Медленно погружаясь в омут

Произошедший случай заставляет Томаса раскрепоститься. Почувствовать себя живым. Ведь его поддержали, приняли таким, какой он есть. И сейчас Томас понимает, что это было огромной ошибкой. Он был не таким, как все, с самого начала. С чего у него получилось бы стать нормальным столько лет спустя?

***

Вся проблема в том, что чем больше Томас раскрепощался, тем напористее становился. Он не знал меры. Подобному должны учить с детства годами. А ему с этим… Не повезло. Сначала подробности о себе были лишь частичными, сказанными нехотя, через силу. Томас словно доставал их кусочками через аккуратную щель, боясь открыть дверь полностью. Это как со шкафом, который до отказа забит вещами. Одно неосторожное движение, и все содержимое вывалится, погребая под собой с головой. В какой-то момент Томас думает, что своими рассказами о прошлом располагает к себе друзей еще больше. И так и было, но, к сожалению, лишь очень недолгое, хоть и счастливое время. Мальчики относились к его рассказам, как к своего рода байкам, порой лишь беззлобно смеясь или выражая солидарность. Но Томас подсаживается на эти дополнительные крохи внимания, пытаясь урвать хоть еще один кусочек любыми путями. Томас говорит и говорит, постоянно перебивая, меняя темы, не слушая даже порой собеседника. Пока не осекается на полуслове под хмурым и очень заморенным взглядом Джимми. – Заебал. Может, хотя бы, новый фильм обсудим? – слышит Томас, ощущая, как почва под ногами становится рыхлой. Он пытается рассмеяться, обратить все в шутку, но так и пялится в землю до конца дня. Всего несколько часов назад ему казалось, что он нашел идеальную формулу взаимодействия с другими людьми. Не со всеми, конечно же. С теми, с кем бы в первую очередь хотелось быть ему. А теперь все это обратилось лишь еще одной неудачей. Томас снова не знал, куда приткнуться. Куда деть эту растерянность внутри, затопившую с головой, не дававшую нормально дышать. Теперь рядом с Джимми и Нилом он чувствует себя еще более неуверенно, чем в самом начале знакомства. Тогда его вполне устраивало одиночество, Томасу было нечего терять. Сейчас все иначе. Он боится сказать глупость, почти все время молчит, изредка поддакивая и пытаясь смеяться. Былой теплоты нет и в помине. Джимми и Нил чувствуют это, хоть и не говорят напрямую. Томас знает, что совсем скоро его оттолкнут, но понятия не имеет, что с этим делать.

***

Все достигает апогея, когда в их класс переводится новенькая по имени Кэролайн Андерсон. Джимми смотрит на нее, как веревкой привязанный, Томас замечает это в первый же день ее появления. Молчит, лишь одобрительно хлопает по плечу друга, когда тот решается подойти к девочке и поздороваться. Джимми страшно нервничает, запинается, но расплывается в огромной улыбке, когда Кэрол улыбается ему в ответ. И на самом деле именно в этот момент Томас рад за него. Тот будто светится весь изнутри. Томас даже не возражает, когда Джимми приводит Кэрол в их компанию. Они начинают гулять вчетвером. Через несколько дней «не» перед словом «возражает» исчезает. Томаса начинает бесить, что Джимми в основном говорил только с Кэрол, отходя от них с Нилом на расстояние в несколько шагов. А с Нилом они никогда особо и не контактировали. Оба были ведомыми Джимми, так что оставшись наедине, в основном молчали, вяло обсуждая какую-нибудь ерунду. Шаткий мир Томаса шел огромными трещинами, которые он должен был залатать как можно скорее, хоть и не представлял, каким образом.

***

– С тобой все в порядке? Томас поднимает взгляд на обеспокоенное лицо Минхо. «Нет», – хотелось бы сказать ему. – Да, – говорит он в реальности и встает на ноги. В последнее время Томас плохо спит, находясь в подвешенном состоянии из-за Бена. Он не мог знать, что у того происходит в голове, и это сводило с ума. Заставляло просыпаться от кошмаров о прошлом и настоящем. Бодрствовать ночами. Съедаться ужасными мыслями, биться едва ли не в агонии из жалости и ненависти к самому себе. Как следствие, на тренировках Томас едва мог поспевать за остальными, не то что состоять с попеременным успехом в тройке лидеров. – В последнее время ты и вполовину не так хорош, как обычно, – констатирует Минхо, опять поправляя неряшливую стойку своего «ученика». Тот лишь сжимает зубы, пытаясь побороть навязчивое желание прижаться лбом к чужой ладони. Обвиться вокруг парня напротив, будто лоза или змея, и никуда и ничего больше. Если бы этого хватило, чтобы удержать Минхо рядом. Если бы… – Просто приболел. Думаю, это скоро пройдет. Томас действительно надеется решить все как можно скорее.

***

– Ты что совсем уже?! – Джимми обжигает ошалевшим взглядом, щека Томаса болит от удара. Он касается горящего участка кожи на собственном лице и молчит, готовый разрыдаться в любую секунду. «Я просто хотел твоего внимания,» – собирается ответить он, но вовремя прикусывает язык, понимая, что это лишь усугубит ситуацию. Поэтому молча наблюдает за тем, как Джимми шумно дышит, и уходит, не сказав больше ни слова. «Какой же я все-таки глупый.» Томас закрывает лицо руками и тихо плачет, понимая, что теперь потерял все, за что так отчаянно цеплялся последние несколько недель. Позавчера ему показалось, что хуже уже не будет. Нил и Джимми и так почти с ним не общались. В какой-то момент Томасу показалось хорошей идеей попытаться заменить Кэрол. Ведь если все дело только в поцелуях и держаниях за руки, то он мог это вытерпеть, лишь бы вернуть хоть часть той былой дружбы. Но, конечно же, это так не работало. Поэтому Томасу оставалось лишь горько глотать слезы.