Глава 4
19 декабря 2015 г., 07:01
Заполняет пустота помещения и души, Режет уши тишина, воздух душит. Опечатаны сердца, на прочь скованы цепями. Ты ешь кожу моего лица идеальными зубами. (с) Найк Борзов
Желтый чайник стал недовольно выплевывать закипевшую влагу через маленькие щели, заливая газовую плиту. Я, дернувшись всем телом от неожиданного шума, очнулась и быстро выключила конфорку. За окном завывал стылый ветер, залепляя стекла отлетевшей кашицей из позолоченных листьев, раскрошенных всмятку. Собирался дождь, о чем предвещали набухшие темные тучи, вяло бредущие по небосклону, заслоняя собой усталый лик солнца. Острые стрелки круглых часов, висевших надо мной, плавно передвигались по обороту, показывая около десяти утра. Сегодня я пропустила школу, впрочем, как и предыдущие пару дней. Сказавшись больной, я оставалась дома и одевалась, оставив рыжие волосы лохматой копной на острых плечах. Тишина разъедала что-то внутри меня, отбиваясь лихорадочным биением сердца, но даже мерно жужжащий телевизор не в силах был ее поломать. И я бродила тенью по темным от туч комнатам, все чаще внезапно обнаруживая себя сидящей где-нибудь в углу. Мысли в голове перемешались и напоминали аквариумных рыбок: маленькие, скользкие и холодные, всякий раз я пыталась их словить ладонями, но в самый последний момент, когда, казалось, что я уже чувствовала гладкую чешую, их хвостики ускользали из пальцев. Я сильнее укуталась в свой старый махровый халат: эти дни я ощущала промозглый холод, и виновата была вовсе не разбушевавшаяся погода за окном. Без того бледная кожа, словно покрылась тонкой корочкой инея, постепенно проникавшего внутрь, и порой мне даже казалось, что этот лед залеплял сердце, заставляя меня каждое мгновение молча содрогаться. С тех пор как прошла вечеринка в доме Ронды, я не могла заставить себя пойти в школу: перед глазами то и дело всплывали непрошеные картинки: они разрывали сознание в рваные клочья, и хотелось перестать дышать. Но я дышала, просыпалась, надевала засаленный халат и садилась, уставившись в одну точку. Вдруг привычную тишь прервал требовательный удар по входной двери. Я затаила дыхание, уже каким-то внутренним предчувствием ощущая ее присутствие по ту сторону стен. Инстинктивно накинув капюшон халата на голову, будто в надежде, что этот жест спрячет меня от лишних глаз, я решила сделать вид, что меня нет дома, однако удары не прекращались, и мне пришлось подняться на ноги. — Прости, я одевалась, — недолго думая, соврала я, после того, как щелкнул замок входной двери. Ронда стояла на крыльце, постукивая ногой, обутой в изящную туфельку на высоком каблуке и быстрым шагом вошла в коридор, впустив за собой шлейф аромата и холода наступающего дождя. Я проводила ее спину взглядом, краем уха слыша ворчание по поводу того, что ждать она не привыкла. Слегка ударив себя по щекам, стараясь хоть немного выйти из этого полусонного состояния, я прошлась за ней, и мы сели за кухонный стол. Ронда положила локоть на поверхность скатерти и впилась острыми глазами в меня, как нож в сливочное масло. Я судорожно сглотнула и, избегая прямого взгляда, стала переставлять руками сахарницу из стороны в сторону. Когда молчать было уже бессмысленно, я посмотрела на нее, и спросила: — Тебе налить чаю, Ронда? — Почему ты не ходишь в школу, Лайла? — поинтересовалась та, иронично приподняв аккуратно выщипанную бровь, словно мое предложение было нелепым по определению. Чуть покраснев, я открыла рот, но колючие слова не вылетали. От этого было неприятно. Аквариумные рыбки в черепной коробке бросились в рассыпную, оставляя жидкую тягучую пустоту после себя. Ронда в ожидании глухо потарабанила пальцами по столику, затем откинула длинную прядь за спину и сказала: — Впрочем, не важно. Знаешь, мы тут с Гарольдом... Она как-то странно посмотрела на меня, будто наблюдая за реакцией, и я налепила улыбку на лицо. Вышло так фальшиво, что мои щеки почти сразу заболели, желая опуститься вниз. И я окунулась в воспоминания. Гарольд и Ронда начали встречаться, когда нам было по четырнадцать лет. На удивление они оказались довольно-таки крепкой парой, однако в силу своего возраста и контрастных характеров, ребята все же были вынуждены разойтись по разным дорогам. Спустя года остальные уже позабыли об этом инциденте, но только не я. Каждый раз, когда они сталкивались, я замечала быстрые взгляды, которые они бросали друг на друга, в спешке удаляясь прочь от самих себя и совместного прошлого. Я знала, что у них остались чувства. И эти самые чувства брали верх, стоило им лишь задержаться на секунду дольше обычного, они как электрический ток ударяли по всему организму, заставляя повиноваться. Их демонстративное молчание, недосказанные фразы, застрявшие в горле, и пламя, режущее грудную клетку, постоянно висело туманом вокруг них. И посреди этого блеклого тумана не было места мне. Я тихонько вздохнула, почувствовав режущую боль в левой стороне груди и вслушалась в ее рассказ: — ...Мы вроде хотим все начать снова, но понимаешь, Лайла? Мы с ним как... О, подожди! — девушка схватила свою черную сумочку, усеянную шипами, вытряхнула содержимое на стол и посреди многочисленных колбочек нашла пару черных футляров. Открыв помаду, она начертила на тетради: — Мы с ним как красный и... — Ронда открыла второй футляр, изобразив рядом новую линию: — И алый. Они похожи и стоят совсем близко, но... Они не одно, понимаешь? Алый — не красный, он идет оттенком больше в оранжевый, но он никак... — она как-то горько усмехнулась и закончила мысль: - Никак не красный, Лайла. Я молча перевесилась через стол и алой помадой закрасила красное пятно, затем пальцем их растушевала. Ронда тихо наблюдала за мной. — Видишь? Какая разница, если они и немного разные, но если их смешать между собой, то вполне себе... красивый цвет. — Я улыбнулась, кажется на секунду подавившись собственной улыбкой, и быстро встала на ноги. – Я пожалуй... голову помою, не против? Ронда нетерпеливо махнула рукой, впившись глазами в измазанный лист бумаги. Когда я вошла в ванную комнату, из моих глаз тотчас брызнули горячие слезы. Я зажала рот ладонью и с силой прикусила указательный палец, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало, поэтому, скинув с плеч халат, я быстро опустила голову под холодные струи воды. Спустя пару минут я встряхнула влажные волосы, осторожно дотрагиваясь до опухших век, гадая о том, прокатит ли объяснения, что "просто шампунь попал в глаза". Тут мои размышления были разрушены едва заметным прикосновением: я ощутила позади себя обжигающее дыхание, отчего по позвонкам пробежала стайка нестройных мурашек, обращаясь куда-то вниз сладким ноющим чувством. Ронда уткнулась носом в мою рыжую гриву. Я невольно вздрогнула. — Яблоки, — прошептала она, не отрываясь от меня, подходя еще ближе так, что, кажется, мое сердце спрыгнуло с ума. — Шампунь, — смутно догадавшись о чем ведет речь девушка, пробормотала я, пальцем ткнув в яркую бутылочку, стоящую на бортике ванной. Ронда откинула мои волосы, обнажив шею, и невесомо поцеловала, прикасаясь чуть шершавыми губами. Я испустила тихий вздох. Затем она резко, впиваясь длинными ногтями, сжала мое плечо и перевернула к ней так, что я смогла увидеть ее, полные гнева, глаза. — Почему ты ничего мне не говоришь? Почему ты всегда молчишь? Ты знаешь, как это бесит?! — О чем ты, Ронда? – Капли холодной воды, стекающие с рыжих прядей, скатились за шиворот застиранной футболки, оставляя после себя мокрое пятно и прилипающий материал к лопаткам. — Что тебе нравится? Что тебе не нравится? Что ты чувствовала когда увидела меня с Гарольдом?! — Откуда?.. — Яблоки. Это не шампунь, Лайла. Это от тебя всегда ими пахнет. В тот вечер в комнате висел запах яблок. Ее бровь раздраженно дернулась, а губы сжались в нитку. Я вновь открыла рот, но из горла не вылетело ни звука, буквы не желали составляться в предложения и остались на рецепторах языка, горча всем своим существом. Ронда резко вытянула правую руку вперед и вцепилась мертвой хваткой в мою шею. Кровь прилила к голове, но от этого мысли не стали работать лучше. Я чувствовала ее острые ногти, воздуха не хватало и я инстинктивно открывала рот. Ее глаза в очередной раз вонзались в мою плоть, разрывая на части или это разрывалось что-то внутри меня, подобно расходящимся швам на старой юбке, но я лишь молча смотрела, ловя еле заметные слезы между длинных ресниц. Хей, слышишь? Прошу тебя, услышь, прямо сейчас Забирай мою душу и делай с ней все, что хочешь Разорви, поломай, расчлени на незначительные составляющие, если это вообще возможно Убивай сколько хочешь и как хочешь Можешь резать ножом или даже
