеста-то – красавица, порода налицо и не пустоголовая кокетка. Несколько месяцев пролетели в заботах и работах, образовавшийся союз Поттер-Снейп из-за шумихи в прессе не обсудил только ленивый, в Малфой-мэноре отгремела помпезная свадьба, а у Люциуса оставалось всё меньше иллюзий, что Драко, наконец, возьмётся за ум. В плане бизнеса всё было отлично, прибыли и вклады стабильно радовали, влияние семьи росло. Пока Люциус посвящал себя большой политике, Малфой-младший в грязь лицом не падал и уверенно вёл корабль семейного благосостояния вперёд, но вот в личном плане… *** Астория была в бешенстве. Она, как ведьма великосветская, вполне покладистая и с уравновешенным характером никогда ранее не испытывала таких сильных чувств, как бы в детстве не дразнили её старшая сестра и кузины. Всегда хватало сил натянуть маску холодной вежливости, как учила маман, и ответить нечто манерное, в меру остроумное и желательно с ответной шпилькой обидчику. Но тут! Но это! Это же ни в какие ворота! Она всегда мила и вежлива, безупречна. Чтобы ни взглядом, ни словом не опорочить гордое имя семьи, в которую её приняли. Старается, как бы ни было порой неприятно и трудно, а тут - такое свинство, и от кого? От собственного супруга! Нет. Астория терпела долго и тщательно. Но любой, даже самой нерушимой выдержке рано или поздно приходит конец. Она выскажет Драко всё в лицо! Этой бесстыжей бестии с ангельской внешностью! Три месяца нервов со дня пышной свадьбы в сентябре, девяносто с лишним одиноких ночей и потрепанного вида мужа за завтраком. После консумации брака Асти немного воспряла духом. Драко в первую брачную ночь был предельно галантен, тактично помог и ей испытать некую долю удовольствия. Молодая миссис Малфой, конечно, хотела несколько другого (если бы её спросили), но и так было неплохо. Она чувствовала реальный шанс договориться с мужем и все положенные молодой женщине удовольствия получать в семье. Драко был красив и вызывал вполне определённую реакцию организма. Будучи ещё школьницей, младшая мисс Гринграсс восхищалась красивым однокурсником сестры, но стеснялась сама заводить разговор, потому и была чаще в тени. И вот теперь, когда этот утончённый красавец стал её мужем, казалось бы вот оно - счастье… Но, увы и ах! В единственный раз, что молодожёны оказались в постели за три месяца, Астории показалось, что женщина в супружеской спальне не одна, а целых две. Вот уж не знала ведьма к чему был привычен Драко, но он явно испытывал потребность, чтобы его ублажали и обхаживали. Асти хотелось делить ложе с супругом, пусть не каждую ночь, но хоть изредка, заниматься с ним любовью, спать вместе, наконец! Не знала ведьма, что у свёкров творится, но то, что спальня у них общая - это факт. И ей так же хотелось. А Драко не давал ИМ ни единого шанса. Наступая на горло своим привычкам, Драко Люциус Малфой исполнил «положенную программу молодожёна» и был таков. Семейный медик рекомендовал зачатие ребёнка не ранее шести месяцев после свадьбы, чтобы магия вновь обращённой миссис Малфой мягко вплелась в общеродовую и не диссонировала. При этом нужен был частый контакт супругов, который не значил под собой обязательность сексуального аспекта, для Драко не то, чтобы не приятного, скорее никакого. Достаточно было проводить несколько часов в день вместе, находясь в одной комнате. Жена Малфоем-младшим виделась, как нечто воздушное, словно вырезанная из тончайшей шёлковой бумаги фея. С ней рядом было приятно находиться, вести неспешные беседы и показывать самые потаённые уголки мэнора, любоваться, как произведением искусства. Видимо, Драко был недостаточно извращенцем, чтобы возбуждаться на изящную красоту рядом, на белую кожу и тонкий стан, белокурые локоны и кукольное личико. Ну никак не могла его жена стать двухметровым мужиком с сильными руками и тяжёлым взглядом, тут и магия не поможет. Если только что Оборотное зелье. Но Драко не решился бы никогда пачкать это нежное создание своими липкими фантазиями. Он, как примерный семьянин, ужинал в кругу семьи, провожал супругу в их часть Малфой-мэнора, а далее, как непримерный, аппарировал добирать то, чего ему не хватало. Порой даже с излишком и забывая об осторожности. И видит Мерлин, Астория терпела это, почему - не знала сама. Может, потому, что надеялась, со временем её мужу надоест искать развлечения на стороне, и он обратит внимание на ту, что рядом, а может она внутри (не смотря на свои тридцать) так и оставалась робкой и послушной девочкой… Драко продолжал уходить по вечерам. Утром был рассеян и до неприличия доволен. А Астория с ужасом понимала, что если так дело пойдёт и дальше, то муж побывает в её постели ещё ровно два раза, чтобы завести наследника номер раз, и номер два. Так как в период зачатия и вынашивания она не могла иметь любовников, то безрадостная перспектива длительного неудовлетворения растягивалась на несколько лет и приводила в ужас. Справлялась сама, как могла, а могла неважно. Напряжение копилось, равно, как и злость на мужа. Свёкор со свекровью в их отношения не вмешивались, хотя Люциус явно отслеживал ночные отлучки Драко и был недоволен, непонятно только кем, скорее обоими. Чаша терпения была полна до краёв, взрывчатка заложена, детонатор прилажен, и шнур запала уже тлел. Любого, даже самого пушистого белого кролика можно превратить в кровожадного монстра! Взорвалось внезапно и ожидаемо одновременно. На традиционном пятичасовом чае для пяти ведьм, как они сами называли это сборище, у заклятой подруги Розолинды Кинкейд. Отламывая кусочки нежнейшего бисквита, молодые великосветские ведьмы, обменивались сплетнями и хихикали над общими знакомыми. В принципе, Асти любила эти еженедельные посиделки, как способ оттачивать остроумие и беззлобное подтрунивание. Но сегодня у Рози явно была на уме какая-то пакость. Она то и дело посматривала на подругу, как будто поджидая момент, чтобы ущипнуть побольнее. - Мой муж три вечера назад, проходя мимо заведения мадам Жозе, - тут у Розалинды хватило совести покраснеть, поминая один из наиболее популярных у состоятельных магов публичный дом Ноктюрн Аллеи, - увидел твоего белокурого ангела, выходящего оттуда в весьма пикантной компании восходящей квиддичной звезды Расти Кастмена. Что-то рано Драко потянуло на приключения, дорогая… Змеючка Розалинда сочувствующе похлопала Асторию по руке, излучая такую ауру злорадства, что в её сопереживание не верилось вовсе. - А ещё, Джефф сказал, что Драко практически висел на Кастмене, как будто... Ну, ты понимаешь. Астории показалось, что у её знакомиц сейчас слюна закапает от жадного любопытства, с которым они прислушиваются к разговору. Стало так противно и обидно одновременно. Вот, значит, как Драко проводит время вне дома… Нет, она конечно знала, что её муж бисексуален в лучшем случае. «Хотя не факт, судя по его поведению. А в брачную ночь, наверное, возбуждающее выпил». От этой мысли Асти стало ещё более обидно. Лицо Астория не потеряла и даже чаем не поперхнулась. Хоть Рози - сучка, и дождалась специально, когда «подруга» сделает полный глоток. Молодая миссис Малфой сделала ещё пару небольших глоточков традиционного терпкого Эрл Грея, элегантно отставив мизинчик, вернула тончайшую фарфоровую вещичку на блюдце, не звякнув при этом о расписное донышко. Тут, пожалуй, она могла гордиться собой: когда надо, нервы становились стальными канатами. - Видишь ли, дорогая. Мой Драко порой такой проказник, что я не имею столько сил поддержать все его затеи. Не далее, как прошлой ночью, он довёл меня до изнеможения своими чувственными фантазиями. – Астория хихикнула и мило заалела щёчками (от гнева на мужа, конечно, но подругам об этом не дано знать). И добавила интимно тихим голосом, по секрету, - Я прошлой ночью все ручки себе растёрла его любимой игрушкой… Какой «игрушкой» можно растереть руки, ведьма смутно догадывалась, но четыре пары округлившихся глаз говорили ей, что она на верном пути ввождения в заблуждение. Чтобы сомнений не осталось, Асти, поблагодарив Мерлина за удачное стечение обстоятельств, сняла кружевную перчаточку с правой руки, показывая подругам еле поджившую розовую кожицу на нежных пальчиках. Сказала «спасибо» провидению ещё раз за то, что именно сегодня с утра ей захотелось пересадить любимые орхидеи Нарциссы самолично, и бальзам с заживлением растёртой садовой лопаткой кожи на правой ладони справился не столь быстро. Полюбовалась на удивлённые лица подруг и деланно-наивно спросила: - А что, Рози, разве вы с мужем не играете? Это же так весело, рекомендую, - хихикнула про себя от бурачной физиономии Розалинды, ведь отлично знала, что муженёк её тоже не балует визитами в спальню. И продолжила, - Когда я не могу дать Драко то, что он хочет, отпускаю порезвиться. А потом он мне в подробностях рассказывает обо всём. - Асти опять глупо хихикнула, приложив ладошку к розовым губкам, словно случайно проговорившись о личном. Прикрываясь ладонью, показала заклятым подружкам язык, получая некую долю удовольствия от их завистливых взглядов. Пусть восхищаются гибкостью её отношений с мужем, даже если это не так, кто проверит? - Розалинда, милочка! Очень рекомендую и вам с Джеффом попробовать, очень тонизирует, знаешь ли. Глядишь, и муж будет чаще бывать дома, а не разгуливать под окнами публичных домов. - не удержалась от контрольной шпильки Астория. Уязвлённая миссис Кинкейд поспешила перевести тему, а миссис Малфой еле имитировала вежливый интерес к подругам ещё целый час с четвертью. Так хотелось вернуться и, наконец, поговорить с Драко начистоту. Но надо для начала успокоиться, слишком уж внутри клокочет, и маленький пушистый кролик сверкает краснотой глаз. Вернувшись вечером домой, Астория предсказуемо мужа уже не застала. Переодевшись в костюм для верховой езды, она поспешила в конюшни мэнора. Быстрая скачка всегда помогала развеяться и собрать мысли в единый пучок. Пройдя мимо стойла со своей любимицей, изящной чистокровной арабской лошадкой, которая переехала в новый дом с хозяйкой, Асти выбрала жеребца-першерона, мощного, но воспитанного, как и все лошади в конюшне сиятельного лорда. Проскакав по полям добрый час, Астория так и не успокоилась. Даже наоборот. Крупное животное между её стройных ножек переливалось лоснящейся шкурой и играло сильными мышцами, выдыхало горячим паром в прохладу набирающего обороты декабря. Быстрый аллюр и трение о жесткое седло интимными местечками тела к злости на мужа добавили ещё и ощутимую долю возбуждения. Пышущий здоровьем и неудовлетворённый организм требовал своего. Асторию это окончательно вывело из равновесия. Погоняя жеребца коротким конкурным хлыстом, она поспешила вернуться, чтобы принять расслабляющую ванну и хоть как-то самой справиться с неудобным напряжением. Молодая миссис Малфой только успела скинуть меховой жакет и обдать очищающим сапожки, как заметила непривычное оживление в обычно унылом вечернем окружении. По суетящимся домовикам в их с Драко общей гостиной Астория поняла - муж с чего-то вернулся домой. Раскрасневшаяся от возбуждения и быстрой скачки Асти вторглась на неприкосновенную до сей поры мужнину территорию – спальню. Драко вернулся ночевать домой не по своей прихоти, а потому, что ещё не приевшийся Расти уехал со своей командой на соревнования, остальные наскучили. Нового любовника искать именно сегодня было лень, лучше книжку почитать в своей кровати, да и выспаться не мешает. Ворвавшаяся в его покои всклокоченная и помятая бестия лишь отдалённо напоминала степенную и благовоспитанную супругу. Драко поднялся, запахнув халат, узнать, что же случилось с его милой Асти, но она не дала ему открыть и рта, неожиданно сильно толкнула в плечо двумя руками, так, что он от неожиданности осел обратно на примятую кровать и открыл рот в удивлении. - Почему, мой дорогой супруг, я должна узнавать (и от кого?!) от Розалинды Кинкейд, что мой муж шляется по публичным домам? Пока я сижу дома и изображаю самую порядочную жену на свете, ТЫ позоришь моё имя! – шипению ведьмы могла позавидовать самая ядовитая змея Амазонии. Надо сказать, что вражда-дружба Рози и Асти началась с нежного возраста, когда две малолетние мисс заспорили, у кого пони выше прыгает, и продлилась по сей день. Пусть это по-детски, но стремление превосходить во всем именно Розалинду являлось вопросом личного престижа и самоуважения. А тут муж свинью подбросил! Драко смотрел на раскрасневшуюся жену, затянутую в плотный корсет костюма для верховой езды, на тяжело вздымающуюся высокую грудь, на видные из-под укороченного переда юбки высокие шнурованные сапожки, на кулачки, упертые в бока, на зажатый в правом короткий хлыст и понимал, что его супруга ужас как хороша, вот такая – мечущая молнии, вместо вежливо-холодной мраморности. Астории показалось, что Драко своими странными взглядами издевается над ней, хочет унизить ещё больше. В сердцах ведьма замахнулась хлыстом и стегнула мужа. Скользящее прикосновение пришлось на плечо и руку. Драко дёрнулся и, не пытаясь сбежать от правосудия, перекатился по кровати на живот прикрывая лицо руками, Астория войдя в раж продолжала наносить удар за ударом, справедливо полагая что мягкий хлыст не нанесёт обидчику сильного вреда, зато она сама получит массу удовольствия (хоть так). Запыхавшись от необычных физических нагрузок, ведьма остановилась какое-то время спустя. Драко так и лежал на животе, при этом странно содрогался и постанывал. «Зашибла!» - с испугом подумала Асти, которая и жертв-то несчастного случая никогда не видела, кроме ручного зайчика, повредившего лапу, да и это было ещё в её раннем детстве. Осторожно она коснулась плеча мужа, стараясь не задохнуться от испуга. Когда Драко шумно выдыхая перевернулся, и халат распахнул свои полы, Астория с возмущением увидела, что домашние штаны её благоверного ощутимо топорщатся в районе ширинки. - Ах, ты так?! Извращенец! Да я! Да я… - захлёбываясь гневом, великосветская ведьма замахнулась в очередной раз. Видит Мерлин, ей было уже всё равно, куда придётся удар. Драко гибким мангустом перехватил жену за руку и дёрнул, перекатился, подминая полтора с небольшим метра гнева под себя. Посечённая кожа спины и ягодиц приятно саднила, стояк рвал брюки. Такая Астория ему определённо нравилась! Нетерпеливый грубый поцелуй заставили ведьму замереть от неожиданности. Очень уж много разных эмоций сменялись друг за другом столь стремительно, даже голова кружилась. Но возбуждение, рождённое из злости, подстёгнутое ездой в жёстком седле и закреплённое в процессе калечения собственного мужа, было главным и ЗАПРЕДЕЛЬНЫМ. Зло укусив Драко за губу, она отбросила хлыст в сторону и запустила пальцы в белокурые локоны своего падшего ангела. Не противилась бесстыжим рукам, тянущим юбку с многочисленными оборчатыми подъюбниками вверх. Выгибалась, когда совсем уж наглые пальцы стягивали трещащее от грубого обращения тончайшее кружево белья и проникали в сокровенное, бессовестно влажное и возбуждённое естество. Астория царапалась, как кошка, стягивая с придавившего её к матрасу мужа халат и рубашку, пыталась разодрать ноготками его штаны так активно, что Драко даже пришлось прижать её всем своим весом в попытке утихомирить. Как же возбуждала его эта фурия, но надо быть осторожней, ещё поранится с непривычки. Уворачиваясь от порой слишком болезненных, даже для Малфоя-младшего укусов, Драко с тщательностью эстета разоблачал жену, перемежая поцелуи и чувственные облизывания открывающихся участков кожи с грубыми покусываниями. Когда он был уже полностью обнажён, на жене остался восхитительный комплект из полурасстёгнутого жакета-корсета, не скрывающего верх аккуратной груди с остро торчащими сосками, чёрных непрозрачных чулок и высоких шнурованных сапожек. Довершала прелестно-развратный образ маленькая шляпка, съехавшая на бок, державшаяся каким-то чудом и ещё не выпавшими шпильками. Тонкий ценитель прекрасного, Драко, довольно урчал. Неаристократично тряхнув жену в очередной раз, маг улёгся на спину, пристраивая Асти на себя. От неожиданного манёвра ведьма, опускаясь сверху, целиком и полностью вобрала плоть мужа с удивлённым восклицанием: «О!» - Ого-го! – Подтвердил, ухмыляясь, взлохмаченный, покусанный и абсолютно счастливый Драко, хлопнул жену по обнажённым бёдрам не больно, но звонко, поддал тазом вверх, чувствуя своим гладко выбритым лобком такую же гладкость жены. – Поскакали! Никогда Астория не чувствовала себя настолько свободной и раскрепощенной. Ответив мужу такой же шаловливой улыбкой она дотянулась и покрутила в пальчиках рукоятку короткого хлыста, не спеша провела его мягким кожаным наконечником по расцарапанной, тяжело вздымающейся груди мужа, покружила им вокруг чувствительных розовых сосков. Вызвав его стон, полный ожидания, и пульсацию возбуждённого, горячего члена внутри себя. От души стеганула Драко по безупречно гладкой коже бедра, тут же расцветившейся розово-бордовой полосой и пустила мужа в галоп. Поздним вечером личная эльфийка госпожи Астории на цыпочках, чтобы не разбудить хозяев, собирала раскиданные, частично безвозвратно уничтоженные вещи, а персональный домовик хозяина Драко заботливо и привычно расставлял на прикроватной тумбочке склянки с заживляющими мазями. Глянув на разукрашенную следами зубов и синяков от пальцев, изящную, обнажённую спинку хозяйки, мирно почивающей в объятиях мужа, домовуха тряхнула ушами и добавила ещё флаконов бальзама к уже стоящим на тумбочке. *** Рождественский Малфой-мэнор сверкал волшебными огнями, воплощая собой ожившую сказку. На праздничную ночь Люциус, как и хотел, собрал самых близких. Поттер и Снейп, конечно, долго упирались. Но так как Гарри проводил сыновей и Джиневру на праздники во Францию, к Биллу и Флер с их многочисленными рыжими отпрысками, то повода отказаться у него не было. А Северус вообще - человек вольный и особо обязательствами не связанный. Уговаривал их Малфой упорно, даже, ехидно улыбаясь, пообещал пустить в свой кабинет, предварительно убрав бумаги и ценные вещи. На этом моменте аврору и зельевару хватило совести смутиться и, переглянувшись, согласиться. Второй раз они краснели преподнося в подарок хозяину изящный канцелярский набор из малахита, инкрустированный серебром и дивно вписывающийся в обстановку осквернённого кабинета. Люциус с удовольствием оглядел празднично сервированный, сверкающий хрусталём стол, нарядную гостиную и пышную ель со всеми атрибутами праздника. Нарцисса тронула его за руку, кивком указывая на диван у камина. Астория восседала на нём королевой, расправив пышные юбки. Немного другая, хотя вроде и такая же. Но что-то в молодой ведьме неуловимо изменилось, взгляд стал более дерзкий, гардероб не такой чопорный. Драко верной левреткой сидел у неё в ногах на маленьком пуфике и, гладя пальцем нежную ладошку жены, что-то тихо ей говорил, заглядывая в глаза. Асти мило краснела, но взгляд мужа не отпускала, несильно придавливая каблучком правую ладонь супруга, скрытую ото всех полами его мантии и пуфом. У другой стены в наиболее спокойной от праздничного буйства обстановке вольготно расположились на диване Северус и Гарри. Поттер то и дело наклонялся к любовнику нашептать что-то (судя по его довольной физиономии) явно скабрезное, на что Снейп только хмыкал и усиленно делал безразличное лицо. Блеск глаз всё равно выдавал строптивую отраву сердца Главного аврора, и Гарри, не утерпев, рассказал ему, что дома Северуса ждёт подарок - великолепное покрывало из шкуры семихвостого китайского барса, подбитое кожей василиска. Тут Снейп действительно возбудился не на шутку. Такой ценный ингредиент на прихоть изводить!? Но Гарри поспешил успокоить заполошного, у него в Гринготтсе в стазисе хранится ещё добрая половина того самого василиска со всеми потрохами, зубами и прочей гадостью в труднодоступных местах. У Северуса будет возможность провести вскрытие. А на этом самом подарочном покрывале Гарри обещал укатать Снейпа по-королевски под их собственной, ни с кем не делимой, рождественской елью. И делал это в таких выражениях, сказанных влажным, хриплым шёпотом на ухо, что Северусу очень захотелось посмотреть, какую комнату им отвели хозяева, вот только сейчас уйти было совсем уж некрасиво. Поттер-извращуга, как назло, издевался, провоцируя на подъём некоторых неоднозначных частей магического организма и замолчал только, когда Снейп, уличив момент, схватил Гарри за яйца (в буквальном смысле слова). Сминая мантию, немного сжал, прошипев, что если Поттер не перестанет дразниться, то ночевать он будет один, и уж точно Северус ни за каких василисков не пойдёт с Гарри в ванную-бассейн, которая прилагается к ИХ спальне, и самый потрясающий минет точно не прочувствует, потому что его просто не будет. Гарри оценил, проникся и заткнулся. В дальнейшем сидел, прикрывая изящной диванной подушкой эрекцию, надеясь, что Нарцисса его простит за такое кощунство. Люциус подозрительно осмотрел притихшую парочку в углу. Раскрасневшегося крупногабаритного Поттера и утонченного (на аврорском фоне), источающего ехидство Снейпа. Ещё дождаться Кингсли, который обещал быть немного с опозданием, и вечер можно начинать. Малфой-старший был доволен почище книзла, пробравшегося на кухню. Драко перестал шляться по злачным местам, порвал с порочащими связями и с молодой супруги только что пылинки не сдувает. Люциус интересовался у домовика, сын с невесткой делят общую спальню и, судя по бегающим глазам эльфа, делят её активно, в лучших традициях Малфоев. Благодаря Северусу, Главный аврор вошёл в семью, увеличивая её вес в обществе только одним своим частым присутствием в мэноре. Ещё бы для одинокого министра подобрать подходящую партию из свободных родственниц. Да жаль, не было таких, всё замужние или уж очень в летах.