Последняя исповедь

      – Боже, Джен, соседи услышат…       – Пусть знают, что тебя здесь хорошенько пользуют.       – Святой отец, я… Хочу… Твой...       – Тсс. Открой-ка ротик. Умница. Вот так.       – Ммммм…       – А теперь умоляй, раб божий. Ты же хочешь, чтобы все слышали? Чтобы все знали, кто тебя трахает?       – Пожалуйста, прошу тебя. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Возьми.       – Громче…       – Пожалуйста! Ещё! Оттрахай меня! Сделай это! Дженсен!!!       – Хороший мальчик. Получи его.       – Ммммммм.       – Так… кто… тебя… имеет?       – Дженсен! Дженсен Эклз!       То, что теперь жизнь Джареда изменилась, значит ничего не сказать. Желанный священник сдался и, кажется, даже с лёгкостью смирился со своим грехопадением. Это слегка настораживало, но каждый раз, видя, какими голодными глазами его пожирает Эклз, сомнения отступали прочь. Они уже не могли держаться на расстоянии друг от друга. Не видя и не слыша Дженсена хотя бы день, Джаред впадал в состояние либо апатии с примесью раздражения, либо в глухую тоску.       Прежде легкий и безбашенный парень превратился в одержимого. Были пара вещей, которые настораживали и беспокоили Джареда.       Первое: он всегда оказывался снизу. Каким бы доминантным и своевольным он ни казался себе всю сознательную жизнь, немногословный Эклз всегда умудрялся подмять его под себя. Психологически, в первую очередь. С виду безобидный священник с открытым взглядом и девчачьим губами оказался властным и жёстким. От него неуловимо веяло некой опасностью, которая щекотала нервы. Джаред и сам не мог понять, отчего ему так казалось. Но шестое чувство подсказывало, что лучше быть послушным, играя по его правилам. Такое случилось впервые за двадцать четыре года жизни, и даже приносило некий кайф. Быть ведомым оказалось захватывающе. А может, просто сама близость с Дженсеном была захватывающей?       Второе: это было более болезненным. Дженсен не желал сближаться духовно. Он прямо игнорировал все вопросы о себе и избегал тем, касающихся жизни Падалеки.       – Я не рассказываю о своём прошлом. Оно осталось позади и сейчас уже не важно.       Это злило и обижало. Ведь Джареду хотелось заполучить Эклза в свою полную власть, впустить его в свою жизнь, запустить свои когти в него поглубже, прорасти в нём как корень. Но на деле казалось, что между ними глухая каменная стена. На любые поползновения в сторону сближения Дженсен неизменно отвечал:       – Малыш, так будет лучше для нас обоих. Ты сейчас не понимаешь, но будешь благодарен мне позже.       О том, на что намекает Дженсен этим «позже», страшно было думать.       У Дженсена была неприметная, крошечная квартирка в Бруклине. Они предпочитали встречаться именно там, из соображений безопасности. Единственное, что заставил выслушать о себе Джаред, были сведения о наследстве и подозрительных религиозных родителях. Тогда Дженсен сам предложил встречаться на своей территории, но только в строго отведённое время.       С замиранием сердца Джаред ждал sms-сообщения, в тексте которого бывало обычно что-то вроде: «Завтра в шесть». Всего три слова, а парня уже охватывала волна панического предвкушения и щенячьей радости. Он и сам не понимал, почему так ждёт этих встреч и что же такое даёт ему святой отец, что не могут дать другие?       Ответ приходил сразу же, как он видел эти солнечно-зелёные глаза, в которых можно было заметить целый океан затаённой нежности. А ещё когда пухлые губы чувственно вовлекали его в глубокий поцелуй, и когда шершавая ладонь скользила по обнажённой коже спины, обжигая, когда в его тщательно подготовленное и смазанное отверстие проникала упругая головка, заставляя выгибаться от болезненного удовольствия, когда его сознание мутилось от необыкновенно долгих и блаженных оргазмов… Это был его Дженсен. Хотелось так думать. И ответно дать понять, что весь он, Джаред, принадлежит святому отцу.       Негласное правило было одно: им не надо было болтать часами или глупо созваниваться каждое утро, желая хорошего дня. Они не грёбаные натуралы. Им не нужна напускная романтика. Эта внутренняя связь ощущалась всем нутром, будто сидела в каждой клетке тела и не требовала подтверждения. Это просто было между ними. Это то, о чём боялся заговорить Джаред. Он чувствовал, что не стоит этого делать, чтобы не разрушить что-то очень хрупкое и невероятно важное.       Джаред стойко продолжал свою, вдруг ставшую очень скучной, обыденную жизнь. Он ходил в «Сплэш», общался со знакомыми и Чадом, ходил с Сэнди на фальшивые свидания, старательно избегал ставшего подозрительным Тома, продвигал новый интернет-сайт, посещал воскресные службы с родителями. Но теперь походы в собор Святого Патрика вызывали жгучее ощущение одной на двоих тайны.       В такие минуты Джаред, стоя рядом с отцом и матерью в рядах строгих католических скамеек, сжимал в кармане дорогих брюк свой амулет – чётки Дженсена. Он так и не сказал ему, что нашёл их. Глазами он ласкал фигуру священника, не в силах смотреть куда-либо ещё. Дженсен же лишь изредка скользил по нему взглядом, но Джаред знал, святой отец ощущает его присутствие всем своим существом. Это напускное безразличие – лишь маска.       После службы, скрепя сердце, приходилось уходить, оставляя образ молящегося у алтаря падре. Дженсен строго-настрого запретил устраивать непотребство в конфессионарии. Поэтому приходилось бежать в свою уютную квартирку и дрочить, дрочить, дрочить… Представлять шепчущие губы, освещённые тусклым светом церковных свечей, вспоминать тонкие пальцы, слишком сильно сжимающие томик молитвенника, наслаждаться мимолетной встречей их глаз, обещающих продолжение…       Так прошёл ровно месяц. А потом раздался этот звонок.       – Привет, детектив, – поприветствовал Джаред лучшего друга, разваливаясь на кровати.       – ЗдорОво, верзила! – ухмыльнулся в трубку Чад Мюррей. – На этот раз ты угадал! Я звоню тебе именно как сыщик.       – Что случилось? – тут же напрягся Падалеки.       – Ты своей голубой задницей предчувствовал, что меня надо пристроить именно в агентство «Свет и тень»? Ты реально не прогадал, чувак!       – Блядь. Только не это…       Джаред всё понял. Всё и сразу. Сердце у него упало. История была предельно банальной. Случилась она около четырёх лет назад. Родители Джареда наняли частного детектива, одного из лучших в городе. Джаред чудом узнал о слежке и сливал левую информацию о себе в руки наёмномого ублюдка. Но если бы он не узнал вовремя, то сыщик предоставил бы Джеральду и Шерон целый ворох самых откровенных снимков бурной гейской жизни сына. И уже тогда он оказался бы лишённым наследства. Моментально. И, наверное, давно бы гнил в каком-нибудь монастыре или палате для душевнобольных. Уж отец бы позаботился о том, чтобы «вылечить» нерадивого сына от мужеложства.       Именно тогда он начал лепить из лучшего друга специалиста по расследованиям. К тому же спонсировал обучение и грамотных наставников. Джаред Падалеки умел управлять людьми всегда, с раннего детства. Да и Чад был не против. Дворовому раздолбаю всё равно рано или поздно пришлось бы выбирать себе профессию. Так почему бы и не эту? Особенно если не надо платить по счетам.       Падалеки не прогадал, когда, подключив все свои связи и деньги, устроил лучшего друга в агентство «Свет и Тень». Именно его услугами воспользовались родители Джареда. А теперь у него самого там был свой человек. Хорошо знающий психологию парень понимал, что люди не склонны менять своих предпочтений без веских причин. А таких причин у Джеральда и Шерон не было.       – Это Коллинз, да? – онемевшим языком пролепетал Падалеки.       – Да, приятель. И самое ужасное, что он напал на твой радужный след.       – Какого хуя ты мне не сказал раньше? – Джаред вскочил с кровати и начал метаться по комнате, словно потревоженный зверь.       – Я сам узнал всего пять минут назад! Нашёл досье у Миши на столе. Случайно! Похоже, эта информация засекречена даже для своих, а значит, за неё выложили немало хрустящих зелёных купюр.       – Твою мать… – завыл Падалеки, – колись, давно он следит? Что успел пронюхать?       – Я всё узнал, Джаред. И тебе это не понравится.       – НУ!?       – Помнишь тот день, когда ты притворился больным и якобы не пошёл на службу?       – Ещё бы! В этот день… мы впервые…       – Да, да! Знаю я эту сопливо-романтическую историю начала вашей вечной любви! Не напоминай, блядь! Так вот… в тот день твоя мать прямо из церкви пошла за покупками…       – И что?       – А то! Она встретила в бутике Сэнди! Твою липовую подружку! И та, конечно же, ни сном ни духом о твоей болезни. Хотя матери ты сказал совершенно иное. По твоей гетеросексуальной легенде, девушка должна была сидеть подле твоего страждущего тела и менять полотенчики у тебя на лбу!       – Хватит уже глумиться, Чад. Я уже понял, что дело – дрянь, – Падалеки осел на диван, задумчиво потирая скуластый подбородок. Отчаяние накатывало всё сильнее.       – Что они ещё знают? Они знают о… о Дженсене? – Джаред сглотнул комок, подступивший к горлу.       – Я почти уверен, что они не догадываются, что ты совратил священнослужителя, но то, что ходишь трахаться к мужику, похоже, им уже известно. Не говоря уже о твоих походах в «Сплэш» и странной дружбе с Томом Уэллингом.       – Ясно.       Вот и всё, Джаред Падалеки. А теперь, под бурный занавес, можно удалиться с верёвкой и мылом наперевес. Можно смело ставить крест на карьере и будущем. А лучше уже начать подыскивать хорошего риэлтора. Может быть, хватит имеющейся наличности на аренду захудалой квартирки. Где-нибудь в Бруклине.       – Эй, ты что там? Уже откинулся? – обеспокоенный Чад вытащил друга из мрачных мыслей.       – Нет, всего лишь перебрал в уме тысячу и один способ самоубийства.       – Боюсь, твой святой отец не одобрит такой поступок!       – Он уже считает, что мы будем жариться на адской сковороде вечность! Если сюда прибавится ещё и самоубийство, вечность не станет более вечной от этого.       – Богохульник!       – Ты говоришь сейчас как Дженсен.       – Эй, не смей упоминать меня в такой интерпретации! Я ничего общего с геями не имею, кроме тебя.       – Слушай, ты так открыто боишься педиков и не любишь никаких ассоциаций… хотя сам всю жизнь дружишь со мной! Это вызывает во мне очень обоснованные сомнения… Ты точно латентный гей, Мюррей!       – Ненавижу тебя! Вот посмотрим, как ты запоешь, когда я приглашу тебя шафером на нашу с Софией свадьбу!       – Оу… так вы… уже?       – Нет. Ещё рано. Но мы уже на верном пути. Эх, Джаред… хотел бы я помочь с твоей проблемой. Да, боюсь, уже поздно. Теперь только ты сам можешь исправить ситуацию, если это ещё возможно. Коллинз будет пасти тебя день и ночь. Просто… не попадайся!       – Мне нужны марка и номер его машины, – в голове Джареда прояснилось. Ведь что случилось, то уже не исправишь. Верно? Значит надо действовать исходя из сложившейся ситуации.       – У него их две. Рабочая – чёрная Мазда FSE95, и личный Форд Мустанг, кофейного цвета ZAK71. Будь аккуратен, Джей. И не забывай о прослушке. Проверь прямо сейчас квартиру на наличие жучков и не пускай посторонних!       – Спасибо, Чад. Правда! Пусть даже всё уже случилось.       – Эй, не раскисай, старик. Может, ещё не всё потеряно. С тебя пиво и партия в бильярд.       – Договорились. Мне пора заняться делом! Удачи, Чад!       – Береги себя, приятель.       Очередное сообщение от Дженсена пришло этим же вечером, когда Падалеки закончил осмотр своего жилища.       «Сегодня, ближе к полуночи».       Джареда тут же затрясло от волнения. Сегодня! Ближе к ночи? Парень ещё раз перечитал сообщение. Удивлённо моргнул. Неужели священник хочет, чтобы он остался на всю ночь? Такого у них ещё не случалось.       Падалеки прошлепал босыми пятками на кухню и налил себе стакан воды. Затем, немного постояв, потянулся к барному шкафчику и вытащил бутылку текилы.       Чтобы унять нервное напряжение, требовалось что-то покрепче. Парень плеснул в бокал на два пальца, выпил залпом. Алкоголь разлился по венам, расслабляя мышцы. Джаред принялся строчить ответ.       «За мной хвост. Не знаю, как быть».       Через секунду телефон снова пиликнул.       «Значит, не приедешь?»       Джаред завыл, вцепился в волосы, налил ещё один бокал спиртного. Дженсена хотелось так сильно, что отказ был сродни преступлению перед самим собой. Мозг отчаянно соображал – что делать, а тело уже наливалось сладкой истомой.       Падалеки выключил свет и подошёл к окну. Отодвинув створку жалюзи, выглянул наружу. Во дворе не было ни одной машины, похожей на машину Миши Коллинза. Но это ничего не значит. Скорее всего, она со стороны главной улицы. А сам хозяин где-то неподалёку.       – Суки. Я не дам вам обломать меня. Только не сегодня!       Джаред даже не стал думать о том, что и в любой другой день не смог бы похерить свидание с Дженсеном из-за осторожности. Слишком уж мало ему было Эклза. Всегда катастрофически мало. Ему жизненно необходим этот глоток воздуха. А значит, придётся чем-то жертвовать. Пусть даже самыми жёсткими принципами.       «Я приеду. Дождись меня!»       Том или Чад? Лучше Том. Можно убить сразу двух зайцев. Получить то, что нужно, и устроить давно обещанную встречу. Джаред понимал, что использует Тома как запасной аэродром, но ничего не мог с собой поделать. Его расчётливая натура боялась класть все яйца в одну корзину. А Дженсен был похож на песок, который Джаред сжимал изо всех сил. А он просачивался сквозь пальцы, ускользая.       Зато Уэллинг терпел всё. И холодность, и игнорирование, и полное отсутствие секса за последний месяц. Джаред чувствовал и видел, как он делится этим с Розенбаумом. Боль Тома сближала парней.       Брок Келли всегда крутился где-то рядом. И поддерживал легенду об их отношениях с Майклом. Только вот Джареду иногда казалось, что все трое сидят на наркоте и устраивают оргии. Но ему уже давно было плевать. Жизнь Тома перестала интересовать Джареда. И не только из-за Дженсена. Похоже, что Джаред всё-таки действительно никогда не воспринимал своего парня всерьёз.       Он уже жалел, что вообще начал эти дурацкие отношения. Хотя сейчас Том ему действительно был нужен. Падалеки набрал знакомый номер, нацепив на лицо фирменную улыбку с ямочками.       – Привет, Томми. Да, это я. Хочу тебя видеть. Прямо сейчас! Пожалуйста, приезжай ко мне. Ага. Да. Нет, не надо. У меня просьба! Милый, помнишь, мы хотели устроить жаркие ролевые игры? Да, я хочу. Нет, не эту. Хочу, чтобы ты переоделся женщиной. Тащи сюда свою сладкую задницу и бери с собой обычную одежду. И косметичку захвати. И парик не забудь. Нет, не рыжий. Пусть сегодня будет жаркая брюнеточка. Ну давай... да, через два часа будет в самый раз. Только не задерживайся. Целую.       Улыбка с лица Джареда сошла в ту же секунду, когда большой палец лёг на кнопку «отбой». Теперь осталось самое сложное. Быстро избавиться от Уэллинга, при этом не опустошив слишком сильно собственные яйца. Всё должно было достаться Дженсену.       В отличие от Джареда Том обожал переодевания и не комплексовал выйти на улицу женщиной. Они ещё в самом начале их отношений придумали эту игру, точнее придумал Том, а Джаред поддержал. Сюжет ролевушки был незамысловатый: Джаред снимает проститутку, раздевает её, а она оказывается мужчиной. Затем «её» долго и жёстко трахают в наказание за обман. Кто бы мог подумать, что эти глупые планы осуществятся!       Джаред усмехнулся и налил себе ещё полбокала текилы. Без алкоголя он такого испытания не вынесет. Особенно если учесть вторую часть плана.       В дверь позвонили ровно через час и пятьдесят пять минут. На пороге стояла огромная мускулистая женщина с густыми угольно-чёрными ресницами и алыми губами. Под тёмным неприметным плащом красовалось обтягивающее розовое платье и чулки в розовую сеточку.       – Пупсик, ты заказывал жрицу любви? – пропищал Том блядским тоном.       – Проходите, мадам, – Джаред не смог сдержать рвущийся наружу смех, но быстро взял себя в руки, коротко улыбнувшись.       Возиться долго не хотелось. И, оказавшись в спальне, он кинул розовое чудо на кровать. Том смотрел с обожанием из-под угольных ресниц, играл мускулами, флиртовал. У Джареда решительно не стояло. Хотелось смеяться, а не трахаться. А ещё лучше плакать от безысходности своего положения и желания быть в эту минуту рядом с другим человеком.       Падалеки достал из верхнего шкафчика своей прикроватной тумбочки вибратор и любрикант.       – Раздевайся, принцесса. Сегодня у нас всё будет иначе.       Том повиновался. Быстро начал стягивать чулки, сорвал парик. Чёрные волосы упали на белоснежное покрывало.       – Я думал, ты сам сделаешь это, – прозвучало слегка разочарованно.       Джаред не стал оправдываться и изображать страсть. Том хотел секса, значит получит свой секс. Плевать хотел Джаред на подготовку. У него осталось не так много времени на этот цирк.       – Ты меня обманула, развратная шлюха, – холодно проговорил он, включая вибратор. – А ну-ка, быстро поворачивайся на живот!       Через час Джареду удалось наконец выпроводить Тома. Тот был удовлетворён, но всё равно смотрел глазами раненого оленя. Падалеки почувствовал себя сволочью лишь на секунду, а потом вспомнил, что у него нет совести. Захлопнув за Томом дверь, Джаред глубоко вздохнул. На кровати валялась женская одежда, парик и косметичка.       Слава Богу, что Уэллинг не забыл нормальную одежду, иначе бы пришлось одевать его в свою. Они с парнем были примерно одинаковые по габаритам, поэтому все вещи пришлись впору. Самым большим геморроем стали розовые чулки, которые никак не хотели налезать на небритые ноги. Нет, всё-таки придётся провести экстренную эпиляцию…       Ещё через час на Джареда смотрела из зеркала рослая брюнетка, с широкими скулами, хищными выразительными глазами, в вызывающем обтягивающем наряде.       – Пиздец, – еле слышно шепнул расстроенный Джаред.       Выйти в таком виде на улицу? Не замечать изумлённых взглядов прохожих? Какой позор!       Джаред сжал кулаки. Он делает это ради Дженсена. Это придало сил. Увидеть его – будет высшей наградой, даже несмотря на унижение.       То, что Коллинз, да и мать родная его бы в жизни не узнали, он даже не сомневался. Нужно было как-то сгладить блядский образ. Джаред напялил тёмные очки и поплотнее закутался в тёмный плащ. Высокие сапоги на низком аккуратном каблучке почти закрывали пошлые чулочки. Из-под плаща всё равно выглядывали острые розовые коленки, но на улице темно, и, если не приглядываться, может быть, будет не очень заметно.       Свет в пентхаусе он не стал выключать. Было бы подозрительно, если бы Падалеки вдруг решил лечь спать до полуночи. При конспирации любые детали были важны. Блядь, как же всё-таки хуёво не быть открытым геем! День камминг-аута станет самым счастливым в его жизни! И самым нищим.       Джаред спустился вниз. Скользнул глазами по парковке. В углу сиротливо стоял его Роллс Ройс.       «Нет, приятель, ты сегодня останешься дома».       Джаред подумал, что в последнее время уж слишком редко садился за руль. Слишком много алкоголя и наркотиков для адекватного вождения. Зато дорогая игрушка сможет послужить хорошей подстраховкой, когда его вышвырнут на улицу и перекроют доступ к семейному бюджету. Его заработка интернет-дизайнера не хватит на нужды «золотого мальчика».       Цокая по ровному асфальту, Падалеки сосредоточенно пытался удержать равновесие и непринуждённую походку. И как женщины ходят на этих ходулях? Его раскачивало словно канатоходца, но парень держался ровно, насколько мог. Платье жало везде.       А затем Джаред увидел бежевый Форд Мустанг. Он был припаркован в тени дерева, совершенно не бросаясь в глаза. В сумерках можно было различить лишь нечёткий силуэт водителя. Парень сглотнул комок в горле и прибавил шаг, отворачиваясь от машины.       Такси привезло длинноногую брюнетку в Бруклин ровно в десять минут первого. Расплатившись, яркая мадам выскользнула из машины и направилась к знакомым дверям. Всё тело онемело от напряжения. Алкоголь уже выветрился и не помогал.       Джареда прошибал нервный озноб – он не знал, какова будет реакция священника на весь этот маскарад. Оставалось только надеяться, что его не высмеют и не выставят за дверь. Вот тогда можно смело идти топиться в Гудзонском заливе. Какое унижение…       Дженсен открыл дверь сразу, будто бы только и делал, что поджидал прихода Падалеки.       Сияющее выражение его лица мгновенно сменилось на недоуменное, когда он увидел своего гостя.       Джаред нервно сорвал тёмные очки и принялся судорожно объяснять:       – Дженс, это я! Тут, понимаешь… такое дело… за мной был хвост! Родители наняли сыщика! Снова! Это необходимость, понимаешь?       Но священник будто бы ничего не слышал. Он уставился на Джареда немигающим, очень странным взглядом. Нехорошим таким взглядом.       У Джареда промелькнуло в голове: «Вот сейчас он выпихнет меня за дверь и назовёт грязным извращенцем». Но мягкие домашние штаны святого отца говорили об обратном. Теперь там отчетливо выступал красноречивый бугорок. Джаред хлопал накрашенными ресницами, не зная, что делать дальше.       – Малыш… – нежно выдохнул Падалеки и сделал шаг навстречу.       – Тсссс, – Дженсен отступил, продолжая разглядывать. – Молчи, шлюшка.       Джаред прикрыл за собой дверь, на секунду отвернувшись. Его сознание всё ещё пребывало в растерянности, и надо было чем-то занять руки.       Когда он повернулся обратно к Дженсену, тот оказался в паре дюймов от него. Мужественные ладони священника легли на бёдра, затянутые розовой тканью.       – Я буду звать тебя Саманта. Ты не против?       – Но почему Саманта? Почему не Джеральдина? – нервно усмехнулся Джаред. Кажется, пронесло.       – Я же сказал – помолчи, – рука Дженсена скользнула вниз и больно сжала левую ягодицу. Джаред вскрикнул от неожиданности.       – Ты будешь Самантой. А ещё ты пожалеешь о том, что сделал.       Лицо Дженсена было хмурым, серьёзным. Но глаза... в них плескалось что-то животное, безумное. Именно в тот момент Джаред впервые подумал, что Эклз сексуальный маньяк. И не мог понять, что чувствует по этому поводу. Если бы он не был так отчаянно влюблён, то, скорее всего, просто бы сбежал.       Дженсен грубо швырнул Падалеки в сторону спальни. От неожиданности парень взвизгнул, но и не стал сопротивляться. Он действительно начал ощущать себя женщиной – беззащитной и уязвимой.       Эклз был силён как дьявол. Он напирал на парня, сорвал с него плащ и скинул на пол. Затем он сдёрнул парик, прошептав:       – Убери эту дрянь. Твои волосы восхитительны.       Парик чёрным пятном улетел на пол. Густые каштановые волосы россыпью легли на ладонь святого отца. Он схватил их, сжимая, а затем притянул к себе, шумно вдыхая запах. Тогда же на его лице отразился звериный оскал. Джаред содрогнулся.       То, что происходило дальше, было похоже на сон озабоченного девственника. Голубого, конечно же.       Джаред в мгновение ока очутился в спальне. Дженсен нависал над ним как мрачное божество, как одна из жутких икон, что стояли в доме родителей. Зловещее молчание и решительные, удивительно сильные руки. Джаред трепетал.       Первое, что было изувечено, – пошлое розовое платье. Эклз разорвал его прямо на теле Джареда, обнажив мускулистую грудь и тёмно-розовые соски. Губы Дженсена тут же метнулись к ним. Покусывания были болезненными. Джаред терпел.       Вторая рука Дженсена легла на стринги Джареда и сжала член. Так больно. И дико возбуждающе.       – Мммммм. Дженни, – застонал Падалеки, откидывая голову назад. Сознание туманилось от близости любимого тела, от всего происходящего с ними. Скучал.       Господи, как же Джаред скучал по этим рукам. Разве можно хотеть человека так сильно? Падалеки мог бы поклясться, что никогда ещё он так не хотел каждый миллиметр тела своего любовника. Облизать, зацеловать, покусать. Вкусный. Какой же Дженсен вкусный!       Господибожемой. Не останавливайся.       – Я же сказал, заткнись, сучёнок, – зарычал Эклз и со всей силы дёрнул стринги. Тонкая ткань затрещала. Тесьма больно врезалась в нежную кожу задницы, но всё же не выдержала и лопнула. Разорванное бельё также полетело на пол, как и остатки того, что ещё недавно было розовым платьем.       Джаред остался лежать, распростёртый под Дженсеном, в одних сетчатых розовых чулках. Отчего чувствовал себя ещё более голым, чем обычно.       Эклз облизал мочку его уха, прикусил, а затем тихо прошептал:       – Эй, Саманта, ты ведь подготовилась? Ты подготовила себя заранее, моя деточка?       Джаред молча закивал, боясь сказать хоть слово. Эта игра выносила начисто весь мозг.       – Вот и умница. А теперь ты перевернёшься на живот, встанешь на коленки и оттопыришь свою попку вверх.       Дженсен в подтверждение своих слов шлёпнул Джареда по местечку, где-то между бедром и ягодицей. В его зелёных глазах плясали озорные чёртики.       Нереально красивый!       Член Джареда возбуждённо дёрнулся, уши и щёки пылали уже бордовым румянцем. Он послушно перевернулся лицом вниз, а затем принял коленно-локтевую позу. Ощущение опасного и непредсказуемого Дженсена за спиной запустило в кровь порцию адреналина.       Тёплые руки подтянули его зад выше и раздвинули ягодицы. Джаред уткнулся лбом в свои ладони и прогнулся в пояснице, доверчиво подставляясь. Но в глубине души ему было страшно – такого Дженсена он совсем не знал. Точнее только-только начал узнавать его ненасытную сексуальную сторону.       Что ж, это оказался очередной приятный сюрприз.       А потом Джаред снова взвыл. Но уже не от боли, а от самой откровенной на свете ласки. Мокрый и горячий язык Дженсена лизнул его дырочку. Обе сильные руки легли на ягодицы, слегка их сжав. Затем жгучий кончик языка провёл мокрый круг вокруг отверстия и настойчиво забрался внутрь. Джаред засопел и до боли стиснул зубы. Сердце готово было разорвать грудную клетку и выпрыгнуть наружу. От желания подгибались и дрожали коленки. Господи, как же приятно! Как же сладко!       Эта пытка языком длилась вечность. Дженсен старательно вылизывал подставленный зад, прикрыв глаза от удовольствия. Затем его правая рука скользнула вниз и обхватила яички, массируя и нежно сжимая, оттягивая вниз. Джаред одурел от наслаждения. Тот эффект, который дала ему текила, казался жалкой пародией на настоящее опьянение.       Дженсен был хуже героина. И что самое страшное – вызывал привыкание. Моментально.       Падалеки захлестнула волна невыносимого, испепеляющего желания, которая могла вот-вот заставить его униженно просить большего. Он был готов продать душу дьяволу, лишь бы член Дженсена как можно скорее наполнил его. Пустота внутри стала томить, хотелось заполнить её пульсирующей плотью. Джаред бессовестно подался навстречу скользкому языку, насаживаясь на него. За что получил шлепок.       – Уже не терпится быть оттраханным? – по голосу было понятно, что Дженсен улыбается. Джаред знал, что его глаза сейчас тёмные и окосевшие от возбуждения.       – Да, Джен. Сделай это… – задыхаясь, прошептал Джаред куда-то в подушку, сдаваясь. Ещё минута – и он действительно начнет умолять. На полном серьёзе.       – Тебе слова никто не давал, – Дженсен ущипнул Падалеки за сосок, выкручивая. А затем смачно шлёпнул по оттопыренной попе ещё раз. Нежная кожа тут же заалела. И тогда Дженсен ударил третий раз, уже больнее. Джаред зашипел.       О да, детка. Извращённый священник. Падший, греховный отец. Самый лучший в мире трахальщик.       Джаред надеялся, что его навязчивые жаркие мысли не слетят с кончика языка. Эклз обязательно накажет его за такое.       – Сегодня будет больно. Ты, Сэмми, слишком наглая и самоуверенная девочка. Сначала совратил меня на грех, а теперь вот являешься ко мне как последняя блядь, в этих немыслимых чулках, с накрашенными губками. Пришло время проучить тебя.       Голос был совершенно зловещий, низкий и будто бы даже нечеловеческий. Угроза прозвучала как-то больно убедительно, отчего липкий страх скрутился в животе Джареда. Мешаясь с возбуждением, это рождало совершенно нереальный коктейль.       Два пальца вошли в Джареда без смазки и слишком быстро. Парень взвыл от боли. Но сильная рука легла на спину, удерживая. Джаред заскулил. Дженсен тут же коснулся губами поясницы, успокаивая, и застыл. Прижался лбом к взмокшей спине. А затем начал медленно двигать пальцами внутри Падалеки, стараясь давить на нужную точку.       Через какое-то время боль сменилась удовольствием, и тогда Дженсен добавил третий палец. Джаред застонал в такт движениям. Пошло, ничуть не стесняясь.       – А ты ещё развратнее, чем я думал. Ну что ж, тогда тебе должна понравиться моя новая игрушка.       Сбоку началась какая-то возня. Джаред повернул голову и покосился на Дженсена. Тот извлёк откуда-то из-под покрывала блестящие горошины на длинной верёвочке.       – Расслабь дырочку, – и слегка нажал пальцем, не входя.       Джаред попытался унять нервную дрожь в коленках, расслабляя всё тело и особенно мышцы ануса. Ни одной связной мысли в голове не было. Только яркой табличкой где-то на уровне животных инстинктов: «Хочу».       Наконец, Дженсен достал смазку и обильно выдавил на пальцы. А затем смазал ими свою вещицу.       Первый шарик вошёл более чувствительно, чем восемь последующих. Джаред принимал в себя каждый с глубоким выдохом. Дженсен помогал пальцами заполнить Джареда новой игрушкой. Когда анальные шарики очутились внутри, Эклз свободной рукой нащупал полувозбуждённый член Джареда и начал массировать чувствительную головку. Затем он ещё раз провёл языком по покрасневшему отверстию, из которого теперь торчала стальная ниточка. И начал очень медленно тянуть её на себя, не прекращая стимулировать набухающий член.       Удовольствие было фантастическим. Даже без предварительных поцелуев, которых очень хотелось, Джаред возбудился так сильно, как никогда прежде. Это было каким-то чудом. Как же он раньше жил без этого сумасшедшего маньяка? Без его шлепков и ласк? Без этого потрясающего запаха его тела и горьковатого вкуса его члена. Рот наполнился слюной от желания отсосать священнику, и Джаред сглотнул комок.       Каждая выходившая стальная горошина приносила дрожь, волной пробегавшую по всему разгорячённому телу. Член сочился смазкой, и Дженсен размазывал её по всей головке большим пальцем, легко нажимая. А потом он вдруг облизал собственный палец с пошлым, чавкающим звуком.       – Ты готова, дорогуша? Готова принять в себя своего большого папочку?       Джаред понял, что у Дженсена начисто снесло крышу от возбуждения. Он никогда не говорил таких слов прежде, хрипло, срывающимся шёпотом. И осознание этого приводило Джареда в точно такое же состояние. Он не помнил, чтобы кто-то хотел его сильнее. И уж точно он сам не хотел никого сильнее, чем этого светловолосого веснушчатого демона. Как такой чудесный трахальщик мог принять целибат? Это ещё одна загадка таинственного Дженсена Эклза.       – Трахни меня! – завопил Джаред.       – Умоляй... скули, сучка!       – Я прошу тебя… пожалуйста… сделай это… выеби меня… я буду твоей Самантой, Сэмми… кем захочешь. Пожалуйста, Дженсен! Скорее. Ну же! Ну-у-у-у!       Что-то изменилось в Дженсене после этих слов. Джаред чувствовал его настроение как своё собственное, будто они были настроены на одну радиоволну.       Ласкающая рука остановилась. Извлечённая полностью игрушка полетела на пол, ударившись о деревянный паркет с глухим стуком. Воцарилась странная тишина. Даже звука дыхания не было слышно. Джаред от волнения не мог сообразить, правильно ли он ответил.       И тогда он ощутил твёрдую головку, которая упёрлась в его растянутый вход. Под давлением стенки ануса заглотили в себя член Дженсена, сжимая его тугим кольцом.       Джаред взвыл от боли. Но она быстро уходила, оставляя после себя блаженное ощущение заполненности. За последний месяц он почти успел привыкнуть к этому чувству и даже полюбить его. Ведь это именно плоть Дженсена ласкала его простату глубоко внутри. Это именно его руки притягивали за бёдра, насаживая плотнее.       – Тебя надо наказать, Саманта. Ты думаешь, что можешь являться ко мне вот в таком виде? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук? Ты считаешь, что можно поиметь священника прямо в церкви? Так вот. Получай это.       Член толкнулся вглубь Джареда на всю длину. Ощущение было охуительно болезненным, несмотря на то, что с обильно смазанной дырки уже текло на яйца. Но даже если бы было в десять раз больнее, Джаред бы позволил сделать с собой это. Он бы позволил Дженсену всё что угодно. Он отдавался ему целиком и без остатка. Так же безоговорочно, как Дженсен брал его.       Через некоторое время все болезненные ощущения ушли. Остался сладкий кайф. Джаред растворялся и тонул в этих ощущениях, забывая собственное имя. Волны фрикций разливались от промежности по всему телу до кончиков пальцев. Падалеки громко стонал и уже сам вовсю насаживался на член. Эклз ритмично вбивался в покорное тело, иногда кусая парня за поясницу или звонко шлёпая по оттопыренной ягодице.       По нарастающему стону Дженсена, Джаред понял, что тот вот-вот кончит. Он нащупал его руку и положил на свой стоящий колом член. Святой отец тут же начал дрочить его, ни на секунду не сбившись с ритма.       Хор-р-рошо!!!       От двойной стимуляции Джаред улетел куда-то высоко. «Видимо, это и есть рай», – только и успел подумать он, прежде чем собственная горячая сперма начала заливать живот, стекая на простыни. Оргазм был оглушающим. Ноги всё же подкосились, но Дженсен удержал парня за бёдра.       Через секунду Джаред ощутил, как его заполняет горячее пульсирующее семя Дженсена. И это было самое прекрасное в его жизни ощущение. Опустошеённый и измотанный святой отец рухнул на Падалеки сверху, вдавливая в кровать.       – Какой же ты потрясающий, Джаред, – священник ласково поцеловал парня в ухо, отчего у того пробежали мурашки. И это было удивительно, потому что после такого оргазма он вообще не должен был что-то чувствовать.       – Что, я уже не Саманта? – улыбнулся он в ответ уголками губ.       – О, забудь. Ты. Охренительный, – он всё еще глубоко дышал, щекоча мокрую шею Джареда.       Джареду было необходимо увидеть его лицо. Он повернулся к Дженсену, скользнул обожающим взглядом по расслабленной линии скул. Глаза святого отца были закрыты, на лбу виднелась бисеринка пота, а весь вид излучал блаженство и умиротворение. Руки сами обняли мужественные плечи священника, и тот обнял Джареда в ответ.       Сердце Падалеки болезненно сжалось. Он вдохнул терпкий аромат, исходящий от Дженсена, – смесь пота и древесного парфюма. Прижавшись ещё плотнее, Джаред мягко накрыл его приоткрытые губы своими. Дженсен ответил на поцелуй, лениво гладя Паладеки по волосам.       Насытившийся хищник, не иначе.       – Почему ты не одел презерватив? – спросил Джаред, в голосе чувствовался упрёк. – А вдруг у меня ВИЧ? Ты ведь даже не спросил.       – У тебя ВИЧ? – Дженсен открыл свои изумрудные глаза, и Джаред тут же утонул в них, не в силах отвести взгляд.       – Нет. А у тебя?       – Нет. А если бы и было у нас что-то – это неважно. Мы заслужили сдохнуть вместе. Два грёбаных пидора.       – Это обязательно пройдёт, – Джаред лукаво сощурил глаза. – Твоё чувство вины. Я позабочусь об этом. Я буду рядом, пока ты не поймёшь, что это самое естественное, что может происходить с нами.       – Ты слишком разговорчив для человека, который только что кончил. Спи давай!       Дженсен закрыл глаза и почти моментально уснул. Джаред снял с себя розовые сетчатые чулки и отправился в душ. Запах Дженсена он ещё успеет вобрать в себя за ночь, а вот липкую сперму можно и смыть.       Стоя под теплыми струями воды, Джаред осознал, что ещё никогда не чувствовал себя настолько живым и счастливым. Они настолько идеально подходили друг другу, что это даже пугало. Как два паззла, которые можно слить воедино одним легким нажатием. Так просто не бывает в его неправильной и серой жизни! Но с Дженсеном все краски вокруг стали ярче, звуки – громче, а запахи – острее. Будто бы он попал в совершенно иную реальность.       Ложась под бок к Дженсену, Джаред чмокнул его в кончик носа. Засыпая, он впервые обратился к иконам, стоящим в углу:       – Спасибо.