Медленно погружаясь в омут

Стук в дверь получается даже громче, чем планировалось. Будто он с угрозой ломится к ним в дом. – Чувак, я на секунду подумал, что это полиция, – облегченно вздохнув, приветствует его Джефф и пропускает внутрь. Томас отшучивается, силясь выглядеть не таким нервным, каким себя ощущает. Все вокруг кричат, смеются, что-то оживленно обсуждают. Томас с кем-то здоровается, знакомится, что-то говорит в ответ, протискивается между людей, пытаясь найти взглядом Минхо. Но тот замечает его раньше. – Ты как раз вовремя, шенк! – Минхо налетает откуда-то со стороны и тянет за собой. – Пошли! Томас ловит эти короткие мгновенья близости, запоминая руку на своей руке и тепло чужого тела. Почему все так сложно и ты просто не можешь быть моим? Люди расступаются перед ними, пропуская Минхо вперед, обтекая их, как вода. Томасу это так же доставляет некое удовольствие. Ему становится приятно только от осознания того факта, насколько Минхо хорош. Потому что это будит внутри желание. Минхо быстро вскакивает на диван, возвышаясь над толпой. – Хэй! – музыка приглушается, – Пиздец, как рад вас всех тут видеть! – Оглушительно сообщает он под радостные возгласы остальных. – Но больше всего, – небольшая пауза для пущего эффекта – Бен! Чертяга, ты-таки вернулся к нам! – со стороны слышится еле слышный в общем шуме ответ «не думай отделаться от меня так легко», видимо, Бена. – Выпьем за него и напьемся в хламину! Все вскидывают свои стаканы следом за поднятой минховой рукой, и так же следом за ним принимаются пить. Томас осушает свой стакан с пивом, который ему кто-то всучил, залпом, собирая языком во рту характерный для напитка привкус горечи. А может привкус горечи был не только от напитка.

***

Вечер течет вяло и медленно, несмотря на творящееся вокруг вроде как веселье. С Томасом пыталось заигрывать несколько девушек и даже один парень. А вот гребанный Бен только и делал, что крутился вокруг Минхо, перетягивая все одеяло внимания на себя. «Мы ведь так давно не виделись,» «Что происходило пока меня не было?» «А помнишь?..» И еще тысячи поводов, чтобы Минхо был рядом только с ним. «Чтоб ты, сука, сдох,» в который раз желчно думает Томас, готовый в любой момент окропить окружающих скопившейся внутри себя кислотой, только ткни чуть сильнее в нужное место. Время все тянется и тянется, а он сидит как привязанный и не может заставить себя уйти домой. Следит за каждым движением, чтобы вмешаться в тот момент, когда происходящее начнет перерастать в нечто большее. Будто собака настороже, готовая в любой момент показать клыки. Томасу хочется кричать и ломать все подряд каждую проведенную здесь секунду, чтобы обратит на себя внимание. Но нельзя. – А чего так скучно? – вдруг громко спрашивает прилично наклюкавшаяся барышня. Потом встает и даже взбирается на стол, показывая на удивление хорошую, даже трезвую, координацию действий. – Какая вечеринка без танцев на столе?! – Никакой! – тут же радостно поддакивают остальные и делают музыку громче, хотя до этого, казалось, уже некуда. Томас вяло наблюдает за происходящим, и вдруг перехватывает взгляд Минхо, точнее его направление. Тот искренне веселится, смотря на поддатую девушку, и его внимание в кои момент не было через несколько мгновений перетянуто Беном. Томас тут же использует эту лазейку и вскакивает на стол в один прыжок, приноравливаясь к такту музыки. Девушка входит в азарт, когда понимает, что танцует на импровизированной сцене не одна и начинает постепенно раздеваться, под улюлюканье остальных, пока не остается в одном нижнем белье. Томас, не медля и секунды, начинает делать тоже самое, не сводя взгляда с того, кому этот танец предназначен. И как же было приятно, что Минхо следил за ним в ответ, будто привязанный. Лицо перестало быть беззаботным, он весь подобрался, напрягся, был возбужден. Томаса уже откровенно вело, какое ему дело до людей вокруг, какое дело до остальных. Если бы Минхо его попросил, то он бы прямо тут разделся для него до гола. Как же ему хотелось… Томас остался уже в одних боксерах. Пальцы скользят по собственному бедру, оттягивают резинку трусов и резко отпускают, отчего та с громким хлопком возвращается на место. Кадык Минхо в этот момент скользит вверх, после вниз, сглатывая слюну. И когда Томас уже на грани того, чтобы действительно скинуть оставшейся предмет одежды, когда он уже ни черта не замечает и почти не помнит себя, его притягивают и целуют. Та самая полуголая девушка, из-за которой все это и началось. Поцелуй влажный, мокрый, от девушки несет странной смесью запахов. Томаса всего перекашивает. Ему противно, обидно, что момент безвозвратно испорчен. Он раздражается и действительно злится на эту пьяную полоумную дуру. Он в сердцах отталкивает ее, забыв, что они стоят на столе. Девушка даже не понимает что происходит, лишь пораженно охает, когда стремительно падает назад. И за эти бесконечно длинные мгновенья Томас приходит в себя и осознает весь масштаб ущерба собственному образу перед Минхо и остальными. Тупая шалава, все испортила. Кто-то из наблюдавших за их танцем, перехватывает ее. (А зрители стояли прямо к ним вплотную со всех сторон.) Люди валятся на пол, все недовольны, хорошо хоть без травм. – Что за херня, чувак?! – кричат попеременно, то с одной, то с другой стороны. Вот блядство.