Черно-белое

«У каждого, кто встретится случайно Хотя бы раз — и сгинет навсегда, Своя история, своя живая тайна, Свои счастливые и скорбные года.»

Спустя одну неделю Утро. Маршрутка переполнена людьми. Кто-то зол, кто-то счастлив, кто-то чихает, а кто-то и вовсе утонул в социальных сетях. Мне всё равно. Музыка, играющая в наушниках, помогает уйти в себя. Взгляд задерживается на каждом пассажире маршрутки, на каждом прохожем, увиденным за окном. Какие же они забавные, это творения, созданные небесами. Сколько себя помню, всегда находила своё вдохновение в людях. Наблюдать за ними очень интересно, особенно когда никто не замечает этого. Ты, конечно, не узнаешь внутренний мир людей или что-то подобное, но сможешь придумать их историю самостоятельно. Можешь придумать причины и цели их поездки. Можешь вообразить их семью и друзей. Все в твоих руках. Точнее, в голове. Фантазия творит чудеса, не спрашивая ни кого об этом. Иногда сидящие рядом пассажиры замечали мой долгий пристальный взгляд и пересаживались на другое место. Вероятно, они считали это ненормальным, симптомом какого-нибудь психического расстройства. Смешно, наверное, звучит. Это немного задевало, но не было ещё такой причины, которая бы смогла помешать закончить своеобразную историю о человеке моей в голове. С самого детства я мечтаю написать книгу. В моем телефоне около сорока шести заметок с выдуманными историями о различных людях. Когда-нибудь я обязательно отнесу всё это в редакцию издательства и, в конце концов, опубликую. Конечно, это не станет хитом или лидером продаж, но моя мечта исполнится. И я буду действительно счастлива. В отличие от сегодняшнего дня.

***

Время тянулось настолько медленно, что я успевала не только считать машины проезжающие за окном, но и сортировать их по цветам. Так, за час и тридцать две минуты я выделила: двадцать одну красную, девятнадцать черных, шесть серебряных, девять синих и одиннадцать неопознанных цветов машин. До чего докатилась… Моя ручка отказывалась писать, а толстая тетрадка переставала надеяться на долгую «жизнь», ведь в ней осталось всего десяток-другой чистых листов. Обычно все не так уж и плохо, но… Только не в этот раз. Лекция была слишком нудной, голос преподавателя ужасно монотонным, а рука безумно болела от долгого конспектирования неизвестно чего. — Осталось пять минут, — прошептала соседка по парте, по совместительству являвшаяся моей подругой «на пару часиков». Та самая Вероника. Удивительно, но эти пять минут прошли гораздо быстрее, когда что я решила, что записала достаточно и отвлеклась на сидящего парня выше. Точнее, на его историю об очередной вписке. Он поведал и о количестве алкоголя, и о пьяных девушках, которые были слишком вульгарны для своего возраста. «А после четвертого бокала меня так понесло…», — смеясь, рассказывал парень. Я уже хотела повернуться и посмотреть, кто это был, но пристальный взгляд преподавателя отвлек меня от этой мысли.

***

Дело в том, что у меня нет никаких чувств. Я ничего не хочу. Ни от людей, ни от себя. Мне хорошо в одиночестве. Конечно, у меня есть пару друзей из школы и они очень мне дороги, но их нет рядом. Мне все равно, что обо мне думают. Я правда ничего не чувствую, и это так иногда замечательно. Тебя не волнуют слова окружающих, их мнение или что-то еще. Школа закалила меня. Теперь никто не посмеет мне нагрубить или влезть без спроса в мою жизнь. Начало второй пары. Апельсиновый сок, который я выпила поднял мне, насколько это вообще было возможно, настроение и дал сил на новую лекцию. На этот раз будет история искусств. Когда я зашла, аудитория была пустой, поэтому мне пришла в голову идея включить Weekend. Их музыка действительно помогала мне расслабиться. — Привет! Ты тут одна? Я освободила ухо от наушника и развернулась. Около двери стоял Джагхед, мастер пафоса и интриг. Я знала его ещё с начальных классов, когда он одалживал у меня ручки. Потом, правда, он перевелся в другую школу и ничего, кроме простых фраз, типа: «Его зовут Джагхед Джонс», от меня бы вы не услышали. Хотя бы потому, что больше я и не смогла бы вспомнить. И о нём бы непременно забыла до конца, если бы мы не поступили в один университет. Не учились бы в одной группе. Я всегда вляпываюсь в какое-то дерьмо, да. — Похоже, что да, — обведя глазами всю аудиторию, ответила я. — Как жизнь? Может назовешь своё имя? А то за неделю мне так и не удалось познакомится с тобой, — он подошёл к моей парте и протянул руку. — Джагхед Джонс. Я протянула руку в ответ и слегка пожала её. Его ладонь была чересчур холодной и отдавала запахом сигарет. — Бетти. Бетти Купер. — Очень приятно, Бет… О, а я кажется тебя знаю! — Да, мы немного знакомы. С начальной школы. — Господи, точно, — он хлопнул ладонью себе по лбу. — Ты — та самая Бетти, у которой я изрядно стаскивал карандаши? Мы одновременно засмеялись, после чего возникла неловкая для нас обоих пауза. — Так теперь мы, получается, в одном университете? — И как выяснилось в одной группе. — Здорово… Дверь открылась, и в аудиторию вошла Шерил, после чего мой новоиспеченный «друг» кинулся ей в объятия. Противно смотреть на эти обнимашки. Сколько пафоса и наигранности… Снова отдавшись музыке, играющей в наушниках, я услышала, как Джагхед закричал: «Бетти, я ненадолго!» и закрыл дверь с обратной стороны. Знал бы он, как мне не хотелось встретить его снова.