Вкус червивых яблок

По комнате пролетело зеленое пятно, плавно спикировав на поверхность мягкого матраца. Я закрыла скрипучую дверцу шкафа и подошла к своей постели, придирчивым взглядом окидывая одежду, что лежала, перекрывая друг друга неровными складками. Расправив руками платье мятного оттенка в мелкий цветочек и черную юбку с голубой блузой, украшенную кружевными вставками, я остановила свой выбор на втором комплекте и быстро оделась. Вскоре в отражении круглого зеркальца показалась девушка, чьи рыжие локоны свободным водопадом ниспадали на плечи, хорошо сочетаясь с морским цветом. Хлопнув себя по щекам, которые сейчас мне казались еще больше, чем были с утра, я горестно вздохнула и, твердо решив позже поискать какой-нибудь способ уменьшения овала лица в домашних условиях, набросила кофту и вышла из дома. Легкая вуаль, сотканная из шелковых сумерек и промозглого осеннего ветра, мягко треплющего волосы, покрывала оживленную улицу. Люди торопились домой, переговариваясь по мобильным телефонам и врезаясь острыми плечами друг в друга, даже не оборачиваясь на ходу. В воздухе пахло выхлопами газов, отвратительно тяжелыми духами, перекрывающими терпкий пот грязного тела, и чьей-то пиццей, едкий запах которой разбредался в округе, оседая на одежде прохожих. Посреди небес, вздернутых дымкой, виднелся белый островок луны, бледный, словно призрачная тень. Вдохнув поглубже носом, стараясь словить аромат свежего ветра, я побрела по знакомой дороге. Сегодня состоялась вечеринка Ронды, на которую были приглашены почти все ученики нашей школы, за исключением пары-тройки людей. И поэтому в этот день я как никогда чувствовала, что внутри сердце то лихорадочно билось в припадке, то замирало в сладком предвкушении, посасывающем под ложечкой. Оказавшись на пороге огромного дома, выложенного светлым кирпичом, я, переминаясь с ноги на ногу, при этом стараясь не задеть балетки подошвами, робко постучала в двери. Из распахнутого окна сбоку донесся чей-то смех. Замочная скважина в двери повернулась, издав характерный щелчок, явив на свет силуэт. Однако на пороге стояла не хозяйка вечера, а неизвестная мне девушка. Я удивленно уставилась на нее, смутно припомнив, что видела ее не раз и не два: она часто ходила с Рондой, и, вероятно, была ее подругой в новом классе. Девушка, окинув мою одежду оценивающим взглядом, молча посторонилась, пропуская внутрь, где меня захлестнула волна громких разговоров, хохота и песен. Растерявшись на секунду, я замерла возле подставки для зонтиков, и стала оглядываться по сторонам, но повсюду виднелись лишь небольшие группы веселых и поддавших людей, которых я не знала. Остановив взгляд у длинного столика, покрытого белоснежной скатертью, возле окна, я радостно улыбнулась и подбежала в ту сторону. Там стояли Арнольд и Хельга, о чем-то мерно переговариваясь. Парень помешивал поварешкой красноватый пунш и обеспокоенно всматривался сквозь тонкое стекло, будто изучая жидкость на наличие присутствующих внутри косточек. Хельга глядела на его действия, иронично приподняв бровь. — Привет, Хельга! Здравствуй, Арнольд, — поприветствовала я, подойдя к ним и тут же пожалев о своем поступке. Они ведь были парой и, наверное, хотели бы побыть вдвоем. От внезапного озарения я покрылась легким румянцем и прикусила нижнюю губу, ругая себя на все лады, однако Арнольд улыбнулся: — Привет, Лайла. Как твои дела? На улице уже холодает, верно? Я что-то промычала неопределенное в ответ, пригладив ладонью волосы, которые от непривычной свободы топорщились, и огляделась по сторонам. Два мальчика переругивались между собой, активно жестикулируя, девушки, разукрашенные интенсивным макияжем, хихикали в углу, где-то там слышались возгласы Сида и Стинки, решившие над кем-то подшутить... Спросить или нет? — Будешь пить? — вывел голос Арнольда из тягостных размышлений: — Что тебе подать? Есть пиво, энергетические напитки, алкоголь... Или же пунша, он фруктовый? — Что-о-о? Арнольдо, ты серьезно? — изумилась Хельга. На ее лице появилась широкая ухмылка. — О да. Пожалуй, пуншу, — не обращая внимания на нее, пробормотала я, вновь оглядев комнату. Посреди голов и перекрещивающихся локтей нигде не было видно алого пятна и темных длинных прядей. Волнение нарастало, увеличиваясь в своих размерах и обращаясь колючим комом в горле, словно я проглотила сухой, скомканный лист бумаги. Арнольд, тем временем, налил мне в стакан напиток и подал. Я приняла его и быстро опробовала, чуть поморщившись. Клубничный, приторно-сладкий с небольшими нотками то ли лимона, то ли лайма. Захотелось простой воды, но ее не было, впрочем, как всегда на таких посиделках. — И как тебе пунш, Лайла? — поинтересовалась Хельга, как-то слишком внимательно следя за моей реакцией. — Очень вкусный, Хельга. Из чего он? Клубничный? — Нет. Он с привкусом нашего Юджина, — меланхолично возвестила та, сложив руки на груди. — Что? — не поняла я, испив еще один глоток, поскольку пунш был единственным напитком, который я могла пить на данный момент. — Этот остолоп пролетел через всю комнату, когда его случайно толкнул кто-то из наших и угодил рожей прямо в пунш. Приятного аппетита, — и Хельга разразилась счастливым смехом, а я, чуть не выплеснув остатки пунша во рту, быстро прикрыла ладонью лицо, в попытке проглотить напиток. — Пунш вполне нормальный, Хельга, — возразил Арнольд, неодобрительно покачивая головой. — Я проверил! — Я напилась, спасибо. — Я поставила наполовину опустевший стакан на столик возле тарелки с нарезанными бутербродами в форме треугольников. Рядом стояла плетенная корзинка, наполненная завернутыми в красочные фантики, конфетами. Когда привкус клубники почти исчез с рецепторов языка, я, наконец, выпалила: — А вы не видели Ронду? Надо с хозяйкой дома поздороваться... — Нет, не видели, — быстро отреагировала Хельга, бросив предостерегающий взгляд на парня, но тот, не заметив, ответил: — А я видел, Лайла. Она на второй этаж пошла, кажется, в свою комнату. — Арнольдо, ты непроходимый болван, — глубоко вздохнула Патаки, смачно ударив себя рукой по лбу, но я уже не слушала их разговоров, и быстрым шагом двинулась в сторону витиеватой лестницы. Пока я тихо шла по ступенькам, на моем лице сама по себе появлялась улыбка. Мне даже на секунду померещилось, что я уже ощущала аромат ее фруктового шампуня, хотя, может, это и правда, ведь в доме каждая вещь была наполнена Рондой. И от этой назойливой мысли улыбка становилось лишь шире. Побродив по длинным коридорам, я слегка приоткрыла дверь в ее комнату, где мы так часто летом лежали вместе на кровати, проваливаясь в перьевых подушках и скользя по шелковым наволочкам. И тут что-то замерло, глухо разбиваясь на многочисленные острые осколки: наверное, это была моя душа, оторвавшаяся в то мимолетное мгновение, когда передо мной оказалось два тела. Душа упала вниз, ударяясь с мягким, покрытым коврами, полом и разрезала тонкими стекляшками ноги или сердце: было непонятно, да и неважно. Улыбка осталась застывшей восковой маской, треща по швам. В полутьме, где из света был лишь ночник, отливающий алым, мои глаза растерянно переходили с широких мужских рук, что блуждали по тонкой талии, отбрасывая черные волосы назад, до сцепленных губ в крепком поцелуе. Этот чавкающий звук раздавался ото всех углов помещения, заставляя болеть мою черепную коробку и место, что находилось где-то между глазницами. Не в силах стоять дальше, я вышла, осторожно прикрыв дверь, так и оставшись незамеченной, и выбежала на улицу, быстро лавируя между столпившимися подростками. Протирая похолодевшими ладонями выступающие слезы, что обжигали щеки язычками пламени, я внезапно наткнулась на что-то ступней, после чего раздался возмущенный вопль: — Может, стоит смотреть, куда идешь?! А, это ты, Лайла? Я присмотрелась сквозь темень вечера и увидела, что на аккуратно скошенной траве посреди улицы возле дома Ронды лежал Лоренцо, прислоняясь головой к светлым волосам Надин. Он слегка ежился от прохлады, и я перевела взгляд: под телом девушки лежала его темно-синяя куртка. — Привет, Лоренцо, Надин, — отозвалась я будничным тоном, словно это было обычным делом: говорить с друзьями, лежащими у моих ног. — Хороший вечер, не правда ли? — по-светски поинтересовался Лоренцо. — Да, вечер весьма хорош. А что вы тут делаете? — На звезды смотрим, — ответил спокойно он, и я подняла глаза к небесам. Ночное небо было покрыто облаком серого дыма от заводов и выхлопных газов, и я иронично кашлянула. — Мы их высматриваем, — уточнил Лоренцо, делая акцент на последнем слове. Надин пошевелилась, прикоснувшись загорелой рукой к его плечу, отчего тот еле заметно дернулся, будто получив удар электрическим током. — А... вот оно что. Вам что-нибудь подать? — Нет-нет, не мешай нам. — Парень отмахнулся, затем внезапно проговорил: — Хотя, можешь принести мне пивка. — Хорошо. Я побрела обратно в дом, так манящий меня, слыша за спиной его голос: — Что? Пиво, может помочь нам разглядеть то, что не видят другие... Ну и подобная хрень, которую ты вечно несешь! Надин звонко рассмеялась. Я отнесла ему бутылочку запотевшего пива и, пройдя на несколько метров от ребят, вдруг замерла на месте и грохнулась на землю, сминая телом траву. Она была немного влажной от вечернего полива. По телу пробежали мурашки, пронзая насквозь, как тысячью острыми иголками, оставляя после себя незаметные следы. Мягкие ворсинки кофты стали неприятно мокрыми на ощупь, но я лишь прикрыла веки. Наверное, это здорово иметь человека, с которым можно лежать и высматривать нечто несущественное и не чувствовать себя при этом сошедшим с ума. В ушах все еще слышался звонкий, будто колокольчик смех Надин, подкрепленный вялым смешком Лоренцо и причмокивающие звуки долгого поцелуя. Усмехнувшись, я приподняла ладонь к ночному небу, окрашенному темными оттенками индиго. Водя пальцами по воображаемому полотну в жалких попытках словить хоть одну маленькую мерцающую звездочку, я внезапно увидела посреди дыма тонкие черты лица Ронды и... ...И я жадно вглядывалась вдаль, пытаясь в очередной раз поймать ее.

"Хей, Ронда, А если я спрошу тебя о счастье, то что ответишь мне Ты?"