Легенда об архидемонах

Одно время Раввина просто наблюдала за ней. За тем, как Юи Комори испуганно, но уверенно пытается отбиваться, пусть и весьма бессмысленно, как гаснет потихоньку огонёк в её глазах, как её голос становится всё тише и тише, а она старается не высовываться, чтобы лишний раз её не трогали. Никакой симпатии или ещё каких-либо чувств Комори не вызывала, но, за что Раввина её и уважала, за твёрдость принципов. Юи Комори как зашла в особняк Сакамаки нежной, верующей девчушкой, такой и оставалась. Малышка с большим сердцем, честная и открытая по отношению к кому бы то ни был. ― Ты так за ней наблюдаешь, съесть хочешь? ― рассмеялся Райто на очередном обеде, когда Раввина скользила взглядом по Юи, руки которой нервно тряслись, лишь чудом не издавая шума, за которой могло прилететь очередное наказание от любого из братьев. ― Впрочем, сучка пахнет так вкусно, я могу тебя понять. Юи нервно вздрогнула. Раввина пока была единственной, кто не проявлял к ней пищевого интереса, и она надеялась, что ещё какое-то время это не изменится. Она и так на стрессе скинула ещё несколько килограмм, превращаясь из стройной девушки в тощий скелет, и боялась, что пропитание ещё одного вампира не потянет. Раввина хмыкнула, делая глоток вина из бокала. ― У меня тонкий вкус, больше ценю холодную кровь из пакетов. Как говорится, специфичные и довольно необычные вкусы. ― Фу, ― хмыкнул Аято. ― В чём кайф? То ли дело тёплая кровь, что идёт от бьющегося сердца, ― проговорил он, глянув на Юи, и проведя по ней таким взглядом, словно перед ним было самое вкусное блюдо на свете. ― С привкусом святой воды? ― рассмеялась Раввина. ― Мне религиозные принципы не позволяют есть людей различной со мной веры. ― И в кого ты веришь? ― поинтересовался Райто. Раввина откинула волосы с плеч, эффектно изогнулась, и яркое изумрудное ожерелье, очередной подарок Рейджи, призывно сверкнуло в ярком золотом свете хрустальной люстры. ― В богиню, ― самым сладким голосом на свете заявила Раввина, а потом глаза её охладели, и она без улыбки конкретизировала. ― То есть в себя. Райто и Аято взорвались таким громким смехом, что даже Шу проснулся, открыв глаза, и озадаченно огляделся. Канато улыбнулся, Субару прошёлся по ней раздражённым взглядом, но Рейджи бросил на него предупреждающий взгляд, и он не стал высказываться. Но рука Юи всё-таки дёрнулась слишком сильно, и вилка выскользнула на пол из сведённых судорогой пальцев. ― Прощу прощения, ― тут же испуганно пискнула она и склонила голову так низко над своей тарелкой, что кончики её коротких светлых волос едва не упали в неё. ― Прискорбные манеры, ― проговорил Рейджи. ― Зайди ко мне сегодня. Тебе, очевидно, нужно разъяснить правила поведения за столом. Раввина глянула на него, но призвала всё своё спокойствие и собранность, чтобы не ревновать. Жертвенная невеста, серьёзно, она так низко ещё не опустилась, чтобы ревновать своего партнёра и отца своего будущего ребёнка к той, которая фактически выполняет функцию еды. То есть конечно, факт того, что помимо его собственной крови и крови Раввины в Рейджи будет чья-то ещё не делала вампиршу счастливее, но, в конце концов, её кровь не насыщала, а только связала… а ещё процесс её передачи был весьма и весьма приятным. Юи вся затряслась, но покорно кивнула. ― Сильно её не поучай, хочу кое-что сделать сегодня, ― проговорила она, глянув на Рейджи так, чтобы он понял, что именно она имеет в виду. ― О, неужели наша принцесса ревнует? ― хмыкнул Райто. ― Не спрашивай её об этом, иначе она изогнётся ещё раз, и ревновать придётся Рейджи, ― заявил Аято, чем тут же заслужил недовольный взгляд старшего брата. ― Без обид, Рейджи. ― Следующий ужин будет из тебя, клянусь тебе, ― совершенно спокойно проговорил Рейджи, и Раввина довольно рассмеялась, показательно накрыв свой едва-едва заметный живот рукой. Аято и Райто тут же потеряли интерес, показательно закатив глаза, но после этого перестали приставать к сестре и брату. Рейджи и Раввина обменялись короткими, непонятными и незамеченными никем взглядами, после чего девушка отвела взгляд, потеряв интерес к разговору. Рейджи незаметно вздохнул — много времени уйдёт на разъяснение этим неумёхам элементарных вещей, хорошо, что хоть Раввина с её взрывным характером не доставляет проблем. Более того — спокойна и уравновешена в последнее время. Осталось только убедить её, что ничего личного между ним и жертвенной невестой происходить не может.

***

Фрид появился за спиной, пока Раввина смотрела в сад. Комната была погружена в темноту, и вампирша сиротливо обхватила себя за живот, и её худая фигура выглядела очень одинокой и уязвимой. Фрид на секунду испытал к ней острое чувство сожаления. Они все, по крайней мере, были вместе ― он, Аббадон, Вельзевул, Бельф, Соннелон. А Раввина была одна. Конечно, у неё был этот самый Рейджи, которого Раввина осмелилась ― по-другому не сказать ― полюбить, спустя много веков после смерти… Фрид тряхнул головой. Жалости Раввина не терпела. Он много веков вообще сомневался, что она знает о таком чувстве, как сожаление и чувствие. Лишь когда умер тот мужчина, Фрид увидел, как на самом деле его сестра умеет скорбеть и страдать. И, по чести сказать, эти чувства были куда сильнее, чем Фрид видел за все эти столетия. Раввина, без сомнения, почувствовала, что он появился, её спина напряглась, но она даже не повернулась. Фрид подошёл ближе и, чуть посомневавшись, обнял её за талию и прижал подбородок к плечу. ― Не надо меня трогать, ― мягко попросила она, но Фрид фыркнул и покачал головой, завозившись носом по её плечу. ― Не будь стервой, я хочу поддержать тебя, ― капризно и высокомерно заявил он, обнимая её крепче. Раввина хмыкнула, но не стала вырываться из объятий. Пару минут они молча смотрели на сад, на то, как колышутся розы на ветру, как мелькают над садом редкие ночные птицы. Руки Фрида были горячими, а от него пахло привычной сладостью и пеплом одновременно. ― Ты, наверное, должен сказать мне, что осталось совсем мало времени, да? Фрид хмыкнул. ― Наверное, должен, но я хочу сказать тебе, что ты справляешься прекрасно. Раввина удивлённо обернулась на Фрида. Верховный Правитель чуть качнул головой и, ободряюще погладив Раввину по плечам, отстранился. Поцеловал её в макушку и сделал шаг назад, позволяя ей развернуться. ― Не говори никому, что я это сделал, ― сказал Фрид без капли былой симпатии. Раввина хмыкнула и кивнула. Как бы они к друг другу не относились, они давно знали друг друга, безумно часто работали вместе, и уже привыкли один к другому. Они неплохо уживались, на самом деле, и хранили тайны друг друга, и даже поддерживали. В конце концов, последняя и пока единственная любовница Фрида, запертая в замке вместе с обезумевшей дочерью Бельф и сыном Аббадон, была особым подарком Раввины. ― Но я считаю это правдой. Ты справляешься прекрасно, лучше всех нас. Ты достала кровь, девчонка с сердцем императрицы в твоих руках, и ты нашла Хасрихтен. Это больше, чем сделал каждый из нас. ― Бельф и Аббадон возродили наши силы и напитали сущности в этих телах, ― возразила Раввина, поведя рукой, глядя на свои длинные пальцы задумчиво и неуверенно. — Это всегда была коллективная работа, семейная. Фрид коротко хохотнул. ― Да уж, ― сказал он. ― Семья. Фрид посмотрел на свои руки с точно таким же выражением лица, как и Раввина, а потом хмыкнул, покачав головой. ― Неужели это из-за Posaunenengel? ― вдруг спросил он. Раввина замерла. ― Вся вот эта семейная привязанность, любовь к вампиру… ― Его зовут Рейджи. ― Любовь к Рейджи, ― послушно исправился Фрид, хотя лицо его дрогнуло от едва заметного отвращения. Он верил в верность и привязанность, верил в семью. В то, что было вшито в его сущность, в его сознание, как программный код. Но любовь кого-то чужого оставалась за его пределами. ― Обида за смерть матери, и такая рьяная преданность нашему делу. Повелитель поил нас твоей кровью, но эффект видимо не такой сильный, как у тебя, ― его синие глаза блеснули догадкой. — Это же и делает тебя такой особенной, да, meine Herrin? Раввина коротко хохотнула. ― Как ты меня назвал? ― её голос заискрился от веселья и флирта. ― Твоя госпожа? Брось, ты ненавидишь моё высокое положение. ― Даже чересчур высокое, ― согласно хмыкнул Фрид. ― Но, если серьёзно, как ты? Мы теперь волнуемся за тебя ещё сильнее, ― и его пальцы едва-едва ощутимо, самыми кончиками, прикоснулись к её плотному животу. Раввина выдохнула. Любое её тело отличалось особой худобой ― никто не мог долго выдерживать столь разрушительную силу в себе. Истинная сила Раввины была сравнима со взрывом или рождением сверхновой звезды, но она, как и все в их семье, сдерживала её. Даже это тело, созданное для неё с таким трепетом и, Фрид не побоялся бы этого слово, любовью, не могло удержать свою хозяйку. Её живот был заметен. И выглядел почти комично, словно образовался из того, что высосал из Раввины. ― Я никогда не хотела быть матерью, ― наконец сказала она. Фрид понимающе кивнул. Он тоже не стремился давать потомство, в отличие от тёть и дяди, которые и рады были бы плодиться, да физиология не позволяла. — Это… это слишком не моё. Если бы я или Рейджи захотели детей позже, я бы просто позволила выносить их кому-то другому. Дочь Бельф подошла бы для этого. Но носить их и нести ответственность… ― Раввина покачала головой. Где-то в глубине своей сути она была даже рада этому разговору с Фридом. Она не могла сказать то же самое Рейджи, он не понял бы её до конца, но это была одна из тех нитей, что объединяла её с Фридом. Тот тоже детей не выносил. ― Вряд ли тебя пугает ответственность, ― терпеливо откликнулся он. ― Я думаю, в силу своей человечности, ты просто боишься быть плохой матерью. Глаза Раввины тут же воинственно сверкнули. ― Я ничего не боюсь! ― Конечно, ― тут же кивнул Фрид, но подле Раввины, стержень его натуры, насилие, зашевелился. Так всегда было, когда Раввина демонстрировала свою горделивую грань. ― Ты только боишься не справиться с миссией. Боишься разочаровать своего вампира. Но опустим это, ― сказал он, видя, что Раввина близка к тому, чтобы вцепиться ему в глотку. ― Ты уверена, что всё идёт по плану? ― Да, ― она посмотрела на него без капли приязни, и Фрид понял, что сестра уже не успокоится сегодня. Ему было лучше скрыться с её глаз. Раввина ненавидела, когда кто-то лез особо глубоко в её личные переживания и сомнения — даже тут Фрид не стал бы использоваться слово «страхи». Особенно она не выносила, когда это делал он. Она с самого начала не выносила то, что единственное существо, способное понять и принять её абсолютно и полностью — это Фрид. Ей всегда хотелось кого-то другого… ― Не волнуйся, ― вдруг сказала она. ― Всё будет так, как надо. И очень скоро. Кровь всех Сакамаки у нас, Карлхайнц из летучей крысы медленно превращается в слепого крота, а девчонка пробудится быстро. ― Мы почти у цели, ― согласился Фрид, цепляя руки за спиной. ― Ладно, если тебе не нужна моя поддержка, я пойду. Раввина посмотрела на него, удивлённо нахмурившись. Заскользила глазами по его лицу настойчиво, пробираясь за кожу, под кости. ― Ты действительно приходил только для того, чтобы похвалить? ― Конечно, ― проговорил Фрид уже с раздражением. Он бы, незамедлительно, выплеснул бы его на сестру, если бы её недоумение не было таким искреннем. Если бы Раввина просто издевалась, желая снова и снова слышать доказательства его покорного отношения к ней, к своей Верховной Правительнице, то Фрид бы незамедлительно бы дал ей жёсткий ответ. Но её удивление было настоящим, а потом демон насилия предпочитал сдержаться. Всё равно, Раввина не могла ему ничего дать. Его насилие, что подпитывало и насыщало, не могло свершиться по отношению к ней, смысл тогда распыляться? Вот когда он выпотрошил Морган, вот тогда было лучше… Раввина неожиданно улыбнулась. ― Спасибо, Фрид, ― проговорила она негромко. ― И ты тоже… будь тоже в порядке, братец. Ему понравится видеть нас никогда сплочёнными и объединёнными. ― Да уж, ― согласно хмыкнул демон. ― Определённо понравится. И Фрид, вежливо кивнув Раввине, растворился в тёмном угле комнаты. Его сознание перестало ощущаться совсем рядом, и Раввина расслабилась. Она никогда не боялась Фрида и даже не опасалась. Да, они могли цапаться и ругаться, как две бешеные собаки, но никогда не наносили друг другу травм. По крайней мере — особенно серьёзных. И всё-таки, рядом с Фридом она неизменно была наготове. Собственно, как и с Аббадон и с Бельф. Просто, когда ты в окружение существ более слабых, то можешь расслабиться. А когда рядом некто, равный тебе, — приходится держать себя в тонусе. Раввина объясняла всё этим. Она выдохнула. Ночь была в самом разгаре, вампиры активничали, и ей пора тоже приниматься за работу. Раввина потёрла переносицу и с силой сжала её. Она устала. Неожиданно, но это было так. Физически она чувствовала себя сильной — даже с приплодом внутри. Дети не особо мешали ей, разве что переодически шевелились. Её сила была стабильной, совсем не колебалась. Более того — она чувствовала себя ещё сильнее, чем до того момента, как переступила порог особняка Сакамаки. Но в остальном… устала. Сильно. Ей казалось, она не отдыхала с момента её десятилетия, когда во время обряда, которые проводят всем десятилетним демонам, на неё обрушились все воспоминания. Точнее — основные. Последующие столетия жизни приходили в её сознание потихоньку, Раввина просыпалась и понимала, что помнит какой-то новый фрагмент своей долгой жизни. Сразу она вспомнила только отца. И его. Но… с одной стороны, его лучше было не вспоминать. Или, по крайней мере, вспомнить не юной девчонкой. С того момента, её жизнь не останавливалась, всё больше и больше набирая ход. Сначала этого даже не замечаешь, а оглянувшись назад понимаешь, как стремительно всё пролетело. Ход её жизни затормаживался только в те моменты, когда она была с Рейджи. «Может, отчасти из-за этого я так к нему привязалась, ― в ленивом размышлении подумала Раввина. ― Не только из-за зова родственной крови, или простого похотливого желания. Но и потому что он олицетворял стабильность». Мысль о Рейджи неизменно потянула за собой и другие, куда менее приятные. Вспомнился и ужин, и то, что Юи должна была прийти на разъяснительную беседу ко второму по старшинству братьев. И то, что вряд ли это будет просто беседа, Раввина тоже понимала. Это она, несмотря на двойственную натуру, не особо интересовалась людьми как способом пропитания. Какая разница, что пить, кого пить? Кровь она и в Аду — кровь. «Хотя, в Аду кровь ценится куда больше» ― мрачно подумала Раввина и рассмеялась. Отсмеявшись, она тяжело вздохнула. Надо было собраться. Осталось уже не так много времени. До решающего понедельника всего несколько недель. У неё была кровь всех братьев, Аббадон и Вельзевул нашли подходящее тело. Эта девочка с сердцем Корделии была здесь, а Карлхайнц… он не мешал. Или просто не мог. Раввина, честно, не знала, чем он занимался, но не сомневалась — за ним следят, и при малейшем движении в сторону он поплатится за это. Поплатится… А если попадётся в руки — его разорвут на куски. И тогда всё станет ещё проще. Сначала этот изворотливый крысёныш, потом — Брай. И всё закончится. Раввина определённо понимала, что она может увидеть, когда заходила в комнату Рейджи, но приятнее от этого не стало. Юи Комори безвольно повисла в руках Рейджи, который, склонив голову к её шее, с едва заметным рычанием, явно от удовольствия, пил её кровь. Его руки судорожно сжались на её худом теле, подтягивая ближе, отчего девочка слабо постанывала от боли, но, по крайней мере, больше не сопротивлялась. Раввина сама не особо разбиралась во всех тонкостях, но Райто просветил её — жертвенные невесты быстро понимают, как надо и как не надо делать. «Это заложено в их человеческой природе, подстраиваться, чтобы выжить, ― объяснял тот, наигрывая на пианино какую-то мелодию. ― Конечно, так не особо интересно, и намного веселее, когда они сопротивляются, но в конечном итоге еда есть еда». Еда есть еда. Кровь вампира для вампира — особенная. Кровь человека — только еда. Раввина сделала вдох, выдох, и постучала по дверному косяку. Рейджи поднял глаза и едва заметил свою беременную возлюбленную, плавно вытащил клыки из девчонки, расцепив руки. Юи рухнула на пол с громким всхлипом и тихо зарыдала, лёжа на полу, даже не пытаясь подняться. Видимо, вампир лишил её сил. Вместо того, чтобы думать о том, как давно они тут наедине, Раввина решила подумать о том, внял ли Рейджи её словам и хватит ли у Юи сил на сегодняшнее действие. ― Извини, ― неправдоподобно проговорила она, скорее машинально. ― Она нужна мне. Рейджи достал платок из нагрудного кармана, оттёр губы, поправил пиджак. ― Бери. Раввина подошла ближе, но Юи, продолжая тихо всхлипывать, даже не дёрнулась, несмотря на то, что её только что передали из рук одного чудовища в руки другого. Кроме того, если о характерах шести братьев Юи и могла что-то понять, то Раввина была не просто чудовищем, а чудовищем незнакомым. Как там говорили смертные? Знакомый дьявол лучше чужого? Отсутствие реакции наконец заставило Раввина подумать о действительно важных вещах. Она нахмурилась. ― Давно трапезничаешь? ― напряжённо поинтересовалась она, поддевая носком туфли Юи, но та лишь сжалась в комок. Осознанно или в обморок — понять было нельзя. ― Только начал, ― сообщил Рейджи. ― Но ради тебя готов остаться голодным. Раввина фыркнула и присела перед Юи. Та не дёрнулась. Раввина перевернула её на спину. Глаза Юи были широко распахнуты, зрачки бешено бегали от одного вампира к другому, и Раввина только сейчас обратила внимание, как громко билось её сердце. Раввине как-то доводилось видеть людей полностью парализованных, но оставшихся в сознание, а ещё она проникала в сознание людей, поражённых сонным параличом. Состояние Комори напоминало нечто схожее. ― Что ты с ней сделал? ― полюбопытствовала Раввина, но внутри всё-таки забеспокоилась. Визит Фрида внезапно успокоил её, вселил надежду и подарил силы для нового этапа. А потому она смогла собраться и серьёзно отнестись ко всему происходящему. Её недовольству не было тут места. Она должна была закончить своё дело, обязательно. Всё, что мешало этому, стоило отринуть, отбросить, скинуть — как заношенное платье. ― Небольшой эксперимент, ― объяснил Рейджи. ― Парализатор на природных ингредиентах. Ничего страшного. Она уже пригодна для пищи, или для чего она тебе там нужна. Но если тебе нужно побыстрее… ― он вернулся к своему столу, изучил его пару секунд, а потом вернулся, держа в пальцах какой-то небольшой бутылёк. ― Держи. Раввина взяла бутылёк, влила Юи в рот. Вампирша поднялась и кивнула бесшумно появившейся в дверях Норе. ― Забери её, ― велела она, а потом, внезапно смягчившись, посмотрела на беспомощно распластавшуюся у неё под ногами блондинистую девчушку. ― Она приведёт тебя в порядок, даст тебе кое-что, чтобы ты чувствовала себя лучше. Нора посмотрела на неё с интересом, пока подходила, и Раввина понимала её. Все дети архидемонов, которых Нора видела, были беспринципными, целеустремлёнными, жёсткими и даже жестокими, а Юи… Юи валялась отравленная в ногах Рейджи и Раввины, беспомощно хлопая глазами, испуганно всхлипывая. «Наверное, думает о том же, о чём и я, ― подумала Раввина. ― Что это похоже на какую-то глупую шутку». Видимо, противоядие Рейджи начало действовать, потому что Юи открыла рот и слабо пропищала: ― Да…спасибо. ― Да не за что, ― хмыкнула Раввина. Нора подошла к Юи и аккуратно подняла её на руки. Посмотрела на Раввину, ожидая, будут ли ещё указания, но та лишь качнула головой, и Нора, низко поклонившись, исчезла. Раввина выдохнула, и Рейджи любезно придержал её за талию, чтобы та расслабилась. ― Аккуратнее, с повреждённым сердцем она бесполезна, ― сказала Раввина на всякий случай, хотя было очевидно, что Рейджи, даже если не до конца понимал план своей возлюбленной, старался поменьше мешать ей. Да и как учёный, он понимал ценность того, что находилось в груди этой девчонки из церкви. Рейджи хмыкнул. ― Такое сердце не повредишь. Он притянул её ближе к себе и поцеловал. Раввина с готовностью ответила, сжав пиджак на плече Рейджи. Поцелуй явно можно было охарактеризовать как наглый и жадный. Закружилась голова и явственно дрогнули колени. В это мгновение Рейджи отстранился и потерся кончиком носа о нос сестры. ― Не ревнуй. Раввина громко фыркнула и показательно погладила выпуклый живот. ― К кому? К ней? Не унижай меня подобным образом, ― она смешно надула губы, и Рейджи негромко рассмеялся. ― Не буду отрицать, меня немало бесит, что в твоих венах помимо моей крови будет чья-то ещё, но переживу. В конце концов, я для пищи не гожусь. Рейджи потёр её талию, глядя в синие глаза своей любви. Поцеловал её в лоб, неожиданно испытывая прилив нежности к женщине, что носила его ребёнка. ― Смертные только сосуды с кровью. А она даже как сосуд так себе. Синие глаза Раввины блеснули каким-то мрачным интересом. ― Но в ней кровь Корделии. Вкусно, не так ли? ― Прояви интерес, попробуй, ― снисходительно проговорил Рейджи. Раввина закатила глаза. ― Меня не интересует женщины, и никогда не интересовали. Знаешь, я воспользуюсь твоим советом, ― вдруг начала она быстро, бодро, но каким-то странным тоном, что Рейджи невольно напрягся. ― Но мне нужна будет база для сравнения, так что я, пожалуй, поохочусь в городе. Найду вкусно пахнущего парня и вот тогда… ― она тут же болезненно поморщилась и замотала головой. ― Извини. Я увлеклась. Чувство мести мне хорошо знакомо, ― кисло улыбнулась Раввина, но Рейджи не обиделся, погладив её по спине. ― Приходи, как закончишь, ― миролюбиво проговорил он. ― Выпьем чаю. Раввина улыбнулась и кивнула. ― Тебе нужна ещё какая-то помощь? ― спросил он, расцепив руки. Раввина выдохнула. Минута тишины закончилась, и ей надо было заняться своим делом. В конце концов, осталось не так много времени, и Раввине осталось только выдохнуть. Она чуть грустно улыбнулась и ласково потёрлась. ― Не думаю.

***

На самом деле, задумка была весьма… даже не сложной, а скорее муторной и монотонной. Для того, чтобы в теле Юи получить необходимый состав крови, одного сердца было мало. Нужно было пробудить Корделию в ней, и тогда тело само волей-неволей выработает необходимые вещества, и у Раввины будет нужный ингредиент. Но проблема была в том, что пробуждение — процесс столь же долгий и проблемный. Для этого кровь Юи должны были пить вампиры — или вампир — очень часто и много, но при этом не убить её. Рейджи рассказал ей, что знал о подобных жертвах. Предполагалось, что кровь жертвы пробудит какую-то силу в одном из сыновей короля, но что будет дальше — не говорилось. Возможно, Карлхайнц хотел передать власть одному из наследников, но Рейджи ставил под сомнение такой вариант. «Старик никогда не откажется от власти, она далась ему слишком сложно» ― сказал он, имея ввиду прародителей, но Раввина на это лишь криво усмехнулась. Да уж, она-то знала, как Карлхайнц получил власть. В любом случае, Сакамаки знали, как обращаться с жертвенными невестами, но в обычных ситуациях спешка была ни к чему, а тут у Раввины было не так уж и много времени, на самом деле. У неё не было трёх или четырёх месяцев, только пара недель, четырнадцать дней. Ей нужно было как можно скорее пробудить Корделию. И вместе с тем — она не могла поделиться своей проблемой и ускорить процесс естественно. Братья будут брать столько, сколько им надо, наслаждаться, играть, развлекаться, и в итоге, не так много необходимых микроэлементов, содержащихся в слюне вампира, необходимых для превращения, попадёт в её организм. Именно поэтому пробуждение затягивалось, а обращение обычной жертвы в вампира чаще всего просто не реализовывалось — элементов не хватало, а жертва была истощена и умирала. Соннелон подсказал выход. Их гениальный алхимик. ― Я взял слюну вампиров, немного намешал крови Сакамаки и, твою слюну, думаю, получил состав, близкий к их телесным жидкостям, ― сообщил он, и его синие глаза радостно сверкали, как каждый раз, когда у него были возможности поэкспериментировать с чем-то новым. ― Наноси её на шприцы, иглы, смазывай места ввода иглы. Это ускорит пробуждение, а со стороны будет выглядеть так, словно ты её кусала. «Забавно, никто из них даже не предлагает мне самой её укусить» ― мысленно хмыкнула Раввина, но вслух об этом не стала говорить, особенно при Соннелоне. Её родичи снисходительно относились к вампирам, и когда они только все это начинали, они все, даже Фрид, пообещали, что приложат максимум усилий, чтобы Рейджи выжил. Даже если никто не обладал человечностью Раввины, близкие к ней, они так или иначе понимали ценность возлюбленного своей Верховной Правительницы. По крайней мере, у Абаддон был тот, кого она ценила точно также, да и Бельф весьма ценила свою дочь. Но к Рейджи они относились скорее как к дополнению Раввины, к её забавной игрушке, и не могли предположить, что у неё проявятся вампирские корни. Тем не менее, матерью Раввины, матерью этого тела, была чистокровная вампирша. Но Раввина не хотела сама становиться вампиром. Она была демоном. Архидемоном. Не змеёй, не волком, не орлом. Не вампиром. Демоном. Раввина занялась именно этим. Толстой иглой, которая напоминала её клыки, смазанной растровом, сделала два укола на груди Юи, вытянула немного крови, и вела приготовленный Соннелоном раствор. Юи смотрела на неё большими испуганными глазами, молчала и дрожала. Раввина подождала какое-то время, потом обмазала тем же раствором место укола. Она сильно давила на места уколов, чтобы часть жидкости попала и внутрь, лишним явно не будет, но девчонка только всхлипывала, не сопротивляясь. Её пальцы спазматически сжимались, Юи тянулась к шее, и Раввина быстро поняла, что она хотела бы стянуть с шеи крест, сжать в руках, надеясь, что это поможет… но после первого раза наученная горьким опытом, она не спешила демонстрировать какую-либо церковную атрибутику. ― Всё, ― сказала она, отряхнув руки. ― Посиди пару минут, посмотрю, как ты будешь реагировать. Юи захлопала своими длинными, пушистыми, светлыми ресницами. ― Ты не… ты не тронешь меня? ― робок проговорила она. Раввина, в другой ситуации, отшутилась бы, но сегодня вдруг ощутила неслабую, но довольно неприятную головную боль. Обезболивающее, которое у неё было, при беременности нельзя было принимать. У Рейджи, вероятно, могло найтись что-то безопасное, но обратиться к нему придётся в любом случае позже. Пока придётся потерпеть. Лишь бы Юи была не особо болтливой. ― Мне не интересно, ― честно проговорила Раввина, но её глаза тут же опасно сверкнули. ― Но говорить об этом — нельзя. Если кто-то из братьев узнает от тебя, что я не пью твою кровь, я сделаю тебе очень и очень больно. Юи поспешно закивала. В ее корундовых глазах встали слезы. ― Зачем вы это делаете? ― всхлипнула она, но очевидно, что под «вы» она имела даже не столько Раввину, сколько их всех как вид. ― Неужели… неужели вам доставляет удовольствие всё это делать? «Неужели она приняла мою незаинтересованность в ней, как в пище, за доброжелательность?» ― подумала Раввина. Голова всё ещё продолжила болеть. Раввина распустила тугой хвост и с удовольствием помассировала кожу голову. Она никогда не понимала, как её мать носила эти высокие, тугие причёски. Когда волосы Раввины стали ещё длиннее, любая причёска напоминала скорее стог сена, нежели что-то изящное, и она взяла пример с Корделии, и носила их распущенными, прибирая передние пряди, и лишь изредка убирая в какую-то сложную причёску. Иногда. Когда ситуация обязывала. Пачкать волосы в крови, например, не было особо приятным. ― Потому что мы такие, ― просто проговорила она. ― Мы выше вас людей, мы сильнее. Мы — хищники, и как любому хищнику, нам необходимо пожирать мясо, пить кровь и… ― Вы все демоны! Все порождения Ада! «Если она закричит ещё раз, я оторву ей язык, ― поморщившись, подумала Раввина. ― Язык — далеко не самая важная часть у нашей жертвы. А как появится Корделия — восстановим… хотя разговор и будет коротким». ― «Порождения Ада» ― не совсем верное определение, но в целом ты права, ― лениво проговорила Раввина. Она представила, как спустя пару минут пойдёт к Рейджи, выпьет обезболивающее и чай, и Нора сделает ей массаж головы, и она сможет расслабиться, и её настроение чуть-чуть поднялось. ― Существуют вампиры, волки. Вибора — это змеи, адлеры — орлы. Во главе всего стоит Король Демонов, которому подчиняются все кланы, ― Раввина хмыкнула. ― Но ещё до этих рас были прародители, Первая кровь, Гордый благородный клан. Но ведь прародителей ведь тоже кто-то создал, верно? ― Юи молчала, и Раввина заметила, что та перестала плакать, внимательно вслушиваясь. Возможно, личность Корделия ещё дремала в ней, но инстинкты от близости вампиров уже стали работать, и она понимала — чем больше информации она получит, тем проще ей будет. Перебивать её никто не спешил, пару минут ещё было, и Раввина продолжила: ― Во главе всего стоял Создатель, Великой Правитель. Повелитель. ― Дьявол? ― робко пискнула Юи, и Раввина негромко, мягко рассмеялась. ― Нет, хотя их часто путают, ― с каким-то веселием ответила Раввина и подмигнула девчушке, но та лишь испуганно замерла. Непонятно, что было хуже — откровенно агрессивный вампир или неожиданно дружелюбный. ― Повелитель увидел свою тень и создал из неё своих брата и сестёр, по своему образу и подобие. Ему понравилось. Он создал ещё несколько теней, заполнил их своей кровью и так создал своих детей. Потом он взял человека наполнил их людскими грехами и своей кровью. Так создал он Первую кровь. Куда более уязвимую, но тем не менее — близкую. Первая кровь создала свои кланы, ― Раввина прикрыла глаза, вспоминая дела давно минувших веков. Они с Фридом знатно веселились и с Первой кровью, которая поддерживала каждое безумство правящей семьи архидемонов, и даже когда те решили взять пример со своего Создателя и сотворить свои кланы, Повелитель их не остановил. Раввине и Фриду было весело даже тогда. ― И когда Первая кровь создала четыре клана, четыре демонических расы, Повелитель и Создатель созвал всех, кто был создан, и повелел принести клятву, ― Раввина выдохнула. Знали бы они, чем тогда всё закончится, позволили бы?.. Или положились бы на свою силу и знание? ― Да, все тут демоны ― и вампиры, и тени, ― негромко произнесла она. ― Но настоящие демоны ― это отражения самого зла. И их всего девять. И когда Раввина посмотрела на неё снова, своими невыносимыми синими глазами, Юи Комори поняла, что на неё смотрела одно из этих отражений.