Ты моё чудо

Наконец закрыв рот, я начал разглядывать Стаса уже поближе. Он стал благороднее и красивее. Его виски немного поседели, хоть ему и всего лишь тридцать. – Какой Саша? Саш в мире много, – хмыкнул Стас, всё ещё стоя в боевой стойке. – Сын Алексея. Ваш сосед, – ответил я, и, кажется, в моём голосе проскользнули нотки обиды. – А-а.. Ты тот сын, который не навещает и не заботится о своём родном отце? – немного с укором пробормотал альфа, расслабляясь. – Что? – тихо спросил я, пребывая в шоке. Это я-то не забочусь об отце? А кто ему в квартире ремонт сделал? А кто ему деньги отчислял, кто ему деньги на отдых дал? Да, я не виделся с ним очень долго, но у меня, вообще-то, работа и учёба тогда была, и папа говорил, что всё понимает. Тем более я к нему приезжал, хоть и не так часто, как этого хотел сам папа. На моём лице отразилась гамма чувств и эмоций, но моё молчание Стас воспринял, как признание вины, ведь он не видел меня, и, презрительно хмыкнув, взял палочку – до этого я не заметил, что она висит на руке, – и пошёл в коридор, громко сопя. Там он ударился об угол стены, от чего громко выругался. Я же хотел помочь, встав и подойдя, но был грубо отпихнут с грозным рыком: – Мне не нужна помощь. Мои руки безвольно повисли вдоль тела и я наблюдал, как Стас идёт... в мою комнату. Немного удивившись, а это мягко сказано, я пошёл следом за ним, из-за чего тот раздражённо вздохнул, так как услышал мои шаги, но не остановился. Зайдя в комнату, я увидел, что здесь всё кардинально поменялось, в плане того, что там, где раньше стояла кровать, а эта стена общая между моей квартирой и квартирой Стаса, была дверь. Я опешил. Папа мне ничего об этом не говорил, и мой внутренний голос тут же добавил: "Он про Стаса не рассказывал, а ты удивляешься, что про комнату не объявил". И тут меня взорвало. Ругался я долго и громко, аж стал красным как помидор, высказал всё, что я думаю про себя, про папу и про всех в мире. Когда я закончил, то дышал так, как будто пробежал чуть ли не километр, а пот лил градом, и тут я услышал тихий, но вкрадчивый и спокойный голос Стаса: – Ты закончил? – Нет! – выкрикнул я и с силой закрыл дверь. Ах, ты... папа. Тебе хана. Я пошёл в зал, это комната папы и по совмещению гостиная, и взял ноут, чтобы созвониться по скайпу с этим необычным человеком, который решил изменить мою жизнь без моего ведома. Ноутбук спокойно включился и загрузился. Набрав профиль папы, ноутбук долго ловил инет и пошли гудки, но меня игнорировали, хоть папа и был в сети. Позвонив ещё пару раз и получив бублик с дыркой, я зло хлопнул крышкой ноутбука. Вот папа, блин, молодец! Почему он не рассказал мне о Стасе и вообще об изменениях? Почему он это сделал? Неужели он был так одинок, что попросил Стаса к нему переехать? Почувствовав вину, откинулся на спинку дивана. Ладно. Всё хорошо. Конечно, это необычно и неожиданно, но это не сложно и не в тягость. Во мне даже проснулся супермен в трусах поверх штанов, что я могу быть полезным для Стаса, даже стать ближе для него. Хотелось бы ему помогать, но как? Если даже помочь ему дойти до комнаты, чтобы он не убился об угол своей упёртости, это воспримется как личное оскорбление. Я устало вздохнул и потёр слипающиеся глаза – даёт о себе знать долгая дорога и недавняя истерика. Чуть слышно застонав, я прикрыл глаза. Тот всплеск эмоций был похож на детскую капризность, как будто забрали любимую игрушку. Немного полежав с закрытыми глазами, я решил принести поесть Стасу, ведь тот пришёл и сразу пошёл на кухню. Положив макароны в тарелку и налив морс, я понёс это в комнату Стаса... хоть и зубы сводит сказать, что комната моя, но, сыграв хотя бы в мыслях Мать Терезу, я успокоился. Когда я открыл дверь, в комнате была тьма. Ну, сейчас-то вечер, да и дождь идёт, что даже не видно ни луны, ни звёзд. Стас сидел в кресле, опустив голову. Рядом с этим креслом был столик, на которых стояли очки и стопка книг, как я видел от своего наблюдательного пункта. Когда хотел поставить тарелку с горячими макаронами и компотом, я обо что-то споткнулся и чуть не разбил тарелку, так как рядом удачно стоял диван, на который своей пятой точкой опустился на него, хоть немного и разлил морс. Когда я облегчённо вздохнул, с кресла донёсся голос, от чего я слышно икнул в испуге: – Включи свет, китайский акробат. Гррр... Ну что за человек, а? Нет чтобы спросить "Ты в порядке?" или "Ты там живой?". Нет, бля, он издевается надо мной и делает из меня дебила! – Спасибо за заботу, Стасик, – лилейным голосом ответил я с дивана. – Не называй меня так, – рыкнул альфа со своего места. Покривлявшись в спину мужчине, я продолжил свой тяжёлый путь и всё же добрался до кресла. Стас сидел и читал книгу, написанную шрифтом Брайля*. Мне стало интересно, что он читает, но как-то расхотелось его отвлекать, потому что он сосредоточенно водил пальцами по линиям текста. Засмотревшись на красивые и сильные ладони Стаса, я не услышал, как тот обратился ко мне: – И долго ты будешь над душой стоять? – Прости, – ни чуть не раскаявшись, ответил я. – Ужин просто принёс. Надо поесть. Сказал как отрезал, блин. Мужчина кивнул и продолжил читать. Досадливо вздохнув, я поставил тарелку с напитком и вышел из комнаты. Я его раздражаю, что тут ещё говорить. Хотелось спросить, что на самом деле произошло. Сбивчивый рассказ деда Мазая как-то не впечатлил, и много осталось вопросов... очень много. Закрыв за собой дверь, я решил искупаться в ванной после такого необычного дня. Не знаю, сколько я, енот-полоскун, мылся, а точнее возился: сначала вылил добрую порцию пены для ванной и лежал там, мурлыча какой-то мотив, потом стоял под душем, смывая пену и изображая из себя рок-звезду на пару с дождиком, после этого я посчитал, что волосы не особо чистые и решил помыть голову, делая из пены шампуня разные причесоны. Я вымыл себя в самых разных местах, о которых не задумывался мыть... например, между пальцами ног или рук, которые и сами по себе моются, но в этот раз я решил уделить им внимание. Я вышел из ванной, из которой пошёл пар, как из бани - просто клубами. Счастливый до опупения и в домашних штанах с растянутой майкой, я отправился на кухню, чтобы попить чаю. Пока я возился с чайником, у которого развалилась ручка, меня посещали мысли разного калибра, от которых иногда краснел, то от стыда, то от вины. Одновременно радовался, что Стас остался один: мне самому как-то спокойней от этой мысли, но в другое время, меня это беспокоит, ведь любовь подростковая не ушла. Она есть, но она как тлеющий уголёк: остужается ветрами неуверенности и сомнения... Бррр... В какие-то чащи меня понесло с поэтическим подтекстом. Вздрогнув от своих запутанных и грязных мыслишек, которые давно надо постирать и вычесать, я услышал, как закипает чайник. Потомив его пару минут, я заварил фирменный отцовский чай, который состоял из очень полезных для омег и, в принципе, для здоровья трав. Очень вкусный и душистый, и после него почему-то на душе так хорошо и уютно, что я стал глупо улыбаться, смотря в одну точку, опять уплыв в свои мысли... Вздрогнув от щебетания часов, я увидел, что уже час ночи. Удивляясь, что я не приметил, сколько времени прошло, я понёс чашку в раковину, и вдруг заметил, что к одной тарелке, вымазанной в томатной пасте, прибавилось ещё целых две, как и кружек. Кто-то был очень голодным. Счастливо улыбнувшись, я поставил кружку в мойку и замочил тарелки, чтобы с утра было проще отмыть и пошёл к себе. Но что-то меня остановило и я взглянул на дверь, где живёт Стас. Наверное, он спит, но хочется проверить как он там, аж зубы сводит. Я то подходил к двери, то разворачивался к себе и обратно. Таких телодвижений я сделал штук так пять, пока не решился, что надо войти. Аккуратно открыв дверь, я увидел спящего альфу, который сопел в две дырочки на нерасправленном диване при открытой форточке. Я, конечно, понимаю, что альфы – народ такой, своеобразный, мол, сила есть, ума не надо, но всё-таки! Как можно в сентябре, который выдался холодным после дождя, открыть окно и спать при этом?! Грозно сопя и бормоча, я закрыл окно и задёрнул шторы. Потом, повернувшись к альфе, стал думать, что с ним делать. Достав из шкафа постельное бельё, состоящее из обычного пледа и подушки, я положил его на кресло. Стас был полностью одет: тёплый шерстяной свитер и джинсы. Да уж... Под такими слоями эта капуста сварится. Я стал аккуратно стягивать с альфы свитер. Кряхтя, как старый дед, я всё-таки смог сделать это, как вдруг меня схватили в медвежьи объятья. Всё.. Не поминайте лихом. Тузик сдох. Но, вместо того, чтобы обрушить на моё несчастное бренное тельце (ладно-ладно, тушку с немалым ростом...) удары или задушить подушкой, меня стали чуть покусывать за шею и что-то бормотать. Задрожав всем телом, я отдался на минуту этим ласкам. Это было так приятно, что еле сдерживался от стона удовольствия, и шальная мысль о том, что вот каково это – находиться в объятьях альфы – проскользнула в моей голове. Пока я таял от ласк, Стас что-то бормотал, а когда я соизволил прислушаться, то похолодел: – Павлик... милый... Павлуша... любимый мой... Выбравшись из объятий, я накрыл ворочавшегося Стаса пледом и вышел из комнаты. Спокойно и тихо прикрыв за собой дверь, я пошёл к себе, и как только лёг в постель, то уснул, как младенец. Сил не оставалось ни на мысли, ни на эмоции. Просто хотелось спать... Завтра я буду думать о том, что Стас до сих пор бредит о своём Павлуше. Больно... очень. Но силы есть, и я буду доказывать ему, что люблю его, на деле, а не словах, как его благоверный, который его бросил. Утро выдалось чудесным. Солнышко своими лучами щекотало мой нос и, в принципе, не давали поспать человеку, впрочем как и всегда. Широко и с чувством зевнув, я потянулся всем телом, как ленивый кошак, только не вою, когда есть хочу, но вполне себе могу. Улыбнувшись новому дню, я открыл глаза... и снова их закрыл, зарываясь с головой в одеяло. Хотелось поваляться и ничего не делать. Но это будет не так просто, ведь я дал слово, что буду помогать Стасу. Кстати, о птичках... Вспоминая вчерашнюю сцену, по моему телу пробежали мурашки. На том месте, где альфа просто куснул, для меня горело огнём. Воспоминания о тех ощущениях стали отдавать пульсацией в "нижней голове". Я пытался переключить себя на что-то неприятное или что-то похожее, но моя услужливая фантазия благополучно стала дорисовывать различные детали: вот приходит Стас, которому не мешает его слепота и уверено идёт к моему дивану. Он спокойно садится и срывает с моего бренного тела одеяло. Я краснею от кончиков ушей до шеи. Его горячие и нежные губы касаются моих, и мы сливаемся в поцелуе. Мои руки стали ползти под домашние штаны и я стал двигать рукой вверх-вниз, а в голове продолжалась моя фантазия. Вот он срывает с меня майку со штанами и швыряет куда-то в сторону, и сам начинает снимать с себя майку, под которой было шикарнейшее рельефное тело. Застонав и прикусив губу, я продолжил свои манипуляции внизу, а Стас в моём воображении снова стал меня целовать, чуть покусывая. Поцелуи перешли в более низкие локации, такие, как шея, грудь и живот. Внизу всё свело от спазмов удовольствия и я ускорил движение руки. Руки Стаса, которые ласкали моё тело, перешли на низ и стали помогать мне в доставлении удовольствия. Я начал поскуливать, желая разрядиться, но тут (воображение, мать его!) альфа взял мою плоть в рот, прошептав: "Саша...". Голос был таким реальным, даже с хрипотцой, что я не выдержал, прогнувшись в спине, кончил прямо в штаны, сотрясаясь всем телом от оргазма. По моему телу опять прошёлся табун мурашек, а мозг балансировал в каком-то облаке сознания. Когда сердце более или менее успокоилось и дыхание перестало быть таким частым, я открыл глаза... Лучше бы я этого не делал...