Медленно погружаясь в омут

Энджела кокетничает, облизывает розовые губы и отзывается звонким смехом на довольно-таки плоские шутки. На ней короткое синее платье и она ведет пальцами по своей ноге вверх, пока не доходит до самого края, словно собираясь приподнять его, но рука замирает у самой границы и свешивается вниз, поддразнивая. Они сидят на первом этаже на соседних сиденьях, что были расположены вдоль коридора. – Минхо, привет. Азиат отворачивается от барышни, уже договорившись встретиться с ней во время перерыва в кладовке, и приветствует Томаса. Тот стоит, придерживая рюкзак за лямку. По нему видно, что он хотел было что-то сказать, но стушевался при виде девушки. - Ладно, я пойду. И не забудь - во время обеда только ты и я, – Энджела легко чмокает Минхо в щёку и уходит, кидая игривые взгляды через плечо. Тот же в свою очередь улыбается ей скорее по инерции, чем искренне, провожая взглядом, пока она не скрывается из виду. – Что-то хотел? – А? – Томас отвисает только после небольшой паузы. До этого он просто стоит, буквально вперив взгляд в поворот, за которым уже скрылась Энджела. – Да… Хотел узнать у тебя насчёт комплекса тренировок и всего такого. – Чувак, с этим к тренеру. Не буду же я делать за него всю работу, – Минхо улыбается шире, Томас смеётся, и азиат прослеживает, как розовый кончик языка быстро проходит по нижней губе, оставляя после себя чуть блестящую слюну на коже. Энджела делала так же. Ни столько так же, столько то же. Минхо не задумываясь, проводит эти параллели, наслаивая в голове одно на другое, сам не понимая зачем. Томас замечает его пристальный взгляд и понимает бровь. Это уже плохо. – Мне пора, шенк, – и не дожидаясь ответа, Минхо идёт на следующую пару.

***

Энджела приходит вовремя. Они заходят в кладовку, половину места в которой занимает какое-то подобие стола с инструментами (это если не считать пристеночных полок). Девушка располагается на горизонтальной поверхности, оглаживая талию и бёдра. Минхо припадает к ней, ощущая липкие губы, и стирает помаду с собственного рта тыльной стороной ладони. Ему никогда они не нравились. А блески он и вовсе ненавидел. Минхо скользит руками по телу партнерши, отмечая, что разум кажется до обыкновения отстранённым. Парочка целуется, готовая приступить к большему, наполняя помещение интимными вздохами, стонами и шуршаниями одежды, когда дверь с грохотом отворяется. Минхо недовольно смотрит на визитёра - студента арийца крепкой комплекции. А тот тут же хватает его за ворот, вытаскивая в коридор, прежде, чем Минхо успевает среагировать. – Дэвид, ты что делаешь?! – зло вопит Энджела, пытаясь влезть между ними. Нежданный гость никак ей не отвечает, продолжая испепеляюще смотреть на азиата. Минхо скалится и вырывается из чужой хватки. – Ну, давай, уебок, попробуй, – показательно разминая шею, шипит бегун, хотя знает, что Дэвид занимается боксом. Однако, в десятке лучших не числится. – Прекратите оба! – верещит виновница потасовки. – Дэвид! Мы с тобой уже неделю, как расстались, какого чёрта?! Боксёр вскидывается, всем своим видом выражая негодование. Вены у него вздуваются, и голова начинает напоминать надутый шар. – Расстались?! Ты про то смс и игнорирование меня в течении недели?! Я везде тебя вылавливаю, как последний придурок! А потом нахожу с этим желтомордым в кладовке! – Дэвид зло рычит последние слова, но видимо не ожидает, что Минхо тут же кинется на него. Бегун заезжает ему кулаком в челюсть, отправляя на пол и, не давая оправиться, садится сверху. Ярость бурлит в нём, когда-то в детстве Минхо случилось пережить преследования по расовой принадлежности. Именно тогда он и научился давать сдачи. Юноша замахивается уже для следующего удара, когда кто-то подхватывает его подмышки и пытается оттащить. Он тут же хлёстко отмахивается, отпихивая так же руки Энджелы, что толкали его в грудь. Голубые глаза девушки в этот момент наполняются страхом и удивлением. Назойливое чувство злобы раздражённо бегает под кожей, Минхо замахивается снова, но его хватают, на этот раз более настойчиво, оттаскивая назад от противника почти на метр. И, вместо того чтобы успокоится, Минхо свирепо гаркает, чтобы его отпустили. Он почти вырывается, когда слышит крик Томаса у самого уха: – Приди в себя! Тебя исключат за это! Звук последнего слога гулко прокатывается по коридору, и Минхо как будто окатывают ушатом воды. Он загнанно дышит и теперь начинает различать происходящее. Его, судя по всему, уже бывшая пассия склоняется над пострадавшим Дэвидом. Энджела слёзно спрашивает в порядке ли он, гладя ладошками повреждённое лицо. Минхо успокаивает дыхание, чувствуя, как внутри отлегает, а Томас позади всё ещё держит его, не ослабляя хватки, опаляя дыханием кожу. – Всё, отпускай, – бормочет хулиган-затейник. Руки тут же исчезают, как и тепло позади. Минхо смотрит на Томаса несколько мгновений, усмехается, чуть качая головой собственным мыслям. Зайди дальше, его бы исключили. Ну, стипендии лишили бы точно. – Не часто говорю это, но… – Минхо встаёт на ноги и протягивает руку. – Спасибо. Сжимая ладонь нового знакомого, он понимает, что тот точно для него теперь не просто сокурсник. Внутри теплом разрастаются доверие и радушие к нему. Но хорошего помаленьку. Сложившуюся ситуацию надо разруливать, а с характером Минхо способ в основном всегда был один. И тот только что накрылся медным тазом. Неужели придётся наступать на собственное горло и опускаться до просьб о прощении? Минхо уже собирается мучительно вздохнуть, когда видит, что Дэвид грузно шагает к нему навстречу. Ариец напряженно смотрит на него, а потом оглядывается на Энджелу. По нему видно, как тяжело ему дается терпение, но, тем не менее, видимо под влиянием девушки, он произносит: – Никому из нас не нужно, чтобы об этом узнали. Так что… Ничего не было. Минхо думает о том, что Дэвиду это не нужно вдвойне, потому что его, боксёра, завалил на лопатки хоть и фаворит, но бегун. Эта мысль льстит, и её очень хочется высказать вслух. Минхо смотрит на разбитую губу бывшего противника, ухмыляется, чувствуя себя чуточку лучше и говорит: согласен.

***

Собственно, о разрыве Дэвида и Энджелы не знал разве что только ленивый. Как и о твердолобости боксёра. Сделать небольшой, «случайный», намёк одному из его шестёрок тоже дело не хитрое. Томас победно улыбается, неспешно идя по коридору к точке икс. Винтики работали, механизм запущен, ещё пара минут и всё будет приведено в действие. Может если Томасу сильно достанется, когда он заступится за Минхо, то получится сыграть на жалости и втереться в доверие куда быстрее. Томас готов поставить на это пару сломанных костей. – Расстались?! Ты про то смс и игнорирование меня в течении недели?! Зачинщик слышит басистый возглас Дэвида и спешит, останавливаясь у поворота, чтобы не быть замеченным. Он замирает, прикидывая, когда стоит вмешаться в драку и не будет ли это избиением для Минхо. Дэвид как-никак боксёр с вполне крепкой комплекцией, он мог причинить вред... В следующую секунду Томас чувствует то же самое, что и в момент, когда впервые увидел Минхо. То самое ощущение из прошлого вновь пробегает вдоль всей его кожи, собираясь мурашками на затылке. Картина минувших дней будоражаще проносится перед глазами. Он чувствует, что его, как и тогда, завораживает ярость и скорость Минхо. Словно сильный, дикий и хищный зверь, загонявший свою добычу. Лицо азиата в этот миг сосредоточено и разгорячено одновременно. Он выглядит, будто буря пламени, помещенная в человеческую оболочку. И это завораживало. Хотел ли Томас останавливать его? Нет. Это было прекрасно. Самое прекрасное, что Томас только видел. Этот гнев, быстрые и отточенные действия. Только сейчас Томас понял, чего хотел на самом деле. Он хотел обличить сущность Минхо. Видеть его таким, даже если агрессия будет направлена на него самого. Особенно если она будет направлена на него. Но сейчас слишком рано для всего этого и Томас делает то, что должен.

***

– Как хорошо, что сейчас обед. – Ты о чём? – Минхо смотрит на часы. Чтобы разжиться съестным в это время, лучше идти в буфет на первом этаже, чем торчать в очереди в столовой. – Говорю: хорошо, что всё это произошло во время перерыва. Там почти никого не было, а то проблем бы необрались. «Необрались» Они оба. Но дрался только Минхо. Минхо старается не обдумывать эти слова, и тот смысл, который может быть в них заложен. Но фраза все равно каким-то образом чуть ли не высвечивается сияющим таблоидом в голове, хоть Минхо и упорно пытается ее игнорировать. Он кидает беглый взгляд на Томаса, тот отвечает тем же и Минхо оробело вспоминает про столовую. – Истину глаголешь, шенк. Теперь пошли, если не хочешь остаться голодным. Они бегут лестничными пролётами вниз. Снова шумное дыхание и напряжённое присутствие чужого тела позади. Минхо почему-то весь подбирается, как будто если не сосредоточится, то заплетется в собственных ногах и покатится кубарём вниз по ступенькам. Ощущение, что он что-то упускает, только потому что хочет упустить, становится всё явственней.